Михаил Липарк – Лик Ветра. Том 3 (страница 44)

До этого постоянно поднимающиеся и опускающиеся в одном ритме плечи волшебницы замедлили свои движения.

– Клянусь Священным Камнем, что задумал нечто, что дастгардскому медведю не по душе. Если ты мне поможешь, то здорово разозлишь его. А? Ну как тебе?

Девушка медленно повернулась и подозрительным взглядом посмотрела на гнома. Гровин Баггз продолжал.

– Надо выбраться отсюда, и тогда я тебе все расскажу. Что у тебя за способности? Можешь помочь нам бежать?

– Вам придется придумать план самостоятельно, господин гном, – ответила белокурая узница. – Я совсем слаба, а если бы и могла помочь, то магия воды бесполезна в этих стенах.

– Как ты сказала тебя зовут?

– Жельева, – сдалась девушка.

– А скажи мне, Жельева, не чувствуешь ли ты сейчас какого-нибудь прилива сил? – Гровин Баггз вынул из скрытого кармана своей куртки флакон с кровью странника.

– Этого, как вы выразились, прилива так просто не почувствовать. Только если я начну творить магию.

– Тогда попробуй создать какой ручеек или еще что.

– Зачем, ведь здесь же нет Спутника.

– Нет. Но ты попробуй.

Жельева небрежно махнула рукой и один из кирпичей вырвался из стены между темницами и сточные воды из канала снаружи стали заливаться в подземелье.

– Поверить не могу! – волшебница вскочила на ноги и не доверяя собственным глазам подбежала к решетке.

– Я же говорил, что у меня есть чем тебя удивить, волшебница, – ухмыльнулся гном. – Ну все. Залатай дыру, пока мы тут все не промокли…

– И не провоняли, – добавил Вакин, тоже уже стоящий на ногах и возбужденно озирающийся по сторонам.

Вода, хлынувшая в образовавшееся дыру, подхватила выпавший камень и с огромной силой вбила кирпич обратно в отверстие.

– Теперь поведай, господин гном, как это у тебя получилось мне силы дать? Странника среди вас я не вижу, а значит он не единственный источник энергии для магов. А это значит все волшебники, что от медведя отвернулись, теперь не обязательно должны императору служить.

– Погоди-ка, – Гровина Баггза словно облили ледяной водой. – А знаешь ли ты, девочка, где остальные маги обитают?

– Конечно, знаю. Только вот никому не скажу.

– Ха! – обрадовался гном. – Вакин, мы с тобой вот настолько близки к тому, чтобы своей цели достичь! Послушай меня, Жельева. Сможешь нас теперь отсюда вытащить? С такой силой.

– Не слушай его, дочка, – вмешался чернобородый старик. – Если она свой фокус повторит, нас тут всех затопит еще до того, как тот стражник с подмогой вернется. А скорее всего никто своей шкурой ради узников вообще рисковать не станет.

Гном нахмурился и громко выругался. Все присутствующие давно привыкли к брани и не среагировали.

– Выходит надо ждать, – сказал лениво Бовин.

– Ждать чего?

– Справедливости, – Гровин Баггз хотел уже перебить молодого гнома, но тот вдруг продолжил. – Или подходящего момента, чтобы освободиться всем вместе.

***

В заточении гномы провели уже больше недели, и никто так и не спустился к ним с разъяснениями и, как надеялся Гровин Баггз, не принес извинений за тотальную ошибку и ложное обвинение. Борода безбородого гнома отросла и стала представлять из себя бороду, которая больше сопоставлялась с горными жителями, чем та, которая выделяла его из толпы прежде.

Попытки заговорить с глухими стражниками не приносящими еду, а небрежно кидающими ее, в надежде, что узники начнут драться за кусок черствого хлеба, не увенчались успехом, ровно как и надежды увидеть перегрызающих друг другу глотки узников.

Чернобровый алхимик рассказывал различные истории из своей жизни, загадочный узник, просидевший уже восемнадцать лет в заточении, молча вслушивался в слова тех, кто так же как и он оказался в темнице Каана, но в отличие от него еще не потерял надежду, Жельева практиковалась в магии, наслаждаясь неведанной силой, которая теперь не покидала ее, а лишь помогала разгадывать все новые и новые тайны стихии. Бовин как обычно спал, Гровин Баггз вещал искрометные планы, а Вакин поддакивал своему товарищу во всем и лишь только один старик, замолчавший вовсе много лет назад так не проронил и слова.

– Никогда не думал, что буду так скучать по свободе, – Бовин подкинул маленький камушек и ловко поймал его.

– А какая разница, где тебе ухо давить, Бовин? – Вакин перевернулся с одного бока на другой.

– Такая, что там солнышко припекает и тепло аж под бороду забирается, а здесь не только холодно и сыро, да и невесть кто ползает. Весь подбородок уже искусал. С моей бородой вообще по таким местам кочевать опасно.

– А ты попроси волшебницу, она тебя и умоет, – Гровин Баггз махнул головой в сторону белокурой девчонки.

