Михаил Леднев – Древний мир (нуб с опытом) (страница 4)
Нужно было двигаться. Следующая точка на карте была помечена как «Вентиляционная шахта/аварийный выход». Звучало многообещающе.
Путь туда вёл по наклонному тоннелю, который становился всё более сырым. На стенах появился конденсат, а воздух приобрёл затхлый, но свежий оттенок – пахло не плесенью, а просто влажной землёй и камнем. Надежда, осторожная и колючая, начала пробиваться сквозь усталость.
И тогда он услышал голос.
Тихий, прерывистый, полный боли. Не слова, а скорее стон, переходящий в шёпот. Исходил он из бокового ответвления, не отмеченного на карте – узкой расщелины в стене, заваленной камнями.
Виктор замер. Все инстинкты кричали: «Иди дальше! Не лезь!» Разум приводил железные аргументы: ты едва держишься на ногах, у тебя нет сил ни на бой, ни на помощь. Но этот голос… Он был
Этика, которую он пытался загнать в самый дальний угол сознания как непозволительную роскошь, подняла голову. Он был инженером. Его работа – нести ответственность, в том числе за людей в зоне аварии. Даже если эта «зона» – другой мир.
Сжав дубинку, он подошёл к расщелине.
«Кто там?» – тихо спросил он, удивляясь хрипоте собственного голоса.
В ответ – резкий, испуганный вздох и шорох. «У… уйдите! Оно… оно может вернуться!»
«Я не
Пауза. Потом шёпот, уже ближе: «Нога… завалом придавило. Не могу вытащить.»
Виктор осмотрел завал. Несколько крупных камней, видимо, отвалившихся с потолка, придавили что-то в глубине. Он рискнул заглянуть внутрь, включив «Видение сути». В тусклом свете, проникающем из основного тоннеля, он увидел фигуру. Человек, точнее, подросток. Лицо бледное, испачкано грязью и следами слёз. Одежда – грубая, поношенная, похожая на одежду крестьянина. И его нога, ниже колена, была зажата между двумя плитами.
Над головой подростка всплыла информация:
«Человек. Состояние: Перелом голени (закрытый), шок, обезвоживание. Уровень угрозы: отсутствует.»
А над завалом – ещё одна строка, заставившая Виктора похолодеть:
«Структурно нестабильная груда. Риск обвала при неосторожном смещении опорного камня (отмечен).»
Перед ним была классическая инженерно-спасательная задача. Освободить пострадавшего, не обрушив на него всё сверху.
«Я попробую помочь, – сказал Виктор. – Но нужно делать всё точно, как я скажу. Как тебя зовут?»
«Л… Лоренц, – прошептал подросток, глядя на него с mix страха и надежды. – Вы… вы маг?»
Маг? Виктор взглянул на свою рваную робу, на самодельную дубинку, на перевязанное бедро. Вряд ли он выглядел как маг.
«Нет, – честно ответил он. – Я… специалист. Держись. Сейчас будем думать.»
Он изучал завал, ища точку приложения силы. «Видение сути» подсвечивало ключевой, опорный камень. Его нужно было не поднимать, а аккуратно сдвинуть в сторону, подложив что-то взамен. Рычаг. Нужен был рычаг.
Виктор огляделся. В тоннеле валялась длинная, прямая балка – вероятно, обломок какой-то древней конструкции. Она была тяжёлой, но он смог её притащить. Теперь нужна была точка опоры. Камень поменьше.
Расчёты в голове складывались в грубую, но работающую схему. Но для неё нужны были обе руки и сила, которой у него, с его Силой: 8, было маловато.
И тогда он вспомнил. Простейшее уплотнение. Требует: Фракцию Земли (1), MP (5). У него была одна фракция и… 1 единица маны в приёмнике. Мало. Но у него также была медленно восполняющаяся личная мана. За время осмотра она выросла до 2/10. В сумме – 3. Нужно 5.
Он посмотрел на свою последнюю фракцию Земли/Тьмы. На маноприёмник. И на балку.
«Лоренц, – сказал он твёрдо. – Сейчас будет шумно. Не пугайся. Когда камень сдвинется, тяни ногу на себя. Понял?»
Мальчик кивнул, стиснув зубы.
Виктор взял фракцию и приёмник. Он сосредоточился на образе: энергия камня перетекает в металл, смешивается с его собственной, скудной силой. Он чувствовал, как что-то уходит из него, капля за каплей, оставляя лёгкую, щемящую пустоту в груди. Песчинки фракции посыпались сквозь пальцы. Шкала маны в приёмнике дрогнула и поползла вверх: 4/10… 5/10.
Хватило.
Он приставил балку к опорному камню, подсунув под неё точку опоры. Затем взял в одну руку дубинку (как дополнительный рычаг поменьше), а другой коснулся балки, мысленно активируя заклинание «Простейшее уплотнение».
Он не кричал заклинания. Не было вспышек света. Просто балка под его рукой на мгновение стала тяжелее, а её поверхность – чуть более гладкой и монолитной, будто её поверхность спекалась на молекулярном уровне. Эффект был временным, он чувствовал, как мана из приёмника тает, питая заклинание: 5/10… 4… 3…
«Держись!» – крикнул он Лоренцу и навалился на балку всем телом.
Камень заскрежетал. Сыпалась пыль, мелкие камушки. Лоренц вскрикнул от боли. Но опорная плита сдвинулась! Всего на сантиметры, но этого хватило. Подросток дёрнулся и вытащил свою искалеченную ногу из каменного капкана.
В тот же миг Виктор прекратил давление. Мана в приёмнике упала до 2/10, а заклинание рассеялось. Балка с глухим стуком упала на пол. Завал просел, но не обрушился.
Виктор отдышался, чувствуя, как его колени подкашиваются от напряжения и расходования маны. Перед глазами снова поплыли круги. Он подполз к Лоренцу.
«Всё, ты свободен.»
Подросток смотрел на него с немым благоговением и страхом. «Вы… вы всё-таки маг. Вы изменили камень.»
«Я просто знаю, куда толкать, – отмахнулся Виктор, уже осматривая сломанную ногу. Закрытый перелом, опухоль. Без шины и лечения не обойтись. – Ты один? Как ты здесь оказался?»
История Лоренца была короткой и печальной. Он был подмастерьем угольщика из деревни у подножия гор. Пошёл в старые штольни, о которых ходили дурные слухи, в надежде найти «светящийся камень» для больной сестры. Нашёл каменного ползуна. Бежал, свернул в неизвестный тоннель, тут его и придавило. Прошло, по его ощущениям, больше суток.
Деревня. Люди. Цивилизация. Она была где-то рядом, за горой. Но между ними и ею – лабиринт туннелей, ползуны и бог знает что ещё.
«Можешь идти?» – спросил Виктор.
Лоренц попытался встать, опираясь на стену, и чуть не потерял сознание от боли.
«Нет, – простонал он. – Не могу.»
Виктор взглянул на свой статус. Здоровье: 19/30. Стамина: 5/25. Он посмотрел на измученное лицо подростка. Посмотрел на туннель, ведущий к поверхности.
Одиночка, следуя плану, мог бы добраться. Возможно. С раненым на руках – шансы стремились к нулю.
Но план был для оборудования. Для механизмов. А это был человек. И Виктор уже сделал свой выбор, когда подошёл к расщелине.
«Хорошо, – сказал он, снимая с себя робу и разрывая её на длинные, прочные полосы. – Значит, делаем носилки. Или костыль. У меня есть план «Б». А пока… – он достал из кармана последнюю, давно согнутую пачку «Беломор» и смятую бутылку с водой (наполненную из конденсата на стенах в предыдущем зале). – Сигареты тебе нельзя, а воду пей. Маленькими глотками. И рассказывай, что знаешь об этих туннелях. И о своей деревне. Всё, что знаешь.»
Пока Лоренц пил и бормотал что-то про «старую крепость эльфов» и «злого барона, что берёт непосильный налог», Виктор связывал полосы ткани, создавая примитивный, но надёжный бандаж-фиксатор для сломанной ноги. В голове у него уже строился новый, гораздо более сложный план. План, в котором появилась новая переменная – ответственность за другую жизнь.
Путь к поверхности стал длиннее. Но, возможно, именно этот мальчишка был его первым настоящим ресурсом и ключом к пониманию этого мира.
Глава 4: Ржавая ипотека и крысиный паштет
План «Б», как вскоре выяснилось, можно было смело переименовывать в план «Боже, во что я ввязался?». Импровизированные носилки из обрывков робы и древней балки Виктор тащил минут пять, после чего понял, что с его Силой 8 и Стаминой 5 он скорее сам сляжет на эти носилки, чем дотащит до выхода даже худого подростка. Лоренц, бледный как мел, только покусывал губы, стараясь не стонать при каждом толчке.
«Стой, – выдохнул Виктор, опуская балку на пол. – Нужен… костыль. Или тележка. Или волшебный ковёр-самолёт. Где тут у вас бюро находок?»
Лоренц смотрел на него с недоумением, не понимая половины слов, но уловив общий смысл отчаяния. «Там, в старом складе… я видел железные палки. Но там… крысы.»
«Крысы?» – Виктор оживился. Крысы после каменного ползуна звучали как курорт. «Большие?»
«Как… как маленькие собаки. И злые. Очень злые.»
«Значит, будет мясо», – мрачно пошутил Виктор, не в силах отказать себе в чёрном юморе. Его желудок, до сих пор молчавший от шока, предательски заурчал. «Сиди тут. Не умирай. Я скоро.»
Он оставил Лоренца в относительно безопасной нише, прикрыв его своим рваным пиджаком, и поплёлся по указанному направлению. «Старый склад» оказался помещением, заваленным сгнившими деревянными ящиками и ржавым металлоломом. И, конечно, здесь пахло. Не благородной затхлостью древностей, а едкой, знакомой до слёз вонью крысиного помёта и разложения.
И они были тут. Не просто крысы. «Туннельные пасюки (мутировавшие). Угроза: ничтожная (по отдельности). Особенности: стайные (3-6 особей), острые резцы, могут переносить гниль. Мясо условно съедобно после длительной термообработки.»