Михаил Ляшенко – Человек - Луч (страница 5)
— Н-не-не знаю, — запинаясь и дрожащими руками щупая голову, выговорил Василий Иванович. — Еще три дня назад здесь не было ничего подобного… — И, вдруг рассердившись, он заорал на незнакомца: — Убирайтесь отсюда немедленно! Освободите помещение!
— Это что, шутка? — фыркнул задорный человек. — Если я путешествую инкогнито, это не значит, что со мной можно шутить неподобающим образом! Вы делаете вид, что не узнаете меня, это похвально, однако всему есть мера. Надеюсь, директор агентства у себя?
— Нет, он в отъезде, — пробормотал Василий Иванович, все еще щупая голову.
— Это ни на что не похоже! — величественно возмутился тощий джентльмен. — Но есть его заместитель?
— Я один остался, — неохотно сказал Василий Иванович.
— Вы? — Хеджес, отступив на шаг, смерил взглядом Василия Ивановича от сандалий на босу ногу до парусиновой панамки и недоверчиво пожал плечами. — Я полагаю, на этот раз вы не шутите, сэр? Момент слишком серьезный!
— Мне вовсе не до шуток, — простонал Василий Иванович, прикладывая ладонь к начавшей побаливать голове.
— Обстановка крайне неподходящая, сэр! — Тощий джентльмен выпрямился во весь свой небольшой рост и гневно посматривал по сторонам, словно удивляясь, куда пропали почетный караул и оркестры. — Совершенно неподходящая обстановка! Однако во избежание недоразумений и осложнений я должен теперь же уведомить вас, что перед вами премьер-министр королевства Бисса, сэр! — Он произнес это громко, отчетливо, с необыкновенной важностью. — Да, сэр, премьер-министр его величества короля Биссы!
Теперь Василий Иванович, несмотря на боль в голове и появление зайца, воробьев, берез, белых грибов и репейников с ромашками на берегу Фароо-Маро сразу припомнил все, что ему рассказывали директор агентства и другие сотрудники об этом занятном «королевстве», о владыке Биссы и его премьер-министре Хеджесе.
На островах Южных морей давно ходили неясные тревожные разговоры о каком-то богатом чудаке, не то англичанине, не то канадце, который лет шесть назад купил для разведения черепах три небольших островка, не имевших даже названия. Видимо, он не был лишен чувства юмора, так как вскоре провозгласил себя королем этих островков, опубликовал конституцию, разослал в газеты рисунки герба и флага королевства и вступил в неофициальные отношения с крупнейшими державами, чьи интересы были представлены в стране лагун и рифов. Но, хотя островки были куплены для разведения черепах, никто не видел там ни одной черепахи.
Вскоре выяснилось, что фамилия короля была Крэгс, Лайонель Крэгс. Здесь это имя звучало так же, как и любое другое, но в странах, где читали газеты, а случалось, и книги, кое-кто знал, что Крэгс был одним из крупнейших ученых Западного полушария, мировая величина в области конструирования сверхсложных электронно-вычислительных машин с фантастическими запоминающими устройствами.
Тем не менее его исчезновение из цивилизованного мира и появление в стране лагун и рифов прошло почти незаметно, несмотря на забавную историю с основанием королевства.
Лишь в некоторых газетах промелькнуло короткое интервью с Крэгсом.
«Мистер Крэгс, — спросил его репортер, — зачем вы отправляетесь в Южные моря?»
«Что ж, — ответил якобы Крэгс, — я отвечу вам откровенно, уверенный, что люди сочтут мои слова шуткой либо просто не прочтут их… Я убежден, что человечеству пришел конец, потому что война неизбежна. Мою науку ведут к войне. А современная война — это гибель, полное уничтожение большинства людей. И медленное, мучительное умирание всех оставшихся в живых… Выхода я не вижу. Люди обречены. Их надо срочно заменить. Я отправляюсь на Южные острова, чтобы создать новые существа. Это будут машины, наделенные разумом и способные размножаться. Им не страшны ни радиация, ни бактериологическая война. Они переживут все…»
Крэгс сообщил также, что его предыдущие открытия и участие нескольких крупнейших банков, в том числе банка Хеджеса, позволяют ему располагать неограниченными средствами… Предположение репортера, что человечество, быть может, все-таки уцелеет, вызвало иронические насмешки со стороны Крэгса.
«Мне надоели люди, — проворчал Крэгс. — Осточертело безумие нашей цивилизации. Я верю только в свои машины. Будущее — за ними…»
Заметка была озаглавлена «Новый Адам», но, несмотря на то что репортер написал ее довольно бойко и даже с юмором, на нее не обратили внимания. И через несколько дней о Крэгсе забыли на много лет…
На купленных Крэгсом островах росли кокосовые пальмы и хлебные деревья. В банановых рощицах копались мелкие дикие курочки, бегали юркие свиньи местных жителей. Эти жители, которых осталось меньше, чем пальм, когда-то владели всеми островами и рифами, а сейчас они даже не знали, что некий Крэгс купил их вместе с землей, бананами, курочками и свиньями.
