Михаил Логинов – Эликсир для избранных (страница 73)
– Э-э-э! – замотал головой я. – Мы так не договаривались!
– Спокойно! – произнес Гиренко.
На этот раз никаких сновидений не было.
– Мужчина! Мужчина, с вами все в порядке? – кто-то энергично тряс меня за плечо. – Вам плохо?
Я открыл глава и увидел немолодую женщину в светло-коричневом пуховике и сером вязаном берете. В руках она держала желтую пластмассовую лопатку. За спиной у нее стояла прогулочная коляска, из которой на меня таращился симпатичный светловолосый карапуз лет двух.
– Вы себя нормально чувствуете? – продолжала допытываться женщина, заглядывая мне в глаза.
Я оглянулся и понял, что сижу на скамейке в самом начале Никитского бульвара. «Вот гад Гиренко! – подумал я. – Не мог обойтись без гнусных намеков».
– Спасибо! Спасибо, все хорошо, – сказал я женщине. – Я, видимо, задремал.
– Вы уверены? – бабуля сделала еще одну попытку помочь. – Может, вызвать «Скорую»? Вы какой-то бледный…
Я прислушался к себе. Внутри ничего не болело. Дыхание было ровным. Я пошевелил руками и ногами, повертел головой, вроде бы все работало. Дождавшись, пока женщина с коляской отойдет подальше, я осторожно поднялся. Голова немного кружилась, но в целом я чувствовал себя сносно. Проверил карманы: ключи, телефон, паспорт – кажется, все на месте. Я еще раз оглянулся по сторонам, но не заметил ничего подозрительного. До Гранатного было рукой подать, но мне не хотелось домой, не хотелось быть одному. И я поковылял в сторону Новинского…
Дверь мне открыла Катя.
– А, это ты? – бросила она. – Как дела?
И, не дождавшись ответа, пошла прочь по коридору. Впрочем, ответить я бы едва ли смог. Марш-бросок от площади Никитских ворот до Новинского оказался для меня слишком тяжелым испытанием. Мне было плохо. Я, пошатываясь, вошел в прихожую. Звуки окружающего мира вдруг стали куда-то уплывать, в глазах потемнело, на лбу выступил пот. «Господи, не хватало только сейчас упасть в обморок, – с тоской подумал я. – Или вообще умереть… Хотя узнать тайну лизатов и скончаться там, где закончил дни свои прадед Павел Алексеевич… В этом будет что-то глубоко символичное…» Я присел на подзеркальник, привалился спиной к зеркалу и прикрыл глаза. Спустя короткое время мне стало легче. Рябь перед глазами пропала. Я оглянулся по сторонам. В прихожей под вешалкой лежала гора старых книг, явно ожидавших отправки на помойку. Я осторожно наклонил голову, чтобы прочитать, что написано на корешках. «Англо-русский научно-технический словарь»… В этот момент из кабинета вышла Катя с новой стопкой книг.
– Большая чистка? – спросил я. – Чем провинился научно-технический словарь?
– Тем, что им много лет никто не пользуется, – ответила сестра, сваливая книги на пол возле входной двери. – Когда-то папа с этими словарями работал, помнишь? Когда занимался переводами. А после его смерти все, никто их не открывал.
– Ну что же, отдаю должное твоей твердости. Я вот книжки до сих пор выбрасывать не могу.
– И я не могу, но жить как-то надо? – сказала Катька. – Вот сейчас расчищу несколько полок на стеллажах в кабинете и переставлю туда книги из своей комнаты. Старый шкаф, где они стояли, выброшу, а на его место куплю комод. Будет куда трусы сложить и косметику!
– Н-да, многоходовочка! А что сказала мама?
– Мама оказала вооруженное сопротивление! «Как ты можешь?! Это же папины книги!»
– Где она, кстати?
– Покинула зал заседаний в знак протеста – пошла в магазин за кефиром и в аптеку.
– Ясно. Ты только, смотри, тяжести-то не таскай. Я в выходные приеду, помогу тебе все это вынести.
Я кивнул в сторону книжек.
– Спасибо, но ты не беспокойся. Я буду небольшими порциями выносить… И Витька мне поможет.
– А он где?
– Болтается…
Тут Катрин наконец всмотрелась и поняла, что со мной что-то не так.
– Слушай, брательник, с тобой все в порядке? А то вид у тебя какой-то…
– Какой? – заинтересовался я.
– Побитый.
– Ну, в общем, соответствует…
– Что случилось-то?
– О, мать! Не знаю даже, с чего начать…
– Ладно, ступай на кухню, я сейчас приду.
Я попытался встать, но с первого раза у меня это не получилось.
– Э-э-э, – заволновалась сестра. – Может, ты лучше пойдешь полежишь, а?
– Не, нормально все. Я посижу.
Я скинул куртку, разулся и прошлепал на кухню.
– Тапки возьми! – крикнула мне вслед Катя.
– И так хорошо, – отмахнулся я.
Преодолев короткое расстояние от прихожей до кухни, я тяжело плюхнулся на стоявший у стены диванчик и огляделся. Все вокруг было так знакомо, так спокойно, и это придало мне уверенности. «Как сказал мой “названый брат” Дмитрий Анатольевч Гиренко? “Если бы мы хотели вас убить, то давно убили бы”, – медленно думал я. – Значит, будем надеяться, что я не помру…»
В этот момент в комнату вошла Катя.
– Так, ну и чем тебя лечить? – спросила она.
– Понятия не имею.
– Ты, часом, не отравился?
– Как ты догадалась?
– Морда у тебя какая-то зеленая…
– Спасибо, мне это уже сегодня говорили…
– Давай я тебе чаю сделаю крепкого.
– Универсальное средство.
Через пару минут на столе передо мной стояла большая кружка, из которой валил пар.
– Ну, рассказывай, – сказала Катя, усаживаясь напротив меня и закуривая.
– Что рассказывать?
– Все. Как ты дошел до жизни такой?
Я решительно не мог собраться с мыслями и не знал, с чего начать. Здесь, в мирной, залитой солнцем кухне родительского дома, все события последних дней казались какими-то нереальными. Толубеев, Кончак, Гиренко и даже Алина виделись мне как будто сквозь дымку. Я вдруг ощутил полное интеллектуальное изнеможение, совершенную неспособность коротко и ясно объяснить Кате, что же, в конце концов, произошло. «А вдруг это умение связно мыслить уже не восстановится? – испуганно подумал я. – Что они мне вкололи, сволочи?!» Катька молча смотрела на меня, ожидая продолжения.
– Еще великий Мечников… – сказал я и понял, что начал не с того. – Короче, мать, наш прадед был большой ученый…
Это звучало уже совсем как пародия. Катька едва заметно улыбнулась.
– Это я знаю, – сказала она мягко.
– Ты помнишь, как мама читала нам в детстве сказку?..
– Какую?
– Про «живую» и «мертвую» воду… Там Иван-царевич… или, может, Иван-дурак… едет куда-то на край света… А там волшебный источник… Зачерпнешь с одной стороны – вода «живая», зачерпнешь с другой – вода «мертвая»…
– Да, что-то такое припоминаю…
– Вот так оно и получилось.
– Что получилось?