Михаил Липарк – Облик Огня (страница 53)
Глава X
Расшатанная телега скрипом своих колес раздражала округу, нарушая спокойствие еще дремлющего леса. Заяц, сидевший посреди зарастающей травой дороги, испугался постороннего звука и ринулся в кусты, потревожив птиц, которые мгновенно, затрепетав своими крыльями, взмыли вверх.
— Через три, возможно четыре дня — по большому счету зависит от погоды — мы будем Дастгарде. — Лиана сидела рядом со странником, свешивая ноги с еле движущейся телеги и смотрела, как из-за горизонта выкатывается солнце.
— Это я и Иллайа будем в Дастгарде, а ты направишься в Аард, а оттуда прямиком в любой из городов Творса. — отозвался Сарвилл.
Принцесса не ответила, но странник понимал, что шансов переспорить и отправить ее во враждебную для Дордонии империю с каждым днем становится все меньше, тем не менее у него в голове не существовало плана лучше, поэтому они возвращались к этому разговору снова и снова.
Иногда спор заканчивался безмолвным бойкотом принцессы, в другом случае медведь выходил из себя и обрушивал на нее целую кучу доводов, превращая светскую беседу в нравоучительный нудный и бесконечный монолог, а иногда Иллайа, вмешиваясь в самый разгар ссоры разводила спорящих по разным углам и выносила свой непоколебимый приговор — принять окончательное решение ближе к делу и не забивать этим голову здесь и сейчас.
— Мы в пути уже несколько дней, а ты так и не рассказал, что мы будем делать, когда вернемся в столицу. — заговорила Иллайа, натянув поводья так, чтобы повозка объехала сваленное дерево, ствол которого был обуглен, вероятно, днем ранее во время бушевавшей в округе грозы.
Рядом с телегой плелся гнедой конь Сарвилла, навьюченный тяжелыми сумками и то и дело звучно выдыхал пар, разукрашивая холодный утренний воздух. Вокруг голосили разные птицы, превращая обычно мелодичное соло каждой из них в беспорядочное хоровое, но созвучное пение. Дорога еще не успела высохнуть после прошедшего ливня, поэтому телега двигалась медленно — глина жадно хватала копыта лошадей, пытаясь сдержать их резвый пыл и оседала на деревянных колесах, мешая простому механизму внутри них работать полноценно.
— Нам нужно попасть в Дастгард к сорок шестому дню Расцветания — ничего более конкретного сказать не могу.
— В таком случае мой отъезд в Творс считаю заблаговременно неразумным. Если у вас нет конкретного плана, значит, воспользуемся моим, — Лиана сверкнула своими серыми глазами.
— Мы сделаем так, как скажу я. По меньшей мере, потому, что мы направляемся вызволять из заточения моих близких, а не видаться с твоими. — Сарвилл бросил холодный взгляд на принцессу.
— Тогда я вернусь к отцу в Шаарвиль, — отрезала серебряноволосая девушка, — И пусть он делает со мной все, что ему вздумается. — Она спрыгнула с телеги и побежала в чащу, предусмотрительно придерживая подол платья и ловко перебирая своими бледными короткими ножками. Иллайа остановила повозку и запустила грубую и резкую неизвестно кому адресованную брань куда-то в сторону столицы Дордонии.
— Бурлящая бездна! Лиана! — странник выругался, уподобляясь кареглазой волшебнице, сполз с телеги и неохотно пошел следом.
Он не побежал сломя голову, безрассудно ориентируясь на мелькающий меж кустов силуэт. Нет. Медведь остерегался потерять принцессу из виду и что хуже всего опасался заблудиться в гуще деревьев Трепетного Леса. Даже при том обстоятельстве, что путников было трое и в случае потери друг друга они могли бы легко найтись по голосам — к тому же солнце только-только встало и впереди был целый день, прежде чем настанет время выбираться из чащи — Сарвилл понимал, что кровожадность холодного леса не стоит недооценивать, он забирал и менее дружелюбно настроенных путников в свой совершенно отличный от их мир.
Странник медленно ступал вперед, с каждым шагом слегка проваливаясь в размякшую от росы почву, он пытался вспомнить как можно больше навыков, что помогали сначала его отцу, а затем ему самому, на охоте. Важна была каждая деталь вокруг — отпечатки сапог на земле, примятая трава, обломанные ветки кустарников, а также различные предметы одежды и части плоти жертвы, которые могли остаться на стволах деревьев, с обломанными под корень ветвями. Важно было также продвигаться бесшумно, ведь самая обычная концентрация и внимательный слух могли подсказать направление, где находится неосторожный зверь гораздо быстрее, чем все остальное.
Чем глубже Сарвилл заходил вглубь лесного острова, тем ближе друг к другу начинали расти деревья, становились кучнее и еще тщательнее загораживали, настырно пробивающийся сюда солнечный свет. Мошкара взмывала в воздух целым облаком, стоило только медведю неуклюже коснуться какого-нибудь сорняка.
