Михаил Лапиков – Глубокая охота (страница 59)
– Может оказаться так, что, пока мы идём на поиск суперлинкора, его подлодки ждут нас? – Збых Кащенюк нерешительно прикоснулся рукой к области на карте между вероятными отметками противника и курсом ВАС-61 «Кайзер-бэй». – Восемь штук. Они засекут наш полный ход. Миль на восемь, наверное, в обе стороны. А если они исходно сопровождают линкор в расчёте на этот наш манёвр? Тут достаточно прикрыть единичные квадраты.
– Исключено, – отрезал Такэда. – Чтобы нас перехватить, Хану требуется оказаться точно в нужной точке строго в нужный момент времени. Да ещё и на выгодном курсе для атаки. Мы же не в очередной серии бесконечного «Водного пути», Збых-сан. Торпед с волшебными шестьюдесятью узлами хода у имперцев нет.
– Командир, но мы же прямым курсом идём! – отчаянно выпалил Збых Кащенюк. – Тут и на двадцати попасть можно. Наверное…
Такэда хотел что-то возразить, но смолчал.
– Харальд-сан. – Он задумчиво отбил пальцами дробь на обрезе карты и продолжил: – В самом деле. Мы уже достаточно близко. Смените курс на противолодочный зигзаг. Не стоит игнорировать устав.
Восемь с половиной тысяч ластов водоизмещения дрогнули и пришли в движение. ВАС-61 «Кайзер-бэй» слегка накренился и пошёл всё больше и больше в сторону.
– Дублируйте приказ о противолодочном зигзаге лейтенанту Ямамото, – распорядился Такэда. – Мы уже достаточно близко к цели, чтобы позволить себе не слишком торопиться. Экипажам готовность к вылету. Первую восьмёрку на поиске я хочу видеть через два часа.
Командный центр наполнился приглушёнными отрывистыми репликами.
– Поймать тигра очень легко, – задумчиво произнёс над картой Такэда. – Всего-то и нужно, что выследить его, после чего смело и решительно насыпать соли прямо на хвост!
Глава 20
18.27. Всплытие.
18.33. Тревога. К погружению.
18.50. Всплытие.
18.53. Тревога.
19.04. Всплытие.
19.08. Тревога.
– Две серии по пять и одна по три. – Кантата сняла наушники. – Потом они ушли на юго-восток.
– Они?
– Судя по противному визгу, это конфедератские армейские эсминцы типа «Подчаший великий». У них что-то с винтами не то: как выходят за двадцать узлов, звук такой, словно волны тупой циркуляркой пилят.
– А еще у них штатно двадцать восемь глубинных бомб. – Ярослав поставил на блокнотный листик последние три черточки, полюбовался на результат… и смял бумажку. – То есть полсотни шесть на двоих. Из которых сейчас накидали тридцать две штуки, больше половины. Чтобы просто кого-то прочь отогнать – как-то чересчур щедро. Даже для конфедератов.
– Может, у них есть возможность пополнять запасы.
– Может…
Фон Хартманн постоял еще несколько минут, но вновь надевшая наушники акустик на его присутствие больше не реагировала. Да и вряд ли она могла бы добавить что-то еще. Просто где-то там случился еще один бой, кому-то выпало выжить или навсегда опуститься на дно в стальном гробу.
Накрыло его уже в каюте, на койке. Почти без предупреждения… словно в солнечный день плескаешься в теплой водичке у берега, а потом вдруг темнеет и, обернувшись, еще успеваешь заметить стену воды, заслонившую солнце. А дальше только холод и мрак, со всех сторон давит глубина и нет даже намёка на свет наверху… да и где он, этот верх…
С ним уже бывало такое несколько раз, еще в той, прошлой, жизни. Однажды, заранее почувствовав приближение «волны», он выпросил у доктора упаковку таблеток «для бодрости», но результат вышел как бы не хуже – полночи кошмаров напополам с бредовыми видениями, все убедительно-яркое, и выхода нет, хоть вой, хоть стучись головой о переборку. Тогда он смог отлежаться, сказавшись больным, но это был его экипаж, и старшему офицеру фон Хартманн верил едва ли не больше, чем себе. Сейчас этот номер не пройдет: ни Герда, ни Анна-Мария к самостоятельному командованию и близко не готовы. Плыть кое-как могут, воевать – нет.
А следом за этой мыслью тихо прокралась еще одна – темная, горько-кислая. Воевать? На большой лодке уйма больших и малых вещей, без которых она еще будет в состоянии доползти до базы, а вот решение уйти будет иметь железобетонное основание размером с фундамент береговой бронебашни. Время от времени такие вещи случаются… Иногда проверяющая комиссия даже ловит неумех-саботажников за руку, и в штрафных частях появляются новые герои для первой волны десанта. Но это для неумех; человек, изучивший свою лодку от носа до кормы, легко найдет тысячу и один способ сделать так, что никто ничего не заподозрит. Да и кто посмеет заподозрить Хана Глубины в попытке уклониться от боя? А девчонки останутся живы…
Месяц, два? Успеть дать им чуть больше опыта, чуть больше шансов на выживание в этой взбесившейся мясорубке. Глупость, конечно… ничего это не решит, в этом казино не выиграть, можно только задержаться у стола на лишний круг рулетки. Но все равно… в их возрасте даже месяц – это целая вечность. И чтобы подарить его, надо сделать так немного. Хватит крохотной трещины на одном из бесчисленных трубопроводов. Дело насквозь обычное: где тонко, там и рвется…
– Где тонко, там и рвется, – повторил Ярослав уже вслух. Чернота схлынула, отступая, как волна, и та, темная, мысль тоже пропала, растворилась почти без остатка. Сейчас на койке снова лежал Хан Глубины, пытаясь ухватить за хвост найденное решение тактической задачи. Рискованное, на грани фола… вполне в его духе.
– Командир!
Как оказалось, отпустило его не до конца – при попытке встать голову буквально прострелило болью. Все, на что хватило фон Хартманна, – оставить её внутри, не впустить наружу стоном или гримасой… и дождаться, пока мотающиеся в глазах россыпи алых пятен сложатся в нечто, напоминающее силуэт навигатора «Имперца».
– Я их вычислила. Их там двое!
…двое, ое, е-е-е… – отозвалось эхо в черепной коробке.
– Во-первых, не надо вопить так, чтобы на поверхности слышали.
– Да я же тихо…
– А во-вторых, доложите о вашем открытии нормально. Кто такие «их» и почему так важно, что их двое?
– Слушаюсь, командир! – Верзохина дернула край юбки, попытавшись распрямить пару особенно наглых складок. – Их – это конвои. Мы с Рио-Ритой проанализировали сообщения… особенно те, что открытым текстом, но и по нерасшифрованным кое-что можно понять, по типам используемых кодов. Очень часто используется армейский код номер три, а также флотский номер пятнадцать, это характерно для кораблей эскорта. Значит, и конвоев два. Один медленный, второй быстрее. Медленный стартовал раньше, второй его догоняет… Ну и шторм им добавил проблем. Сейчас они в одном районе, идут параллельными курсами. Плюс большая активность перед ними, очень много переговоров.
– Группы расчистки. – Ярослав снова попытался встать, и на этот раз ему даже удалось принять вертикальное положение… но только сидя на койке. – Охотники-убийцы. Чистят дорогу перед конвоем.
– Там не меньше трех разных тактических единиц, – подтвердила Верзохина. – Скорее пять или шесть.
А каждая группа «охотников» – это три-пять кораблей, напомнил себе фон Хартманн. С опытными командирами, уже из тех, кто сумел отличиться в обычной эскортной работе, вроде легендарного Джеймса «Белая лошадь» Логана.
Задать следующий вопрос он уже не успел – дверь в каюту распахнулась. Такое обычно – хотя какое там «обычно», всего-то два раза – позволяла себе лишь Сильвия ван Аллен. Поэтому сейчас Ярослав изрядно удивился, увидев на пороге всего лишь Кантату, правда, заметно более встрепанную, чем обычно: волосы дыбом, полдюжины свежих дырок на форме и легкий дымок…
– Командир, молния!
– В смысле, тебя током ударило?!
– Нет… то есть да, – тут же поправилась Кантата, – ударило, но это я случайно за провод схватилась. А вам из штаба «срочно, лично в руки!».
– Угу. Может, сразу скажешь, что там?
– Командир! – возмутилась радистка, пятясь и таща за собой упирающуюся Верзохину, – там же ваш личный шифр…
– Угу.
После ухода девушек Ярослав еще некоторое время сидел, тупо разглядывая выщербины на двери, а заодно пытаясь понять, что за странный запах остался в каюте. Однозначно классифицировать его как «радистка подгорелая» не получалось. «Трофейные» из давешнего саквояжа конфедератские духи в гамме присутствовали в следовых количествах. Лишь серия приглушенных проклятий со стороны камбуза дала фон Хартманну подсказку – очередная попытка сделать дораяки закончилась… ну, продукт будет на любителя… кучкой угольков. Обидно, яиц-то осталось немного, а мёда вообще последняя банка.
Зато с шифровкой все оказалось просто и понятно.
«Сверхсрочно… особо секретно… фрегат-капитану фон Хартманну… принять командование над остатками состава тактических групп „Ронин”, „Пфальцграф”, „Шиш” и „Тать”. Атаковать и уничтожить… конвой противника».
Остатками! Ах вы, сволочи…
Ярослав отложил сломанный карандаш, посмотрел на ладонь – вроде обошлось без щепок под кожу. Щёлкнул зажигалкой, задумчиво глядя, как огненный язычок жадно пожирает сначала шифровку, а затем и листок из его блокнота. Как там было в довоенном шлягере? «Мы летим сквозь вечность, как осенний лист, в пламя костра». Песня была так себе, а вот певичка ничего так…
Потом он снова взял блокнот и принялся писать – торопливо и размашисто, словно боясь куда-то не успеть.
Кантата положила руку на ключ и, развернувшись к Ярославу, недоуменно спросила: