Михаил Ломоносов – Широта уральской души (страница 3)

Привычней лезть по головам. Впрочем, сочувствия не алчу, С презреньем глядя на себя. Пытаюсь догонять удачу На спринте будущего дня. Брожу во тьме без ясной цели, Как будто вечность впереди. Пересекаю параллели, Вбираю осень и дожди. Глумлюсь над нынешней эпохой, Хочу полезным быть друзьям. И если утром всё неплохо, То вечер мой сплошной изъян.

После тебя

Я оглох от трезвона множества дел, Как от звона трёхсот колоколен. С момента разлуки я чуть постарел, От того, верно, стих мой не строен. Заботы трезвонят, как твой телефон, Что полностью съехал с катушек. А может быть, съехал я, а не он, Спрятавшись в царстве подушек?.. По ночам я скрываюсь в них, не спеша, Поливая их слёзами мыслей. И где-то на дне, под названьем душа, Я запутаюсь в жизненных смыслах. Весна на дворе. Я вспомнил тебя, Опьянённый шагая по снегу, В лесу, где меня окружают друзья, С которыми я давно не был. Мы выпили с ними. Где-то тоска В душе моей чуть шевельнулась. Моя уж испита тобою строка, Разлукой весна обернулась. Я шагаю по талому снегу вперёд, Иль весной опьяненный, иль хмелем. Пусть кто-нибудь душу мою украдёт — Тому помешать я не смею. Быть может, сейчас чужая рука Твою обхватила чуть грубо. И чей-то корабль плывёт в облаках По морю с названием губы… Будь счастлива с ним, я прошепчу, Ревновать не будучи вправе. Завтра же я отправлюсь к врачу, А пока заночую в канаве.

Дитя играет во дворе…

Дитя играет во дворе, А рядом голуби воркуют, Пока не зная о войне, Где пролетают злые пули. И тянет мамку за собой, И клянчет новую игрушку. Отец был опалён войной И видел сына на подушке В одном тех свинцовых снов, Что снятся между перестрелкой. Поверх поверженных голов, Где всё казалось слишком мелким: Проблемы, боль, забытый страх — Память о прошлом человеке. Скрипит железо на зубах И тихо шастают калеки. И он один из тех калек, Душою раненый смертельно.