Михаил Лапиков – Глубокая охота (страница 20)
– Вы…
Глядя на задохнувшуюся от гнева Татьяну, Ярослав меланхолично подумал: в романтической мелодраме здесь бы непременно следовал поцелуй двух непримиримых антагонистов на фоне заходящего солнца и финальных титров. Солнцу до захода оставалось еще часа три, но в целом идея фон Хартманну понравилась. Без фуражки Сакамото выглядела весьма… женственно, даже шинель и очки не слишком портили впечатление.
– Я командир этой проклятой всеми морскими демонами белой консервной банки, – произнес он вслух. – Первый после Бога. И веду себя как считаю нужным и правильным. А если вы будете мне мешать, засуну вас в кормовой торпедный аппарат до конца похода.
Он был готов к очередной, еще более жаркой вспышке гнева, но Сакамото, как оказалась, тоже умела держать удар. Сняв очки, она медленно начала протирать их маленькой черной тряпочкой.
– А почему именно в кормовой?
– Не люблю стрелять из них, – признался Ярослав. – Вроде тот же торпедный треугольник, а промахов больше.
– Понятно. – Татьяна закончила протирать стекла и вновь нацепила матово свернувшие очки на нос. – В таком случае попробуйте зарубить себе на… носу, фрегат-капитан и фон Хартманн, что я вам не Танечка-сан, а политический комиссар третьего ранга. Выполнение боевой задачи, возложенной на нас командованием и императором, для меня священный долг. А если вы будете мне мешать…
– …то что вы сделаете?
– Тоже вас куда-нибудь… засуну, – пообещала Сакамото. – Вы полезны, но незаменимых людей нет. Как я уже убедилась, экипаж достаточно подготовлен…
– …чтобы почти утопить подводную лодку пять раз в течение перехода даже без воздействия противника. Я не просто полезен, комиссар-сама, я именно что незаменим. Без меня вас утопит первый же встречный конфедератский сторожевик, если вы до него доплывете. Да, и перестаньте долбать в меня вашими фамильными умениями.
– Какими умениями? Вы о чем вообще…
– Да бросьте притворяться, я же читал ваше дело. Подчинение разума, чтение ауры и страх. Отличный набор для контрика, не понимаю, почему вы сразу… И хватит уже шипеть!
– Но я… – начала Татьяна, однако фон Хартманн уже и сам осознал, что в этот раз шипение, переходящее в свист, раздается откуда-то со стороны… Причем звук явно не исходил из человеческого горла. Оглянувшись, он увидел, как в полуверсте от них, на дальнем пирсе, из рубки подводной лодки вырывается в небо столб дыма и огня, развернулся к мостику и заорал:
– Вниз! Все вниз!
Затем снова оглянулся на фонтанирующую багровой струей подводную лодку, сбил Сакамото с ног, навалился сверху… и почти сразу откатился в сторону, получив сразу несколько ударов. Тот, что коленом между ног, был болезненней, зато пощечина вышла оглушительней.
Впрочем, проморгавшись, Ярослав разглядел парящий в небе предмет и понял – оглушительной была вовсе не пощечина.
Громадная туша баллона высокого давления летела уверенно и неторопливо, позволяя обгонять себя другим, более мелким обломкам и лениво вращаясь. Наконец она взобралась на верхнюю точку, зависла там, словно раздумывая, а затем также неторопливо начала падать. Прямо на фрегат-капитана.
– Она погибла сразу!
Доктор Харуми протирала руки антисептической салфеткой нарочито тщательно, словно пыталась оттереть нечто донельзя липкое и противное.
– Перелом основания черепа… Даже окажись я рядом в тот же миг…
– То вы бы ничем уже не смогли бы ей помочь, – закончил фон Хартманн. – Зато можете помочь другим. У нас половина экипажа с травмами, а вторая половина могла просто из-за шока еще не осознать, что чего-то себе переломала. Займитесь этим, доктор. Сейчас. Это приказ.
– Да, фрегат-капитан.
– Теперь вы. – Ярослав посмотрел на стоящую рядом Анну-Марию. Та продолжала всхлипывать, а левое ухо девушки заметно увеличилось в размерах и покраснело. – Лейтенант флота Тер-Симонян! Вы меня вообще слышите?!
– Она со мной в одной спальне была, – тихо сказала лейтенант. – Белка… то есть матрос Дебриенн. Еще до разделения… меня взяли на офицерские курсы, а её на электрика. За две кровати от меня. Понимаете… она простудилась тогда, проболела две недели, поэтому контрольную работу написала хуже. А так ведь Белка умная была, и на её месте…
– Никто не должен быть не её месте, – догадавшись, какой будет следующая фраза, сказал фон Хартманн. – И её здесь быть не должно… было бы.
– Да… наверное…
Фрегат-капитан попытался вспомнить, как выглядела матрос Дебриенн живой, и почему-то не смог. Хотя считал, что за время похода уже неплохо познакомился с экипажем. Но сейчас, лежа у трубы зенитного перископа, погибшая даже в матросской шинели выглядела просто девчонкой, непонятно как оказавшейся здесь, посреди океана и войны.
– Она себе возраст завысила, чтобы в училище попасть, – на этот раз Анна-Мария угадала мысли Ярослава. – На полтора года. Мол, пойду лучше в море, чем к ткацкому станку… или на панель. У детей из фабричного предместья выбор небогатый, тем более у девочек, там рано взрослеют.
– Понятно.
С пирса требовательно загудели. Оглянувшись, Ярослав увидел, что возле полуразвалившейся кучи стоит давешний вездеход, причем высунувшийся из него пан Зюзя умудряется одновременно махать рукой и жать на клаксон.
Спускаясь с мостика, фрегат-капитан подумал, что матроса Дебриенн… Белку надо будет похоронить в море. Так будет правильней… насколько это вообще возможно.
Додумать эту мысль не получилось, потому что внизу на Ярослава сразу налетело нечто встрепанное, размахивающее тетрадью и в очках, только не узких, как у комиссара Сакамото, а классических больших круглых – отличницы-зубрилки с передней парты.
– Командир, я…
– Отставить! – рявкнул фон Хартманн в лучших традициях дрилл-фельдфебеля Печёного и, не дожидаясь, пока жертва его акустического удара опомнится, быстро перебежал по сходне на пирс. Дальше скорость пришлось все же снизить – поверхность вокруг бывшей кучи генерального груза была усыпана рисом, гречкой, патронами в пачках, лентах и просто россыпью, а также ручными гранатами с вкраплениями минометных мин. Все это богатство маслянисто поблескивало и благоухало чудной смесью дизтоплива, моторных масел и бензина.
– Как, живой?
– Не дождёшься! – Яцек протянул фрегат-капитану «язык» телетайпной ленты. – Новый приказ из штаба флота. Немедленно по получении сниматься и двигать в море с тем грузом, что успел принять на борт.
– Выгоняют, значит…
– Поганой метлой. – Зеленка нервно хихикнул и принялся охлопывать себя по карманам кителя. – Пся крев, сигареты забыл. У тебя нет?
– У меня нет, а у тебя лужа бензина под ногами.
– Чего?! А-а, курва! – Пан Зюзя заполошно мотнул головой и, не увидев безопасного места поблизости, буквально втянулся обратно в вездеход. – И тут эти сучьи бочки расхерачило! Холера, если вся эта база к утру не сгорит, то божьим попустительством, не иначе! А… это что? Вернее, кто?
– Капитан…
– Это, – устало вздохнул Ярослав, – мой старший торпедист. Ялик-мичман Эмилия Сюзанна фон Браун.
– Охренеть.
– Капитан-сама…
В отличие от Ярослава, очень тщательно выбиравшего место для следующего шага, ялик-мичман шла напролом, явно пребывая в полной уверенности: всякая мелочь типа гранат причинить ей вред не способна.
– …Я опросила свидетелей, кто был на мостике в момент взрыва, мы кое-что посчитали, очень приблизительно, разумеется, и округляя, но… – Эмилия сунула в лицо Ярославу тетрадный разворот, исчерканный торопливыми формулами, – самая вероятная причина катастрофы – это взрыв сразу нескольких боевых частей торпед. А поскольку взрыву предшествовал кратковременный, но интенсивный пожар, скорее всего, причина катастрофы в кислородной системе торпеды. Если меня включат в состав комиссии, проводящей расследование, я…
– Во-первых, – перебил Эмилию высунувшийся из вездехода Зеленка, – на вооружении Имперского флота нет и никогда не стояло кислородных торпед. Забудьте это слово, ялик-мичман. Есть торпеды, снаряжаемые «воздухом номер два», и точка. Во-вторых, расследование уже проведено, завершено и неопровержимо доказало, что сегодня вражеским лазутчикам удалось совершить удачную диверсию… и сейчас полным ходом ведутся поиски возможных соучастников.
– Но. – Ялик-мичман отступила на шаг, поскользнулась на снарядике от зенитного автомата и наверняка бы упала, не успей фон Хартманн ухватить её за ворот шинели. – Я уверена, что проблема именно в двигательной системе торпед старых образцов. Дед всегда говорил…
– Дед? – переспросил пан Зюзя.
– Эмилия Сюзанна фон Браун, – повторил Ярослав.
– Охренеть. Чокнутый старикан фон Браун и его самопыхи. Кто-то до сих пор не наигрался в эту дрянь?! Мы-то надеялись, все производство теперь уходит на перекраску секретуток в адмиралтействе…
– Не дождётесь! – яростно выпалила Милли Сью из-под руки капитана. – На будущий год на вооруже…
– Тц! – Ярослав невозмутимо зажал ей рот. – У меня весь боекомплект с «воздухом номер четыре».
– Холера! – Побледневший на манер полотна Зеленка вынул из кармана мятый платок и принялся утирать со лба пот. – Понимаю теперь, чего штаб флота приказал тебе валить поскорее. Двух таких фейерверков подряд эта база точно не переживет.
– Мы дадим этим гаврикам такого джосу, что они спокойно позволят нам обедать сегодня и завтракать на следующий день!