Михаил Лазарев – Курочка, открой дверь (страница 19)

Орден быстро рос, приобретая всё большую независимость. Появившееся было по этому поводу недовольство со стороны владыки, было быстро устранено благодаря значительным финансовым вливаниям от имени ордена в казну церкви. Это не могло решить проблему насовсем, но, по Сашкиным подсчётам, через шесть-семь лет он мог сам занять пост владыки, так что бояться было не чего.

Информация о чёрном звере накапливалась. Существо получило имя Пресветлый. Начали вырисовываться некоторые закономерности его поведения. Также были обнаружены люди, выжившие после кровавых трапез, сопровождающих появление Пресветлого — вкусившие Сырья. Все они, пережив страшную ночь, начинали меняться с течением времени, развиваясь и умственно, и физически. Многие из них присоединялись к ордену, но были и те, что предпочли жить сами по себе. Все они, без сомнения, превосходили обычных людей, но Сашка чувствовал, что эти «обращённые», всё же, слабее его самого. Несколько раз поступали сообщения о явлениях ангела, но выживших не оставалось.

Сашку всё меньше интересовали дела церкви: религия интересовала его лишь как один из множества факторов, влияющих на восприятия человеком Сырья и Пресветлого. К XIX веку орден обрёл свою окончательную структуру со множеством отделений по всей территории Российской империи и даже за её пределами и вышел из состава церкви. Изучение Пресветлого теперь было поставлено на поток, но шло оно по-прежнему в разрезе христианских представлений о мире, подкреплённых тотальным религиозным фанатизмом. Сашке становилось тесно. В мире набирало обороты развитие науки, появлялись новые возможности. И отец-основатель решил уйти. Уйти, но сохранить орден, т. к. когда-нибудь, возможно, накапливаемые им знания пригодятся. Он разыграл, как это назвали позже, Исход святого Александра в царство божие. Убедительно и красочно. Верхушка ордена, состоявшая из вкусивших Сырьё, естественно, понимала, что происходит. Кто-то ушёл вслед за Сашкой, другим такое положение вещей было на руку и они взяли власть в свои руки. Остальные же получили очередное доказательство своей веры и начали почитать отца-основателя наравне с апостолами. Орден получил имя Святой церкви Александровой.

Сашка улыбался нахлынувшим воспоминаниям. Неплохое было времечко, но оно прошло. И вот теперь творец и его творение стояли по разные стороны баррикад. Около семидесяти лет назад орден начал активную деятельность по добыче «чудесных даров господних», что совершенно не устраивало уже сформировавшийся к тому времени Энергетический Концерн — огромную международную организацию, практически монополизировавшую сбор Сырья. Сашка был одним из трёх основателей Концерна. Ему уже приходила в голову идея вернуть себе руководство над орденом, устроив явление святого Александра, но все, кто знал его лично вне верхушки ордена, уже давно умерли. Руководители же Александровой церкви при их нынешнем уровне могли и сами устраивать явления святых по десять раз на дню, воодушевляя своих подчинённых и считая это даром всевышнего. Да и не было в захвате ордена особой необходимости. Такие вот стычки с опытными пользователями Сырья иногда приносили бесценный опыт, знания и служили полем для проведения экспериментов. Главное, не дать ордену разгуляться на этой операции как в сорок восьмом под Семипалатинском. Ещё раз такую обидную потерю нового типа Сырья Концерн не потерпит, а орден, при всей его долгой и доблестной истории, никак не сможет пережить обиду Концерна. Да и ядерный полигон в этих краях будет не особо к месту…

— Что же ты там задумал, поп ты поганый? — голос Игоря отвлёк Сашку от воспоминаний.

— Готовится к атаке, — спокойно ответил он из-за спины командующего. Игорь вздрогнул — он даже не чувствовал, что позади кто-то стоит.

— Он подошёл на нужное расстояние, — продолжил Сашка, — и нападёт… сейчас.

Дым от шашек раскидало в стороны, словно резким порывом ветра. Над куполом возник сияющий крест.

— Двадцать два слова кровавых корчей! — разнёсся над полем необычайно громки бас Иллариона.

Игорь не отрываясь следил за происходящим.

— Приготовиться к отражению атаки! — крикнул он в микрофон.

Стоя за спиной батюшки, Кирилл раскрыл книгу и принялся читать: «Познайте, на бога руку поднявшие, страшные муки кровавых корчей! Изрыгая органы из тел своих, склонитесь на колени перед посланниками великого господа нашего!»

Взвод охраны, стоявший в оцеплении на пути следования Иллариона, зашёлся в истошном вопле. Солдаты повалились на землю, их тошнило кровью, тела дёргались в агонии. Батюшка с послушником ускорили шаг, намереваясь проскочить в образовавшуюся дыру в оцеплении. Их встретили ожесточённым огнём. Нападавшие снова замедлились, но не остановились. К попавшим под атаку священника солдатам спешили санитары. Располагавшиеся рядом взвода перегруппировывались, закрывая брешь. Из лагеря подходило подкрепление.

— Пятьдесят пять слов изгоняющей пляски! — снова загремел голос Иллариона.

Кирилл перелистнул несколько страниц и заговорил: «Тьму изгоняющий пляс да овладеет разумом вашими, вороги лика господня. Топчите землю, ноги ломая, крестом осеняйте телеса свои неистово, пока сущность бесовская с последним вздохом вашим не выйдет прочь! Бейтесь в экстазе раскаяния, рвите кожу свою нечистую, свой язык греховный, свою глотку падшую! Да придёт к вам очищение через муки собою причиняемые, долгие и истовые!»

На этот раз под удар попал весь передний край. Солдаты и прибежавшие санитары пустились в безумную пляску, увеча свои тела собственными руками. Воздух снова наполнили ужасные крики. Некоторые солдаты, стоявшие неподалёку, бежали прочь, лишь бы не видеть кровавого представления. Илларион с Кириллом снова ускорили шаг. На этот раз военные не смогут быстро восстановить оцепление — путь к дому был открыт. Плотность автоматного огня снизилась, но снайперы будто решили восполнить недостаток огневой мощи и увеличили темп стрельбы.

— Тридцать три слова искупления греха подглядывания!

— Ты, что тайком наблюдаешь, замыслив недоброе, раскайся в грехе своём! Голову свою грешную очисть от очей алчущих! Персты блудливые отсеки от ладоней своих! Так ты предстанешь пред ликом святым, прощенья моля и милости!

— Дозор-3 докладывает, — раздался голос в переговорном устройстве Игоря. — Дозор-1, 2 и 4 выведены из строя. Повторяю, Дозор-1, 2 и 4 выведены из строя.

— Принял, — сквозь зубы процедил Игорь. Он в растерянно посмотрел на Сашку:

— Что же делать?

— Ждать, — просто ответил тот и зашагал к дому. Он смотрел на Иллариона: батюшка сильно постарел за последние сто лет, но, несомненно, набрался сил. Орден регулярно получал Сырьё, пусть и в малых количествах, но основа их силы была в другом. Она была в вере. В вере людей, видящих чудеса в исполнении служителей церкви, и в фанатичной вере служителей церкви в возможность творить чудеса во имя господа. Сырьё давало лишь начальный импульс, остальное делала человеческое психика. Несколько пуль отклонялось щитом, это замечал один солдат, потом второй, третий. Мысль о том, что в цель не попасть, поселялась в голове. Теперь уже сами стреляющие помогали пулям лететь мимо цели, верили в силу стоящего перед ними служителя, воспринимали слова его как приказы. Процесс шёл по нарастающей. Орден, определённо, выработал свой уникальный стиль использования Сырья. Каким образом осуществлялось влияние на подсознание, было не до конца понятно. Но принцип работал, и он всегда был на поверхности, с тех пор как явился первый Ангел. Концерну, добивающемуся нужного уровня способностей лишь количеством вводимого препарата Сырья, ещё было чему поучиться у организаций, подобных Александровской церкви.

Илларион и Кирилл стояли совсем рядом с домом. Сашка подошёл к ним и остановился у границы купола. Солдаты, стоявшие в охранении, не покинули свой пост, но были сильно напуганы. Страх расползался во все стороны. Всё больше людей попадало под влияние Иллариона. Нужно было решать проблему быстро.

— Здравствуй, Илларион, — заговорил Сашка.

— Здравствуй, отец-основатель, — священник низко поклонился. Кирилл выглядел растерянным. Спустя секунду, до него дошёл смысл этого короткого диалога, и послушник пал ниц.

— На этом церемонии окончены, — проговорил, выпрямляясь, Илларион. — Кирилл, поднимайся.

Послушник встал.

— История повторяется, отец, — продолжил священник. — Только вместо Матфея я стою перед тобой.

— На что ты надеешься, сын мой? — заговорил Сашка. — Матфей привёл армию ордена, но всё равно не смог получить того, чего хотел. А ты явился лишь с послушником. Что будешь делать ты теперь?

— Ты всегда меня недооценивал, отец. За прошедшие шестьдесят лет я ушёл далеко вперёд. Да и что ты можешь противопоставить нам двоим здесь и сейчас? Снимешь свою личину и нападёшь? Пресветлый тогда вмиг почувствует тебя и уйдёт. Когда ещё появится нужный куровод? Ещё через шестьдесят лет? А может сто, или двести? Ты не хуже меня знаешь, что даже обычные явления становя реже. Но даже пусть так — ещё двести лет для тебя не срок, как ты поступишь сейчас? Убьёшь меня? Снова выжжешь гектары земли своим гневом? Давай! Я уже не боюсь смерти! А через двести лет мы придём с новой армией. Армией истинно верующих! И заберём чудесный дар господень! Что ТЫ будешь делать теперь, отец?! Все эти твои солдатики — они не смогут помешать мне! Смотри! Я убью их прямо здесь и сейчас! Всех до единого! Триста тридцать три слова испепеления еретического мяса!