Необходимо научиться не стесняться внешних проявлений тревоги и страха. Не ругайте ребенка за то, что он испугался. Если вы сами испугали ребенка, извинитесь и скажите ему, что вы этого не хотели. Очень внимательно следите за тем, чтобы ребенок не боялся врачей, милиции, учителей, «хоки» и т. п. Тогда он научится управлять своим страхом. Хронический страх неминуемо ведет к болезни. Родители и педагоги! Нельзя запугивать, добиваясь подчинения или приучая ребенка следовать социальным нормам. Большую ошибку делают родители, когда не обращают внимания на признаки страха у ребенка и учат его переносить страх, а не противодействовать ему. С моей точки зрения, хорошо обучают блокировать свой страх фильмы ужасов. Ведь как бы героям ни было страшно, они не впадают в оцепенение, а продолжают действовать.
Страх не является нашим врожденным свойством. Посмотрите на новорожденного. Ведь он ничего не боится, если его требования не выполняются, он отвечает на это агрессивным плачем. Уже потом, когда мы становимся взрослыми, страх глубоко проникает в наши души. Часто он не осознается и приобретает разные формы.
Все страхи условно можно разделить на две группы: нормы и патологии. О второй группе я здесь говорить не буду, ибо это тема отдельного разговора. Вообще-то границу между нормой и патологией провести бывает трудно. Есть так называемые навязчивые страхи. Например, некоторые люди боятся переходить широкие улицы и площади (агорафобия). Они понимают нелепость этих страхов, но ничего не могут с собой поделать. Некоторые панически боятся публичных выступлений. В одних случаях такие страхи можно отнести к норме (тогда мы говорим о тревожно-мнительном характере), а в других – к патологии (в такой ситуации лучше обратиться к врачу).
Итак, «нормальные» страхи. Если небольшая опасность вызывает сильное чувство страха и человек не может противостоять ему, то его называют трусом. Иисус Христос назвал трусость самым тяжким грехом. Храбрым человеком, я думаю, можно назвать того, кто способен преодолевать свой страх. Великий психотерапевт Виктор Франкл во время Первой мировой войны был полковым врачом. Как-то он стоял на огневых позициях рядом с командиром полка, и тот сказал ему: «Все трусы. Вот я стою и не боюсь, а вы весь дрожите от страха!» На это Франкл ответил: «Да, я боюсь, но стою. А интересно, если бы вы боялись, вы бы стояли?»
Не всегда внешне храброе поведение свидетельствует об истинной храбрости. Если квалифицированный специалист по восточным единоборствам храбро вступает в бой с пятью новичками, я не тороплюсь назвать его храбрым, надо посмотреть, как он будет вести себя с равным или более сильным противником. Однажды я выступал на конференции. К этому времени я уже вполне овладел техникой публичного выступления и даже организовал школу ораторского искусства. Доклад вызвал много возражений, но я продолжал стоять на своем, хотя мой непосредственный начальник придерживался противоположной точки зрения и выступал против меня. У нас в коллективе отношения демократические, и я знал, что мое несогласие никак не скажется на наших дальнейших взаимоотношениях. Поэтому я был спокоен, и храбрым мое поведение назвать было нельзя. По-видимому, все выглядело очень эффектно, потому что после окончания конференции одна из моих учениц с восхищением сказала: «Да, Михаил Ефимович, вы борец!» Но я-то знаю, когда я был по-настоящему храбрым. До 42 лет публичное выступление было для меня нравственной и физической мукой. И тогда, когда я преодолевал себя и, несмотря на страх, выходил на трибуну, никто мною не восхищался, да и сам я не осознавал, что проявляю чудеса храбрости. Между прочим, в момент самого действия вряд ли кто понимает его истинную цену.
Из практики Татьяны Солдатовой
В одной из компаний, с которой мы работали, руководитель инновационного проекта смело отстаивал все новшества, редко соглашаясь с мнением собственника. Сотрудники восхищались его героизмом, но, в общем-то, было понятно, что собственник – человек лояльный, действительно заинтересованный в развитии, без всякого самодурства. Никого в этой компании никогда не оскорбляли, не увольняли, не репрессировали.
Через несколько лет я встретила этого же сотрудника в другой организации. Он был, что называется, «тише воды, ниже травы». Даже на тренинге, где другие спорили, предлагали новые идеи, критиковали существующее положение дел, он отмалчивался. Когда в перерыве я его спросила, что происходит, он объяснил, что попал на эту должность по конкурсу, к нему присматриваются, а директор слывет человеком придирчивым и злопамятным, зачем рисковать? Вот вам и храбрость.