– И в правду. Госпожа, Жельева!

Вместо ответа на гнома обрушился целый шквал ледяной воды и тот мигом сморщился и за клацал зубами. Через мгновение его объяло водяное облако теплой и согревающей влаги, в котором гном мгновенно согрелся и улыбаясь начал грести.

– Ну вот так можно очень даже неплохо дожидаться помощи, – Бовин набрал в рот воды и струя полилась прямо на Вакина.

Потерпевший гном принялся браниться, взял камень, которым играл с первого дня заключения и кинул молодому товарищу прямо в лоб.

– Вы что здесь такое устроили? – грузным басом проговорил, внезапно возникший в коридоре между темницами стражник.

Водяной шар тут же ослаб и разлился – вода заскользила в щели, из которых сильно задувало, и Бовин чувствовал теперь это острее других.

– Ах ты ж проклятая магичка! Ну ничего, вот-вот за тобой Инквизиция прискачет и уж на костре твои фокусы с водой пригодятся, кстати, – громадина зло улыбнулся и несколькими поворотами ключа, открыл проход, который освобождал гномам путь на свободу. – Вы, низкорослики, следуйте за мной. Вас суд ждет.

– Ну наконец-то! – воодушевился Гровин Баггз. – А говорили не освободят! Гномьего гнева все боятся! Пока я выслушиваю извинения за сложившуюся ситуацию, можете запрячь мою кобылу вместе с моими пожитками.

– Уже бегу, – ухмыльнулся стражник и толкнул гнома в затылок. – Шевелитесь!

***

Суд, как это и могло происходить в столь небольшом городке, проходил в тронном зале местного барона, в присутствии его ближайших советников и целой очереди, стоящей далеко за пределами замка и ждущей своего права получить справедливости в лице покровителя Каана.

Недалеко от громоздкого деревянного седалища барона, на полу возле очага, маленький ребенок, одетый как мальчик, но на вид девочка девочкой, с большим удовольствием играл с двумя куклами и что-то бубнил себе под нос, изображая эмоции марионеток. С другой стороны от трона, спала большая собака, не обращавшая никакого внимания на посетителей и лишь еще ближе мостившаяся к хозяину, когда тот вставал с места выпить кружку воды и возвращался обратно.

Барон был зрелым мужчиной, не толстым и не худым, его лицо покрывали частые волдыри, а два голубых глаза равнодушно осматривали каждого вошедшего в зал.

– Этот амулет был подарен мне дедом, когда тот делал свои последние вздохи на смертном одре, – говорил молодой, но почему-то уже седой, мужчина, рядом с которым стояла женщина и податливо кивала в такт каждому его слову. – Амулет лежал у меня в сундуке. Я желал отдать его дочери в приданное, когда она мужа найдет. Увидев точно такой же у Гордея, я тут же бросился к сундуку, проверить, на месте ли моя ценность. Но амулета, как вы понимаете, господин, след простыл. Засим прошу самозванца арестовать, имущество мое отнять, дабы добрые ваши подданные продолжали спокойную жизнь вести и по сторонам без всякой причины не оглядываться.

Барон молча указал на еще одного горожанина, который стоял чуть в стороне от пары, что едва остановилась в своих попытках обвинить некого Гордея.

– Я не виноват, господин. Амулет этот я сам сковал, за день до того, как Дивир на меня набросился и его отнять попытался…

– Для кого сковал? – медленно и властно проговорил барон. Его голос, казалось, разносился по большой пещере, прежде чем вылететь изо рта.

– Для Фрокасия, – торопливо ответил Гордей.

– Кто таков?

– Священник. С Ягодной улицы. Служит верой и правдой Святой Касандре. Да вы у него спросите. Вера не позволит ему солгать.

– А зачем на себя натянул, коли для священника ковал? – язвительно осведомился Дивир.

Барон перевел взгляд с Дивира обратно на обвиняемого и лениво поднял брови.

– В этом я действительно грешен, – обвиняемый опустил голову. – Хотел я на одну особу впечатление произвести, вот и надел. В тот день, когда встретиться с ней шел, Дивир на меня как раз и накинулся.

– Дай амулет сюда, – произнес барон и лениво протянул руку.

Гордей подошел к своему господину и положил тому в ладонь медальон, тонущий в изгибах серебряной цепи. Барон протер большим шершавым пальцем золотую фигурку женщины, изогнутой в танце и с небольшими гроздьями винограда в руках.

– Значит так, – наконец заговорил вассал Рогара Вековечного. – Медальон этот я забираю себе в уплату за ваши земли на будущий год. – Он отдал цепь с фигуркой старику, стоящему рядом с троном. – С первого и второго. А так как этого украшения отныне у вас не будет, то и спорить вам не о чем. Теперь, по крайней мере, каждый из вас потерял всего по половине драгоценности, а не по целой ее части. А ежели захотите более достойной справедливости, то приходите сюда с чем посущественнее обычных слов, иначе каждый из вас сядет в тюрьму за то, что уводит мое внимание от важных государственных дел. Ступайте.