Михаил Липарк – Правдоборец. Инъекция Скверны. Книга 1 (страница 5)

– Толя, – если я назвал Соловьева по имени, значит разговор намечается очень серьезный. – План заключался в том, чтобы я выжил. Иначе все точно было бы кончено.

Лучший водила Свободного клана в сердцах толкает дверь. Та хлопает и открывается другая. С противоположной стороны. Соловьев поворачивается к машине задом и наваливается на нее. В позе обиженного скрещивает руки на груди. У меня появляется возможность еще немного поговорить с ним.

– У нас не было выбора, друг, – я упираюсь ладонями в капот. Голову кружит от слишком ярких красок и обостренных чувств. – За ней охотился Циклоп. Если бы попытались убежать. Были бы уже на том свете. Ну или в школьной столовой.

– Где?

– Не бери в голову. Хочу сказать, что мы сделали все правильно. Наши враги думают, что им ничего не угрожает. Когда Лика остынет, она поймет почему я попросил воткнуть мне Скверну. Поймет, что я жив. И как только я разберусь со своими новыми способностями, можно будет пойти на Теневой клан и достать мою сестру из их лап.

Соловей топчется у машины. Над чем-то раздумывает. Затем срывается с места и решительно направляется к кейсу с инъекциями.

Да. Я совсем забыл упомянуть о том, что Анатолий Соловьев, известный в миру по кличке Соловей, неровно дышит к моей сестре. С тех самых пор, как мы впервые познакомились. Тогда он был на голову ниже и на килограмм тридцать легче. И я понимаю, что задумал этот Дон Жуан.

Толя вновь спотыкается и падает рядом с кейсом. Суматошно двигая конечностями, дотягивается до чемодана. Открывает. Хватает шприц. Теперь мой выход.

Я прыгаю на него сверху. Как на батут. Также мягко, единственное, что не отпружинивает обратно. Хватаю Соловья за запястье. Он не может пошевелиться.

– Дай мне! – орет Толик на всю свалку. – Мы должны ее спасти.

Я понимаю, что разговоры не помогут. Второй рукой тянусь к кейсу и начинаю выливать Скверну из пробирок. Одну за другой. Под вой паренька с разбитым сердцем.

Когда остается пара пробирок Толя находит в себе силы, чтобы стряхнуть меня. Теперь уже он прижимает меня своей тушей к земле. Ровно также, как в тот момент, когда я крутился тут в адской агонии.

– Ты знаешь последствия, – я смотрю на друга, уже набравшего жижу в шприц.

Я могу только попытаться убедить его. Или прибегнуть к такой физической силе, за которую он еще долго не простит меня.

– У тебя уже есть суперспособность, – продолжаю. – Води автомобиль дальше круче всех в этом городе и не порти себе жизнь, друг. Пожалуйста.

Но с конца иглы выпрыскивается Скверна.

Соловей подносит шприц к вене. Я уже не смогу ничего сделать. Если он принял решение, то сделает. Хотя…

Толя уже слишком долго держит Скверну на последнем этапе. Не вводит. И я понимаю в чем дело. Он боится. Как я и говорил, есть у него эта черта. Если бы он еще не видел, как изнемогал я несколько минут назад. А теперь есть над чем подумать.

– Ты не обязан это делать, – у меня получается освободить руку. – Ты не докажешь Лике ничего, если воткнешь эту дрянь себе в тело. А, возможно, сделаешь еще хуже.

– Ты бы знал, как я ненавижу себя за это, – рука парнишки дрожит. Но он все еще не бросил затею. – За то, что не могу просто сделать как ты. Принять решение и действовать.

– У меня есть предложение, – я освобождаю вторую руку и дотягиваюсь до инъекции. – Мы сохраним единственную пробирку. Не будем пытаться ее продать. И если ты когда-то решишь, что укол тебе необходим – я не буду препятствовать. Но сперва посмотришь на меня. На те последствия, на которые я обрек себя.

Пауза.

– Просто у меня не было выбора, а у тебя есть.

Толик нерешительно слазит с меня. Тело тут же обдувает прохладой. Я поднимаю пробирку и переливаю из шприца «Скверну» обратно. Закупориваю. Сажусь в машину рядом со своим другом, который сейчас в полной апатии держится за руль и тупит взгляд о приборную панель.

– Шоколадку? – достаю из бардачка единственный предмет, который вместе с сахаром всегда повышает настроение Соловьева.

– Давай! – тот выхватывает ее у меня из рук и открывает окно.

Несколько минут я наблюдаю за тем, как он выгребает сладости из всех укромных мест своей шестерки и выбрасывает их в окно.

Мы с Анатолием Соловьевым давно знакомы. Вместе трудились еще на рудниках. До исчезновения купола на всех невольных были только кожа и кости. Однако, когда нынешний император пришел в старый город, у нас получилось ослабить пояса. Именно тогда Соловей и сорвался. Превратился в того, кем стал. Буквально за последние семь лет. И сегодня я впервые вижу его таким решительным. Готовым отказаться от своей темной стороны, чтобы стать лучше.

