Михаил Ломоносов – Широта уральской души (страница 11)

Не собственная жизнь, Собственная тюрьма.

Ночной город

По ночам влюблённые и воры Честно делят город пополам У спиртного магазина сторож Смотрит сны из криминальных драм А поэт – старатель вне закона Самородок ищет в словаре Всё его богатство время оно И за ним присматривает смерть Чтобы он на Вечность не наткнулся Не поставил памятник себе Ночью город – кружева из улиц Горних бед и пирровых побед

Ещё не вечер

Проснёшься в коконе избушки, В печи – огонь, в душе – бедлам. Среди черёмух хнычет сплюшка, Жизнь – сахар с перцем пополам. Здесь первобытность первосортна — Вода, огонь, топор, дрова, А вместо южного курорта Для диктофона есть слова. Простор – стихам, а рифме – туго, А я – сапожник без сапог — Живу без мёртвого без друга Или святых черновиков. Есть женщина, и та – далече, Есть родина – что не про нас. Кому-то – чет, а нам всё – нечет, Кому-то – всё, а нам – всё сглаз. Да нам и этого хватает: Хлеб-соль и лакомство стихов, И свадьба внучки на Алтае, И бор, где небыть – мох мехов. Прелюды ветра, речки речи, Кедровый дух от всей души, И ясно, что ещё – не вечер, Не выкупленный за гроши.

Баллада об уральском

Я вбит в эту жизнь, как гвоздь, по самую шляпку, Русский во мне живёт, а не польская шляхта, И русские корни держат меня на плаву, Я в тесной коробке избушки привольно живу, И дождик стучит писмашинкою «Оптима» портативно. Вокруг – огород: Сорняки уверяют, что мирно Пришли на жилплощадь, Считай – на постой, на квартиру, И «ихнюю» ихнь Я мог бы считать сувениром. Мне это – урок Так цепляться за жизнь и за землю. Я внемлю не космосу — Космоса я не приемлю. Я сам – этот космос, Я сам – и загадка и тайна. Россия во мне поглотила чужую землю. И всё-таки есть во мне тоска по чернозёму, Старательно я Крестьянскую примеряю корону, Из камня Урала Пытаюсь выжать медовое масло. Погода меня уверяет, что это напрасно.