Михаил Литвинский – 93-й пассажир (страница 2)

Мальчика нашли без сознания, и чтобы все это выяснить, Елизавете стоило большого труда. Ребенка лечили, отпаивали, откармливали, одаривали подарками. А когда среди игрушек появлялся пистолет или нож, он в ужасе отбрасывал их в сторону.

Салих подружился с мальчишкой, жившим по соседству, и они пускали по арыку, протекавшему рядом, самодельные кораблики. Один из них поднимался вверх, чтобы пустить кораблик, а другой спускался вниз и ждал, когда тот приплывет.

У Салиха от изумления глаза полезли на лоб, когда он увидел однажды быстро приближающийся к нему красавец-корабль с яркими парусами. Корабль был намного больше тех, которые они мастерили сами. На нем находились матросы. И даже работал сигнальный фонарь. Пацаненок преградил путь этому чуду, с трудом вытащил его на берег и с восторгом стал рассматривать. И в это время почувствовал чью-то крепкую руку на своем плече. Он осторожно поднял взгляд и увидел рядом с собой взрослого парня.

– Это мой корабль, – сказал он. – Ты знаешь, кто я? – спросил он Салиха.

У Салиха перехватило дыхание, и он только молча отрицательно покачал головой.

– Моя мама – Фатима. Ты живешь сейчас у нас. Просто я некоторое время находился на учебе, а сейчас вернулся. Теперь мы будем жить в одном доме, а кораблик оставь себе. Я им уже наигрался.

«Почему его мама мне ничего о нем не говорила?» – подумал Салих. Он не верил своему счастью. Теперь у него будет старший брат. Парень был такой обходительный и так красиво говорил.

– Я видел твою маму Лизу, – продолжил парень, – она хорошая женщина.

Салих опустил голову и с грустью сказал:

– У меня нет мамы…

– Не говори так! Твоя мама Лиза! Она очень хорошая, она будет твоей мамой. А теперь идем домой.

* * *

Прошло несколько лет с тех пор как Елизавета Глинка познакомилась с мальчишкой. Она постоянно прилетала в Латакию, чтобы побыть с ним, но усыновить его ей никак не удавалось, и она понимала, что с мужем договориться не сможет – в этом вопросе он ее не поддерживал. Та же история и с детьми. Они повзрослели и совсем отдалились от матери, каждый занимаясь своими делами.

Лиза приходила в дом, где сейчас жил Салих, умащивалась с ним на мягком персидском ковре, и они подолгу общались. Когда она оставалась наедине с мальчишкой, вся суета, больные дети, семья отступали на задний план. Она всем сердцем тянулась к нему, и ребенок отвечал ей взаимностью.

– Ты уже достаточно хорошо говоришь по-русски, – как-то сказала она ему.

– Я часто бываю в госпитале. Ты сама оставила мне эту бумажку, где написано твое имя и где и кем ты работаешь, и меня спокойно пропускают. Там очень много русских, они работают волонтерами, и я с ними уже свободно разговариваю.

Однажды Елизавета взяла Салиха к себе на целый день и получила такое удовольствие от общения с ним, какого давно уже не испытывала. Этот ребенок стал для нее словно лекарством.

– А что это у тебя на шее? – спросил он ее как-то.

– Это бедж, – сказала она, снимая его с шеи и протягивая ему.

– Да, но этим словом его никто в госпитале не называет. Бедж! Бедж! – обрадовался мальчишка новому слову, повторив его дважды.

– Давай вместе прочтем, что на нем написано.

Салих, букву за буквой складывая слоги, довольно легко прочитал: «Справедливая помощь».

– Какой же ты молодец! – воскликнула она, надевая ребенку на шею бедж и прижимая его к груди. – Мне скоро уезжать. Береги его, а лучше спрячь. Будь внимателен и осторожен, – и она несколько раз провела рукой по его жестким волосенкам. – Люди, которым ты покажешь этот бедж, всегда помогут тебе. Но используй его только в случае крайней необходимости. И не стесняйся, говори, что я твоя мама. К тому же у тебя сейчас есть брат. Надеюсь, он не даст тебя в обиду.

Елизавете показалось, что Рахим, сын женщины, у которой проживал Салих, хорошо влияет на ребенка, и даже оставила им немного денег.

– Хорошая у тебя мама, – сказал как-то Рахим. – Ты ее любишь?

– Конечно.

– Тебе повезло, у тебя отличная мама, люби ее. Но ты всегда должен помнить, что самым главным в нашей жизни является Аллах. И когда ты получаешь от него сигнал или задание, это превыше всего!

Салиха как током прошибло. Он вспомнил недавнее прошлое. Слова Рахима уж больно походили на те, что им вбивали в школе террористов. Там тоже все время говорили об Аллахе. И вот теперь его так называемый «брат» заговорил тем же языком. Правда, в отличие от тех, он часто напоминал Салиху о его маме Лизе и о подарках, которые она ему привозила, и всячески восхвалял ее, говоря, как ему повезло, но при этом тут же напоминал: не забывай об Аллахе.