– Ты в норме? – закрываю опустошённый бардачок.

– В норме. Что чувствуешь? – переводит тему на меня.

– Ты про способности?

– Угу.

– Пока только прилив сил.

– Я слышал, что все инъецированные чувствуют легкое покалывание в том месте, которое эволюционировало, благодаря Скверне.

Я стараюсь сосредоточится. Услышать свое тело. Без результата.

– Как будто кончики пальцев пощипывает. Давай просто выйдем и я попробую что-нибудь сделать, – пожимаю плечами и пытаюсь открыть дверь.

Не получается. Соловей обходит с другой стороны и освобождает меня.

– Надо купить тебе новую тачку, – отталкиваюсь от продавленного сидения и вновь оказываюсь посреди свалки.

– Подумай о том, что ты хочешь сделать, – предлагает Соловей. – Мозг сам почувствует куда давать сигнал.

Выставляю руку перед собой. Представляю как над ладонью возникает огненный шар.

– Не то, – чувствую себя полным идиотом и трясу пятерней, словно заевшим пистолетом.

– Попробуй еще раз, – Толя не бросает меня. – Отставь руку назад и попробуй представить шар. Затем бросить его в эту банку.

Соловей подбирает алюминиевую банку из-под «Ред Булла», бежит к огромной куче мусора и ставит ее на старый стул со сломанной спинкой.

– Давай! – кричит с пятидесяти метров.

Я принимаю позу.

– Стой! – орет Толик. – Отойду в сторону. А то еще заденет!

– Чем заденет? Моим огромным, выпущенным из руки, желанием? – бормочу себе под нос и жестом показываю, что жду.

– Теперь давай!

Глубоко вдыхаю. В голове проигрываю момент. Открываю глаза и словно подающий в бейсболе запускаю…ничего.

– Хм, – смотрю на собственные ладони.

Если не получается методом пробы, нужно продолжать сосредотачиваться на чувствах. Понять, что во мне изменилось.

– Может инъекция бракованная? – подходит Соловей и бросает банку туда, откуда взял. – Почему вы решили, что в пробирках Скверна, а не какой-нибудь препарат от бессмертия?

Сперва мне хочется тут же отвергнуть эту догадку, но я немедленно все прикидываю. С досадой понимаю, что Соловьев может быть прав. Уже хочу предложить отправиться в лагерь, но не успеваю.

– Вы че разорались?

Мы с Толиком синхронно оборачиваемся. За спиной стоят трое. Все одеты так, как будто приехали на дачу, достали с чердака самые ущербные шмотки и пошли жарить шашлык. Одно отличие – у всех маски на лицах. Не какие-то особенные. А кто во что горазд. Нашли кусок картона, вырезали отверстия под глаза, добавили пару штрихов и вот один козел, второй, кажется, кот, а третий… Третий не запаривался больше остальных. Колобок что ли…

– Падальщики, – шепчет Соловей.

Надо пояснить.

В общем, падальщики – это клан типов, которые живут за счет того, что заметают следы убийств. Если я хочу кого-то прикончить – звоню связному. Говорю, где забрать труп, а в качестве оплаты они принимают «Visa», «MasterCard», «Мир» – и все это в материальном виде из кошелька убитого. Куда они девают тело человека? А это самое интересное.

Открой форточку. Глубоко вдохни. Готов?

Съедают. А кости измельчают, либо скармливают собакам.

Как эти персонажи оказались тут? Их точно прислал не Циклоп. Во-первых, Теневому клану вообще сиренево повесят на него убийство или нет. К тому же стрелок оставил в живых Соловьева. Наверняка, чтобы показать, что не боится ничего. Если бы нанял падальщиков – убил бы и его. А вот о том, что эти типы проходили мимо по другому заданию, говорит труп, закрытый тканью и лежащий в багажнике старенькой «Тойота».

– Кажется тут еще один трупак, пацаны, – Козел постукивает битой по ладони своей левой руки.

По всем законам жанра сейчас я должен героически разобраться сразу с тремя. Сначала им будет казаться, что они сильнее, но во время битвы у меня проявится какая-нибудь имбовая суперспособность. Потом я отыщу Теневой клан и натяну там всем глаз на задницу.

Однако на такой истории много не заработаешь. Поэтому все будет вообще по-другому и гораздо дольше.

Во-первых. Кто подается в людоеды? Больные психи, которые боятся связываться с живыми. Все, что могут падальщики – просто добить уже беспомощного человека. Собственно, за этим и носят с собой оружие. Почему скрывают лица? Точно не для устрашения. Просто не хотят, чтобы кто-то узнал их. Потому что живут среди обычных людей и надевают маски только для того, чтобы никто не узнал, чем они увлекаются.