Михаил Липарк – Коллекционер душ. Книга 4 (страница 19)

— Я понял, что ты смотрел ту пленку, которую мы записали вместе с твоей мамашей. Но неужели ты думаешь, что я только загипнотизировал ее? Н-е-е-е-т. Сперва я заставил Анну Николаевну выпить тоже самое. То, что находится внутри этого пузырька даст мне доступ к твоему сознанию.

Значит поэтому у меня не получилось снять гипноз с матери? Потому что это вовсе не гипноз? Вернее, не только он?

— Значит… — бормочу я. — Если я выпью это, ты получишь доступ к моему телу?

— Да, — хмыкает мать. — Выбирай. Либо ты, либо она. Только не думай слишком долго. У меня заканчивается терпение.

Я стою с пузырьком в руке прямо напротив своей матери, стоящей на коленях и приложившей осколок к своему горлу. Ситуация безвыходная. Либо я, либо она. Но если я пожертвую собой, мама не переживет этого. Никогда. Эта жертва будет бессмысленной. Но неужели теперь я должен просто наблюдать за тем, как моя собственная мать кончает с собой?

Чувствую, как сердце бьется сильнее. Как к глазам подступают слезы. Смотреть, как она убивает себя невыносимо. И принимать решение — кому жить, а кому нет, тоже.

На улице раздается раскат грома. Мои глаза расширяются от этого звука. В голове закручивается ворох из мыслей. Мозг пытается сопоставить новые факты.

Слышал ли я вообще когда-нибудь зимой гром? Видел ли я зимой грозу?

Мой взгляд перемещается на окно, и я понимаю, что на улице вовсе не темно. То, где я нахожусь — это одна из локаций в сознании моей матери и Санитар просто пытается обмануть меня. Наверняка, в этом флаконе обычный яд, выпив который я потрачу свою последнюю попытку освободить маму и не лишить ее рассудка.

— Хорошо, — отвечаю я. — Хорошо.

Санитар улыбается глазами матери.

— Можно только я обниму ее в последний раз? — говорю я.

— Что за сопли? — вопит психопат голосом мамы, но тут же сдается. — Ладно, пацан. Валяй. Обними мамочку в последний раз.

Я иду к матери. На секунду в моей голове закрадываются сомнения. А что, если я ошибаюсь? Что если мы наяву и сейчас я совершаю ошибку?

Но раздумывать долго времени нет. Я уже стою около мамы. Обнимаю ее. Мои руки постепенно сползают вниз. Я выхватываю осколок из ее ладони и в быстром движении ударяю ей по горлу.

Замираю.

Глава 10

Новые документы

Вспышка. Через секунду после нее я очнулся в комнате частного дома, куда мать привела меня, чтобы настроить «Денди». Улыбнулся сам себе. На этот раз я действительно вернулся в реальность. Санитару все-таки не удалось обмануть меня.

— Надо же. А ведь я чуть не выпил содержимое той склянки, — хмыкнул я себе под нос и огляделся.

Мама стоит напротив меня с пустым подносом в руках. Вокруг нее разбросаны осколки разбитой посуды. Она погружена в транс. Все, как и говорил репетитор. Как только я пройду все испытания и вернусь в реальность, то смогу заставить ее забыть встречу с Санитаром.

— Единственный шанс избавить твою маму от гипноза — полностью вычеркнуть у нее из памяти все, что было в тот день, когда она попала под влияние гипнотизера, — сказал мне Георгий Вольфович, отпуская из своего сторожевого домика на большую миссию. — Тогда установка, которую дал ей психопат просто останется где-то на затворках ее разума. В запертом чулане памяти, если можно так сказать.

И вот теперь мне осталось сделать последний шаг.

Я раскрутил йо-йо, посмотрел в глаза мамы и заговорил:

— Ты сидишь в кабинете Глеба Ростиславовича. Директора школы, в которой учится твой сын. Он передает Косте повестку. Это последнее, что ты помнишь. Всего, что было после этого дня никогда не случалось.

— Я сижу в кабинете Глеба Ростиславовича… — повторила мама завороженно.

— На счет три ты проснешься. Раз. Два. Три.

Я щелкаю пальцами, и мама сначала зажмуривается, а затем резко открывает глаза.

Я смотрю на нее. Не двигаюсь. Не хочу делать резких движений. Неизвестно как все мои приключения в ее голове отразились на разуме. Медленно убираю йо-йо в карман.

Жертва Санитара в недоумении хлопает глазами. Глядит на меня. Как будто пытается узнать.

— Костя… — вдруг произносит она сухим голосом.

— Да.

Я подхожу ближе. Крепко обнимаю маму. Она дрожит и обнимает в ответ. Но вдруг ее хватка слабеет, и она падает. Я подхватываю, медленно опускаю на пол и кладу ее голову к себе на колени.

— Как себя чувствуешь? — я прикладываю ладонь ко лбу матери.

— Голова кружится, — отвечает она и тут же поворачивается на бок.

Ее начинает рвать.

Все в порядке, Костя. Учитель предупреждал, что последствия могут быть тяжелыми. Ей нужно время на то, чтобы прийти в себя.

— Ты как? — спрашиваю я, когда она снова кладет голову на мои колени.

— Где мы? Что произошло? Я помню только, как сижу в кабинете у директора твоей школы… Боже мой! Тебя отправляют на Казачью заставу?

— Нет! Нет, — улыбаюсь я. — Не отправляют. Ты потеряла память. Все уже в прошлом. Я обязательно все расскажу. Но позже. Сейчас тебе не стоит загружать голову.

— Точно? Тебя точно не забирают у меня? — продолжает переживать она.

— Точно, — снова улыбнулся я. — Идти можешь?

— Наверное. Да.

— Тогда давай попробуем встать. Маша уже ждет нас дома.

— Ма-ша? — срывается с губ матери.

— Да. Она жива и здорова.

— Что…как?

— Давай поговорим дома, хорошо? Я хочу поскорее убраться отсюда.

— Хорошо. Только помоги мне подняться, сын.

Пока я помогал маме встать, на карнизе за окном скопилась приличная стая ворон. Я понял, что это моя знакомая и впустил птиц.

— Знакомься, мам. Это Флорика.

— Флорика?

Мать с подозрением посмотрела на цыганку. Она, кстати, уже чувствовала себя гораздо лучше. Бледность с лица сошла, и она твердо стояла на ногах.

— Флорика, — бесцеремонно подтвердила цыганка и прошла к сумке матери.

Она перевернула ее и принялась вытряхивать содержимое на пол.

— Что вы делаете? — возмутилась мать, подбежала ближе и вырвала сумку.

— Надо найти ребятишек. Пока не поздно, — ответила Флорика, смотря на меня.

Взгляд мамы проследовал за взглядом цыганки.

— Сможешь сама одеться, ма?

— Что происходит, Костя? — та схватила меня за руку.

— Просто доверься мне. Расскажу все дома, хорошо?

Мама нехотя расслабила хватку. Я проводил ее к выходу, пообещал скоро вернуться, а сам побежал к Флорике.

Цыганка стояла посреди зала на коленях. Ее плечи бессильно опущены, а взгляд устремлен на меня. Испуганный и одновременно сочувствующий. В руках школьная тетрадь. Замаранная в чем-то.

— Что? — я подошел ближе. — Ты проследила за владельцем тетради? Знаешь где он? Где все дети?

— Они…

— Что они?