На коре одного из деревьев, стоящем меж хаотично растущих дубов, лип и тополей странник заметил свежую кровь — он обмакнул в нее палец и удостоверившись в своей правоте тут же заключил, что красная жидкость принадлежит принцессе, набегу неуклюже оцарапавшейся о шипастый ствол.
Внезапно с кустов, росших неподалеку, что-то спугнуло птиц — пернатые предательски выдали нарушителя спокойствия, захлопав крыльями и устремляясь под самые кроны деревьев. Сарвилл был почти уверен, что это сбежавшая девушка неуклюже тряхнула куст, поэтому он слегка ускорил шаг в нужную сторону, стараясь не повторить ошибки Лианы, осторожно обходя густые заросли и сильно замедляя ход, когда проходил вплотную к ним. Но медведю было не суждено преодолеть весь задуманный собой же путь до конца — кто-то другой решил это за него. Так, странник наступил туда, куда ступать не следовало…
Поверхность земли, на беглый взгляд казавшаяся твердой и не подозрительной, оказалась ничем иным, как тщательно усыпанным ветками и листьями входом в сырое холодное подземелье. Высота была не больше сажени, но странник, не успев сгруппироваться, все же покалечился и потерял сознание, ударившись головой о землю, как только настиг ее.
— Сарвилл, очнись! Очнись! Слышишь? Ты слышишь? — серебряноволосая чародейка громко и не переставая нашептывала в темноту, со всей мочи прикладываясь ладонями по щекам спутника снова и снова пока один из его разноцветных глаз не заблестел во мраке.
— Что?.. Где мы? — медведь узнал принцессу по голосу — его глаза еще не привыкли к темноте и бесконечно щурились.
— В яме, в пещере, в тоннеле, называй, как хочешь. Место довольно жуткое и мне хочется поскорее отсюда убраться. Ты был без сознания целый день! — Лиана поднялась с четверенек и начала ощупывать стену, по которой, как она считала, можно было выбраться наружу. — Бездна! Ни одного выступа, который помог бы взобраться наверх!
— Как целый день? — странник приложил пальцы к затылку и тут же отдернул, словно прикоснувшись к открытому огню — рука оказалась в крови.
Он использовал простое заклинание, создав самый слабый огненный светоч, на который только хватило сил, чтобы осмотреться. Почти сразу медведь узнал древние эльфийские руины — белый камень с рунами на языке нелюдей возник перед ним, как только странник встал на ноги. Руны таинственно отсвечивали оттенками серых, голубых, зеленых и золотых цветов. Пол оказался усыпан костями. Не человеческими.
— Кролик или заяц… А этот череп кого-то покрупнее… — странник предполагал вслух слегка водя ладонью по воздуху и направляя свет в нужную сторону. — Это явно медведь…
Лиана все время держалась позади Сарвилла, бросая из-за его плеча тревожный взгляд.
— Медведь? — принцесса возбужденно переспросила. В расщелинах руин сильно загудел ветер.
— Успокойся. Не используй магию. Не хватало, чтобы нас еще и сверху присыпало чем-нибудь неожиданным.
Принцесса не могла совладать с собой, засквозило еще сильнее.
— Этот медведь вполне мог упасть сюда как мы, переломать лапы и умереть от обезвоживания…
— Тут высоты сажень, редкое животное могло бы покалечиться, упав с такой высоты. — хотел возразить Сарвилл, но гудевший отовсюду ветер стих, а значит и принцесса обрела внутреннее равновесие — в споре отпала всякая надобность.
Еще некоторое время странник ходил вдоль стен и внимательно всматривался в руны на них.
В юности, когда другие мальчишки предпочитали рассказы о монстрах и чудищах, населявших Неймерию и вымерших после Вечного Потопа, Сарвиллом владели совершенно иные интересы — он бредил культурой эльфов, не упуская возможности расспросить о древнем народе у каждого путника, которого впервые встречал в Медвежьем квартале. Если же судьба сводила его с самим потомком эльфийского рода, тот тут маленький медведь не терялся и разве что не зубами вцеплялся в собеседника до тех пор, пока у того не кончались ответы на нескончаемые вопросы любопытного ребенка.
Каждый день странник бегал к одному старому эльфу, жившему среди медведей, выведывать еще не услышанные ни от кого тайны и секреты эльфийского народа. Изнуил был поистине стар — никто во всей Неймерии не мог представить как выглядит пожилой эльф, кроме жителей Медвежьего квартала, знавших Изнуила лично — морщины разъедали его благородное выражение лица, зрачки были бесцветными, а передвигаться он мог только с помощью трости, на которую опирался, скрючившись в три погибели и еле переставляя ноги. Эльф был единственным представителем нечеловеческой расы, жившим среди людей — все его городские собратья гнездились в специально отстроенном квартале Нелюдей и покидали его только в самых исключительных случаях, ровно как и принимали там гостей.