те пустынные громкие бури,
которым пещеры как стражи ночей
отвечают!..
На гладком холме одинокое дерево,
ветром, дождями нагнутое,
иль виноградник, шумящий в ущелье,
и путь неизвестный над пропастью,
где, покрываяся пеной,
бежит безымянная речка,
и выстрел нежданный,
и страх после выстрела:
враг ли коварный иль просто охотник…
всё, всё в этом крае прекрасно.
Воздух там чист, как молитва ребёнка;
И люди как вольные птицы живут
беззаботно;
Война их стихия; и в смуглых чертах
их душа говорит.
В дымной сакле, землёй иль сухим
тростником
Покровенной, таятся их жёны и девы
и чистят оружье,
И шьют серебром – в тишине увядая
Душою – желающей, южной, с цепями
судьбы незнакомой.
«Москва, Москва!.. люблю тебя, как сын…»
Москва, Москва!.. люблю тебя, как сын,
Как русский, – сильно, пламенно и нежно!
Люблю священный блеск твоих седин
И этот Кремль, зубчатый, безмятежный.
Напрасно думал чуждый властелин
С тобой, столетним русским великаном,
Помериться главою и обманом
Тебя низвергнуть. Тщетно поражал
Тебя пришлец; ты вздрогнул – он упал!
Русалка
1
Русалка плыла по реке голубой,
Озаряема полной луной;
И старалась она доплеснуть до луны
Серебристую пену волны.
2
И шумя и крутясь колебала река
Отражённые в ней облака;
И пела русалка – и звук её слов
Долетал до крутых берегов.
3
И пела русалка: «На дне у меня
Играет мерцание дня;
Там рыбок златые гуляют стада,
Там хрустальные есть города;
4
И там на подушке из ярких песков,
Под тенью густых тростников,
Спит витязь, добыча ревнивой волны,
Спит витязь чужой стороны.
5
Расчёсывать кольца шелковых кудрей
Мы любим во мраке ночей,
И в чело[12], и в уста мы, в полуденный час,
Целовали красавца не раз.
6
Но к страстным лобзаньям[13], не знаю зачем,
Остаётся он хладен и нем;
Он спит, – и, склонившись 