На трех островках, которые вскоре получили название «Королевство Бисса», Крэгс начал, как уверяли туземцы, делать черепах. Нет, он не собирал еще уцелевшие экземпляры, не разводил их и не выращивал. Он делал нечто другое. Что именно — невозможно было понять из рассказов туземцев, проникавших в таинственное королевство; европейцы же неизменно выпроваживались оттуда, едва лишь причаливали к песчаному бережку крэгсовских островов. Твердо было известно только, что любители черепаховых безделушек и черепаховых супов ничего не получали от нового королевства.
Припомнив все это довольно быстро, Василии Иванович, все еще с опаской поглядывая на странного гостя, постепенно отступал к калитке. Хеджес, гордо задрав голову и зажав в откинутой руке трость, следовал за ним. Вдруг он произнес, торжественно подняв левую руку:
— А вот и его величество!
С мягким урчаньем на шоссе возле калитки остановилась темно-оливковая сигара, выпустив сизое облачко отработанного бензина. Рослый человек с хрящеватым жирным носом, пронзительными серыми глазами сидел, чуть сгорбившись, за рулем.
Судя по всему, король был человеком очень неразговорчивым. Его темное, тяжелое, неподвижное лицо внушало не то уважение, не то страх. Бледные губы были плотно сжаты, серые глаза без всякого выражения смотрели на дорогу.
— Шеф агентства ждет нас? — наконец спросил он Хеджеса, не глядя на него, но вдруг, явно не интересуясь ответом, вышел из машины, прошел в садик. — Что это? — Крэгс неожиданно присел на корточки перед грядкой овса.
Ухватившись за стебель овсинки, король выдернул его с корнями и принялся с любопытством рассматривать, растирать между большим и указательным пальцами и нюхать.
— Овес не растет на островах! — сердито заявил Крэгс.
Василий Иванович и Хеджес пожали плечами.
— А грибы? — сердито спросил Хеджес. — Могут расти приличные белые грибы на этих ваших островах?
— Абсурд, — хмуро бросил Крэгс, все еще рассматривая стебель овса.
— Вот как! — торжествуя, воскликнул Хеджес и, сунув руку в карман, вытащил несколько помятый, но все еще благоухающий гриб. — Я нашел его десять минут назад, сэр!
Крэгс осторожно взял гриб.
— Болетус эдулис,[1] — прошептал ученый. — Невероятно!
— Интересно, что бы вы сказали, увидев здесь зайца! — фыркнул Хеджес. — Да, да, сэр, обыкновенного зайца, из тех, которые бегают по европейским полям! А также ворон, воробьев, бабочек-капустниц…
Крэгс уже несколько секунд пристально, в упор смотрел на Хеджеса.
— Ах, и вам кажется, что я сошел с ума? — Тощий Хеджес даже подскочил от возмущения, но тотчас, нагнувшись, поднял одного из погибших воробьев. — Пожалуйста! — Он сунул его чуть ли не в нос короля. — Еще тепленький…
Лицо Крэгса было сурово, густые брови сошлись, крупные морщины пересекли лоб. Нервным движением он вытер выступившие капельки пота.
— Из всего, что я видел за свою жизнь, — медленно произнес он, — это самое невероятное, самое невероятное… Вы можете что-нибудь нам объяснить, сэр? — Он неожиданно ухватил Василия Ивановича за плечо.
— Ничего я не знаю! — сердито ответил Василий Иванович, высвобождая плечо. — Три дня назад все здесь было обыкновенно, а теперь пожалуйста… воробьи!
Крэгс мельком взглянул на Василия Ивановича и, не расспрашивая его больше, отнес в машину стебель овса, гриб и мертвого воробья. Вернувшись, он задумчиво сказал:
— Все это как-то связано с академиком Андрюхиным… Тем более я должен как можно скорее видеть официальное лицо из Советского Союза. Грустно только, что все это бесполезно, сэр, абсолютно бесполезно. Земля доживает последние дни…
Он снова сделал мрачную физиономию и принялся глубокомысленно покачивать головой.
Поскольку ни король, ни его странный премьер-министр, видимо, не могли объяснить тайну неведомо откуда появившихся берез, грибов и ромашек, Василий Иванович отложил выяснение этого вопроса до возвращения своего начальства, а пока обратился к насущным делам.
— Вы говорите, сэр, — спросил он Крэгса, — что желали побывать в советском торговом агентстве и видеть его главу? В таком случае, приезжайте через час. Вон там, наискосок через шоссе, домик с нашим флагом. А мне разрешите вернуться в канцелярию к своим обязанностям.
Крэгс и Хеджес молча уселись в машину.
— Кто такой этот Эндрюхи, о котором вы упоминали? — хмуро спросил Хеджес.
— Профессор Андрюхин, — сказал Крэгс, с подчеркнутым уважением снимая шляпу, — приглашает меня участвовать в каком-то невиданном эксперименте… Имя Андрюхина известно всем, кто интересуется наукой. Говорят, он использовал кибернетику для решения проблемы долголетия, чуть ли не бессмертия. Понятия не имею, как он это сделал.