И слова Рахима все чаще и чаще вызывали в Салихе воспоминания о прошлом.

– А ну покажи, что на этот раз она тебе привезла, – попросил Рахим и, не дожидаясь, стал перебирать игрушки и одежду.

Салиху эта бесцеремонность не понравилась, и он отложил в сторону красивую тетрадку.

– Э, мы так с тобой не договаривались! – выкрикнул Рахим. – Показывай, что у тебя там! От Аллаха все равно ничего не утаишь! – и выхватил тетрадь, откуда выпал лежавший между страничками бедж.

– «Справедливая помощь», – прочитал вслух Рахим и еще более подчеркнуто произнес: – Елизавета Глинка. Да, интересная штучка, – глаза его загорелись, – я возьму ее у тебя на некоторое время, – и снова упомянул об Аллахе, а затем, погладив Салиха по голове, словно успокаивая, сказал: – А сейчас проведем с тобой урок географии. Я буду тебе рассказывать, а ты слушай и запоминай. Если что-то будет не понятно, задавай вопросы, – и поставил на большой географической карте, которую развернул на столе, точку, обведя ее жирным кружком. – Конечно, отсюда груз удобнее всего везти на север, и может, получится устроить грандиозный «фейерверк» в Москве или хотя бы в каком-нибудь другом крупном российском городе. Как мне помнится, поблизости Новосибирск, – вслух рассуждал Рахим. – И еще… Омск. Хорошо, что я любил в школе географию! Директор школы, мой учитель географии, был от меня просто в восторге!

Рахим закрыл глаза, вспоминая, как ему нравилось изучать карту, путешествуя по незнакомым маршрутам. Названия экзотических стран, далеких городов, бурных рек – все это тогда казалось немного нереальным и поэтому почти сказочным. Разве он мог тогда предположить, что когда-нибудь сможет посетить большинство из этих фантастических мест, о которых тогда мог только мечтать. А теперь вот кто-то решил, что одно из таких мест должно быть уничтожено.

Он провел от круга линию вверх, по направлению к северу. «Такое возможно предположить, но оно небесспорно. Террористический акт в каком-нибудь крупном российском городе будет настоящей трагедией», – подумал Рахим про себя и продолжил уже вслух.

– В Москву нам не пробраться – просто не доедем, учитывая меры предосторожности, соблюдаемые при подъездах к столице. Тогда мы устроим наш «фейерверк» в другом крупном городе.

От размышлений Рахима Салих пришел в ужас. «Он называет фейерверком террористический акт? А что если это действительно Москва? Но ведь там живет моя мама Лиза, и туда она хотела забрать меня. Значит, и я погибну вместе с ней?»

Рахим снова на некоторое замолчал, а затем продолжил:

– А что если выбрать маршрут на юг? К примеру, Афганистан? Да, это тоже нереально. Там много американцев, но они рассредоточены на довольно обширной территории, и одним взрывом нанести серьезный ущерб не получится. И зачем при этом уничтожать несколько миллионов афганцев? Они ведь наши братья по крови. – Ты соображаешь, малый? – обратился он к Салиху.

Тот, опустив голову, утвердительно кивнул и что-то невнятное промычал в ответ.

– Наше оружие, – продолжал Рахим, – должно быть очень грозным. Возможно, Пакистан.

«Устроить такое в своей стране?..» – стучало в голове у Салиха.

– Но ты понимаешь, малый, что это уже давно планируется службами в Пакистане?

Салих хорошо понимал, что террористов ничем не остановить. Он вспомнил свое пребывание в школе, все, чему их там учили, как к ним приезжал известный пакистанский ученый и говорил, что Индия – это плохо. А как же миллионы погибших мусульман? Пусть они и индусы. Если бы сейчас шла война, это было бы возможно (благодаря своей непростой жизни Салих рано научился рассуждать по-взрослому), но ведь к настоящему моменту отношения между Индией и Пакистаном неплохие.

Рахим между тем провел линию в южном направлении и вслух произнес:

– Итак, нам остается западное направление – американские крупные города и европейские столицы.

И стал рассказывать, как он в прошлом году инкогнито ездил в Израиль и встречался с одним из специалистов по международному терроризму. Этот генерал произвел на него впечатление своей осведомленностью. Между прочим, он прямо так и сказал: «Пока происходят мелкие террористические акты на автобусных остановках и у наших блокпостов. И это всего лишь террористические акты, для которых используются отдельные смертники. Так, смерти по мелочам. Но нам нужен настоящий мегатеракт». И Рахим крупными буквами написал на карте ИЗРАИЛЬ.

– Это наиболее вероятное направление, – рассуждал он. – Там ядерное оружие. Его можно разместить в любом палестинском городке или селении. Конечно же, оно уничтожит всех живущих там, но и причинит невероятный вред окружающей территории. На такое, пожалуй, можно согласиться. Это вполне возможный вариант. Чего молчишь? Ты что, не согласен? – обратился он к Салиху и вдруг спохватился, поняв, что с географией переборщил, но все же продолжил: