Михаил Логинов – Дом волшебных зверей (страница 4)
– От кого? – удивился барсук.
– Из тайной лаборатории. Тебя научили искать шпионские шифровки, видеть сквозь стены. И говорить. А ты свалил от этих, в чёрных костюмах.
– Нет! – ответил барсук. Громко и даже сердито. – Чёрный Зверинец не может научить ничему. Он может только посадить в клетку.
Женька вздрогнул. Но не от испуга, что барсука услышат. От слов «чёрный зверинец» по телу пробежала леденящая волна. Будто холод от промокших ног поднялся до плеч.
– Ты не сбежал из этого зверинца, а убегаешь от него? – уточнил Женька.
– Да, – ответил барсук.
– Тогда как ты всему этому научился? И откуда у тебя проблема с этим самым…
Женька вдруг почувствовал, как неохота ещё раз повторять слово «зверинец». Будто в густом малиннике хочешь сорвать ягоду с дальней ветки и заранее знаешь, что расцарапаешь руку.
К счастью, барсук понял.
– Я тебе расскажу.
– Только дома. Мы подъехали.
По дороге Женька думал о сокровищах. Питер – старый город, здесь должны быть клады. Интересно, барсук видит монеты только на асфальте или может обнаружить закопанный сундук? Надо сходить в Эрмитаж, сфоткать старинную монету. Или найти в инете, показать барсуку. Там же можно отыскать адреса всех древних домов. Клад придётся сдать государству, но оно вернёт четверть или даже половину – Женька точно не помнил. На непромокаемые ботинки хватит. Ещё останется на айфон, и электросамокат, и ещё на много чего…
Залез на воображаемый самокат и вздрогнул: чуть не упёрся в чёрный микроавтобус на углу дома. Лишь через секунду понял – тот синий и стоит тут каждый вечер. Всё равно самокат укатился, айфон исчез. Крепкие и непромокаемые ботинки остались на полке в магазине.
Едва вошёл и снял рюкзак, сразу же сделал то, что мама одобрила бы. Разулся, стащил промокшие носки, в ванной сунул ступни под горячую струю. Потом надел шерстяные, самые толстые и колючие, какие только были. Чтобы не только ступням, но и простуде стало неуютно, и она поспешила покинуть организм.
Барсук выбрался из рюкзака и, чуть-чуть косолапя, обследовал квартиру. Кстати, надо посмотреть, что у него за травма. Барсук сел по-собачьи, протянул правую лапку. Ранка оказалась неглубокой – видно, порезался.
– Не фыркай, – проворчал Женька, – я ещё не решил, чем буду тебя лечить, йодом или перекисью. Ладно, перекиси хватит.
Брызнул перекисью, наложил пластырь.
– Насчёт сортира – договорись с котами. У них два лотка, места хватит всем. Если захотят устроить туалет где-нибудь ещё, можешь слегка потрепать.
– А мы уже познакомились, – ответил барсук. – Я им объяснил, что на шкаф могут не лезть: барсуки котов не едят. Но и меня обижать не надо: я крупнее, сильнее и умнее. Они попросили не трогать их еду и обещали жить в мире.
«Ничего себе, с другими животными говорит», – подумал Женька.
– Насчёт еды. Я собираюсь поужинать. Присоединишься?
– Да. Но сначала разожгу охранный огонь, – ответил барсук.
«Вот это заявочка – костёр на полу», – подумал Женька. Но не столько возмутился, сколько удивился. Лесные звери боятся огня… Впрочем, много ли он видел зверей, которые говорят и видят сквозь стены?
А гость спросил ещё раз:
– Ты не собираешься меня выгнать?
– Если не спалишь квартиру – не выгоню.
То ли барсук не оценил шутку, то ли тема разговора была серьёзной.
– Значит, это место стало моим Домиком. Повтори: «Я тебя пригласил жить к себе в дом, поставь огненную границу».
– В школе и то проще, – вздохнул Женька. Но спорить не стал, ведь интересно же. Повторил за барсуком, добавил: – Пока нас не выгнала Екатерина Сергеевна.
Барсук подошёл к входной двери, приблизил мордочку к порогу. Женька прислушался. На этот раз он более-менее ясно разобрал – барсук не скулит и не хрюкает, он говорит слова. Вот только незнакомые и непонятные.
От порога зверь пошёл вдоль стен. Заглянул и в ванную, и на кухню. Замирал, пройдя три метра, поворачивал морду к стене, произносил фразу из нескольких слов. Заключительное звучало короче и резче, словно обрывался лист плотной бумаги. Но самого огня было не видно.
Женька шёл следом, прислушивался. Пытался задержать в голове услышанные звуки, будто перед ним, по ночной дороге, пронёсся автомобиль и нужно запомнить номер. И продолжал думать: при чём здесь огонь?
Неужели это странное слово сказал барсук?
Внезапно облезлый плинтус и стена пропали. За ними была ночь: тёмная, сухая, жаркая и опасная. В темноте мелькнула рука, выложила дорожку из хвороста, поднесла горящую головню, ветви вспыхнули. Теперь вместо стены была огненная граница, горевшая ярким спокойным пламенем, которое не погаснет, пока ему не прикажут погаснуть.
Женька уставился на огонь. И опять увидел шляпку гвоздя, выскочившую из плинтуса. Надо бы прибить.
Барсук не отвлекался. Он обошёл всю квартиру по периметру, вернулся к двери. Женька не шутил, наоборот, пытался помочь – отодвинуть тумбочку, например. Но барсук мотал головой – ни тумбочка, ни шкаф не мешали.
Наконец работа была закончена.
– Ты поставил сигнализацию, чтобы до нас не добрались вот эти… – Женька вспомнил недавний страх перед словами «чёрный зверинец».
– Да. Пока мы в доме, Чёрный Зверинец нас не увидит, – ответил барсук.
На этот раз никакого ужаса Женька не почувствовал. Будто от опасного и злого хищника осталась шкура, висящая на стене. Но она ещё отбрасывала тень, и эта тень была силуэтом прежней опасности.
Всё равно обрадовался, прижал ладони к макушке – я в домике. А потом спросил:
– Значит, ты умеешь видеть сквозь стены, искать клады, ставить волшебную защиту. А ещё что? Кипятить воду взглядом? Предсказывать будущее? Летать?
– Этому меня пока не научили, – ответил барсук.
– А кто должен научить? – спросил Женька.
Пожалуй, надо было бы ударить себя по голове – проснись! Или перекреститься. Или сделать ещё что-нибудь, чтобы выйти из этого затянувшегося сна. Но неожиданная встреча, погоня и огонь в квартире не были сном.
– Ты же собирался поужинать, – напомнил барсук. – И котов надо кормить.
Не поспоришь. Женька достал из буфета очередной пакет корма, оставленного Екатериной Сергеевной, насыпал по пригоршне в каждую миску – коты материализовались, бодро захрустели.
Поставил на плиту кастрюлю с водой, спросил гостя:
– Варить картошку или сырая пойдёт?
– Можно сырую.
Женька закинул в кастрюлю пельмени. Помыл несколько картофелин, хотел дать барсуку. Но устыдился – говорящего барсука, способного наколдовать невидимый огонь, кормить нечищеной картошкой. Взял чистилку.
Барсук ел неторопливо, брал лапками картошину и хрумкал.
– Как зовут-то? – спросил Женька. – А то столько приключений и ещё не познакомились.
– А ты мне друг?
– Ну не враг же! – возмущённо сказал Женька. – Таскал два километра на спине, спас от погони, принёс домой. А он спрашивает!
– Ты должен повторить: «Я твой друг», – настойчиво заявил барсук.
– Слушай! – воскликнул Женька. – Я догадался, кто ты. Ты – заколдованная занудная училка. «Слушай, запомни, повтори». Ладно, я твой друг.
– Тогда ты должен придумать мне имя.
– «Должен, должен», – вздохнул Женька. – Ладно, тебя зовут Занудная Училка. Или ты мальчик?
– Мальчик, – ответил барсук. – Имя должно быть коротким, как один звук.
– Хорошо. – Женька принялся размышлять вслух: – Может, Зауч – Занудная Училка? Не, два слога. Барс? Не, когти не той длины. Давай сокращу барсука – Рук. Рук, кто тебя научил говорить?
– А как звать тебя?
– Евгений. Или Женя. Рук, сокращай как хочешь и рассказывай скорей, откуда ты.
– Евгений, – повторил Рук. – Буду называть тебя Ген.