А сейчас попробуем разобраться в различных проявлениях страха и трусости. Страхи могут возникать тогда, когда имеется угроза для физического существования субъекта. Когда они становятся чрезмерными, человек без всяких на то оснований начинает бояться простудиться, заразиться какойнибудь тяжелой болезнью, пострадать от хулиганов и т. п. Если человек эти страхи не преодолеет, случится именно то, чего он опасается. Например, если человек боится простуды и начинает излишне кутаться, он становится изнеженным и рано или поздно обязательно простудится. Хорошая физическая подготовка и выполнение правил гигиены позволяют заблокировать эти страхи. Кстати, от них мы страдаем меньше всего, поскольку вполне их осознаем. Конечно, я не имею в виду случаи, когда страхи носят явно болезненный характер.
Более подробно хотелось бы остановиться на страхах, которые вызываются психологическими и социальными причинами. Людей, охваченных этими страхами, я называю психологическими трусами. Нет, они не дрожат при виде прямой опасности! Они могут закрыть телом амбразуру дзота, спокойно войти в очаг инфекции, и все-таки они трусы. При этом страдают они сами, их близкие, начальники и подчиненные. В конце концов, они заболевают. Тяжела жизнь психологического труса! Его положение усугубляется еще тем, что он не знает истинной причины своих несчастий и напоминает человека из анекдота, который искал потерянные где-то ключи под фонарем, потому что там было светло.
Трусость часто рядится в разные маски. Рассмотрим их.
Принципиальность
Из практики Татьяны Солдатовой
Классических примеров принципиальности, маскирующих страх, было очень много в советские времена, хороший пример «последнего из могикан» – принципиального капитана корабля, переживающего особо трудные времена в период появления хозрасчетных отношений, есть в книге «Командовать или подчиняться». Сейчас принципиальность не такая классически прямолинейная, потому что трудно повесить «на щит» какой-то лозунг про партию, правительство и гордость советского человека, но от этого их стало не меньше. Сейчас вывешиваются другие принципы: честности или, наоборот, гибкости, невмешательства, разделения дела и дружбы, гордости за фирму и т. д.
Маленький пример. Ведем диагностику в компании, мои сотрудники говорят, что и по тестам, и в интервью большое количество конфликтов в компании, процветает соперничество, причем есть несколько начальников отделов, которые это развивают и поддерживают. Разговариваю с руководителем, а он мне с пафосом: «У меня принцип – не вмешиваться в конфликты подчиненных. Я так им всегда и говорю!» Я ему осторожно объясняю, что принцип, в общем-то, хороший, если иметь в виду, что он не должен ввязываться в дрязги, становиться на чью-то сторону, но понимать, что происходит в коллективе, управлять конфликтом – это его задача. Люди уже не работают, а только выясняют отношения. И тут он мне в сердцах: «Да если я влезу, я еще больших дров наломаю!» За принципом, как оказалось, скрывались страх конфликтов вообще, неумение ими управлять, боязнь испортить отношения, показаться непрофессиональным. В результате этим пользуются подчиненные интриганы, а дело страдает.
Щедрость
Из практики Татьяны Солдатовой
Когда выходили предыдущие издания этой книги, примеры о страхе «приличных людей» выглядеть плохо в глазах таксистов, официантов, продавцов и поэтому щедро дающих им «на чай», были животрепещущими. Сейчас, когда рыночные, коммерческие отношения стали привычными, руководители – сами коммерсанты, «акулы» переговоров и продаж, этот страх почти не заметен. Скорее я вижу, что люди, заработавшие свои деньги, внимательно посмотрят счет, уточнят километраж в такси и спросят, когда будут скидки или есть ли скидки при покупке двух-трех товаров сразу, и еще и поторгуются. Существуют гласные и негласные правила, сколько надо оставлять «на чай». Появляются статьи и бизнескейсы «Чаевые как индикатор вашего процветания» (см. статью Галины Остриковой, газета «Южная столица – Ростов» № 7 (127) 2008 г.) Во всем мире, за исключением, может быть, Японии, это принятая практика. Зарплата персонала сферы услуг рассчитывается с учетом чаевых, а в Америке с них даже платят налоги. Рынок меняет ситуацию. Но, если внимательно присмотреться, нет-нет да и мелькнет щедрость такого рода. Как в старом анекдоте, где два приятеля пытались доказать, кто круче в щедрости: «Гардеробщик, возьми тысячу на чай, и пальто не надо!» Поэтому просто присмотритесь к своему поведению и задавайте себе вопрос в ситуации: «Чего это я такой щедрый сегодня?»
