Михаил Логинов – Эликсир для избранных (страница 15)
– Типичное интеллигентское чистоплюйство! – зло перебил его младший брат. – Ты же медик, Павел! Тебе ли не знать, что пока болезнь не зашла далеко, ее можно лечить консервативными методами, а уж когда гангрена, тогда резать!
– Видимо, мы расходимся с тобою в диагнозе, – холодно возразил Павел Алексеевич.
Сергей замер.
– Значит, вы не поедете?
– Не поедем.
Младший Заблудовский несколько секунд стоял посреди комнаты, медленно покачиваясь, перенося тяжесть с пятки на носок.
– Ну что же, вольному – воля, спасенному – рай, – сказал он устало. – Мы с Аней уезжаем завтра.
Сергей сделал шаг к двери, потом остановился, обернулся, и… слезы вдруг потекли у него из глаз.
– Павел! Сима! Обнимемся же! Ведь мы, быть может, и не увидимся больше никогда! – дрожащим голосом произнес Сергей. – Кто же знает, когда и чем это все кончится?
И он бросился к брату. Павел Алексеевич хотел что-то ответить, но почувствовал, что еще мгновение, и он тоже разрыдается как ребенок.
– Сима! Сима! Иди к нам! – говорил Сергей. – Дай обнять тебя!
Серафима Георгиевна сорвалась со своего места, кинулась к братьям и заключила их в свои объятия.
– Благослови вас господь, – шептала она. – Благослови…
Через неделю я позвонил Беклемишеву.
– Здорово, старик! Я по нашему научному делу. Можно будет к тебе заехать?
– Можно.
– А когда?
– Да в любое время. График у меня свободный. Аньки нет сейчас, мы тут с Василием вдвоем холостякуем. Он поругался со своей девушкой и на время вернулся под отчий кров. Так что когда хочешь, тогда и заезжай.
– Тогда я сегодня и заеду, – объявил я, – чтобы не откладывать дело в долгий ящик.
– Правильный подход, – одобрил Антон.
…Когда я подъехал к беклемишевскому дому на Сущевском Валу, уже смеркалось. Беклемишевы жили в просторной трехкомнатной квартире, которая когда-то принадлежала Аниным родителям.
Домофон не работал, и я беспрепятственно проник в обшарпанный подъезд, залитый холодным светом одинокой люминесцентной лампы. Со стен свисали какие-то провода, дверцы многих почтовых ящиков не запирались, а на стенах красовались рекламные объявления, сулившие самый быстрый в мире интернет. В стоявшем на полу картонном ящике валялись бесплатные газетки «У нас на Сущевке» и прочий бумажный спам. Я направился к лифту. Кабина внутри тоже была обклеена рекламой и покрыта разнообразными рисунками и надписями. Я нажал кнопку шестого этажа.
Вход в маленький предбанник, куда выходили две двери, был забран массивной черной решеткой. Рядом на стене прилепились звонки, но номера квартир замазали, судя по всему, во время последнего косметического ремонта. Я ткнул наугад в нижнюю кнопку. Почти сразу одна из дверей отворилась, и на грязный кафельный пол упала полоса света, а затем в коридорчик высунулась голова Беклемишева.
– Проходи! – Антон отпер замок и впустил меня в предбанник.
Пол в прихожей весь был заставлен обувью, главным образом мужской. Особенно выделялись две пары кроссовок невероятных кислотных цветов, видимо, Васькины. У стены громоздились какие-то коробки, а в углу свалены были зонтики разных фасонов и цветов.
– Ты уж извини, – сказал Антон, входя вслед за мной в квартиру и закрывая входную дверь, – у нас тут беспорядок…
– А Аня где? – поинтересовался я, снимая плащ.
– На конференции в Новосибирске, в пятницу вернется.
Я знал, что благодаря усилиям мужа Анна не оставила науку и смогла продолжить свои занятия. И это вызывало у меня чувство уважения к Антошке.
В этот момент дверь одной из комнат отворилась, и оттуда выглянул молодой человек в черной майке с надписью Don’t Be Afraid, на голове у него красовались большие беспроводные наушники. Это был Вася.
– Здравствуй, Василий! – я помахал ему рукой.
– Здрасте, – ответил Вася и скрылся.
Я не был уверен, что он узнал меня. Раньше я бывал у Беклемишевых довольно часто и хорошо помнил Ваську – милого четырехлетнего ребятенка. А потом мы стали встречаться с Антоном реже, и я не видел, как Вася вырос и превратился в здорового парня. А однажды встретил его с отцом на парковке возле супермаркета и ахнул – сын был выше папаши на голову!
– Ну проходи, – сказал Антон.
– Куда проходить?
– Известно куда. На кухню! Чай пить будем.
– Сейчас, только руки помою…
Когда я пришел на кухню, Антон уже хлопотал вокруг заварочного чайника, сыпал туда заварку и бросал какие-то травки. Я сел и… тут увидел на столе прадедову книжку «Проблемы спермотоксинов и лизатов» с вытисненным на обложке портретом. «Как она сюда попала?» – удивился я, но тут же сообразил, что никакой загадки тут нет, просто у Беклемишевых была такая же. Из книжки торчали разноцветные бумажки-закладки. Было видно, что Антон подошел к делу серьезно, подготовился к разговору. И это тоже вызывало уважение.
– Сейчас все будет, – деловито проговорил хозяин. – Слушай, а может, водочки выпьем?
– Нет, прости, я за рулем. К тому же, боюсь, ничего не пойму на нетрезвую-то голову.
– Ну ладно.
– Но ты выпей, если хочешь.
– Да ну! Что же я один-то буду?..
Через несколько минут все приготовления были закончены, и Антон наполнил чаем две гигантские кружки, не меньше чем по пол-литра, на которых по-английски было написано «Размер имеет значение».
– Старик, ты что? – всполошился я. – Я же лопну!
– Не лопнешь, – твердо сказал Антон, – разговор нам предстоит долгий, и надо запастись горючим.
Он пододвинул ко мне одну из кружек и уселся напротив.
– Значит, у вас тоже есть такая книга? – спросил я, кивнув на том прадедовых трудов.
– Как не быть? Тут вот и слова есть… От Серафимы Георгиевны…
Антон раскрыл книгу и пододвинул ко мне. На титульном листе я увидел сделанную каллиграфическим почерком надпись. Фиолетовые чернила сильно выцвели, но слова можно было легко различить. «Дорогому Антону Григорьевичу в знак глубокого уважения и в память об авторе. С. Заблудовская. 1/II-38 г.».
– Я прочитал предисловие, которое твой предок написал, – сказал я.
– Да?
– Проникновенно. И что, сможешь ли ты в доступных выражениях объяснить мне, что такое изобрел… Нет, наверное, это не очень подходящее слово!.. Что открыл мой уважаемый прадедушка?
– Попробую. Но предупреждаю, я объяснить могу только в самом общем виде.
– А мне для начала и надо в самом общем… Расскажи мне, что такое лизаты?
– Лизаты, а правильнее – гистолизаты, – это такие особые препараты, главным действующим началом которых являются продукты распада тканей отдельных органов.
Антон старался говорить медленно и членораздельно, видимо, полагая, что от этого его слова станут понятнее. Но это совсем не помогло.
– Я ничего не понял, – честно признался я.
Он улыбнулся:
– Хорошо, тогда немножко по-другому… Ткани любого организма, в том числе и человеческого, состоят из клеток.
– Так! Ну только идиота из меня не делай, а? Настолько и я учен, что из клеток…
Антон расхохотался:
– На тебя, брат, не угодишь! То слишком сложно, то слишком просто. Ты про обмен веществ в организме слышал?
– Слышал.