Михаил Лапиков – Глубокая охота (страница 14)
– Я все еще не пони…
– Лейтенант медицинской службы флота! – повысил голос фон Хартманн. – По какому профилю вы заканчивали университет? Что стояло у вас в дипломе?
– Я… – Харуми судорожно сглотнула, – не желаю отвечать на этот исключительно хамский вопрос.
– Как пожелаете, доктор, – улыбнулся фрегат-капитан. – В таком случае я просто запрошу нужную информацию по радио.
– Вы не посмеете…
– Посмею, посмею. Вы же тоже наверняка читали мое дело, медицинскую его часть. У меня там в анамнезе много всякого разного, но вот в отсутствии решительности еще не один служитель Гиппократа не заподозрил. Так что будет играть в оскорбленную невинность или… Кто вы, доктор Харуми?
– Громче, пожалуйста.
– Гинеколог…
То, как Харуми произнесла это слово, должно было заставить змей с её петличек сдохнуть в корчах, весело подумал Ярослав. Не от яда, так от зависти. Что ж, одна мина в заграждении обнаружена. Осталось еще полсотни.
– Учитывая состав нашего экипажа, в чем-то даже логично, не так ли? Хотя обычно логика и кадровый отдел Адмиралтейства существуют в разных измерениях. И, доктор… не надо на меня смотреть, словно вы собираетесь мне в горло вцепиться. Во-первых, я невкусный, во-вторых, повода нет. У меня на третьей лодке доктор вообще изначально был урологом… Причем его-то знания оказались как нельзя кстати, со всей бригады к нему страдальцы бегали. А на первой лодке врача не было вообще, только электрик с фельдшерскими курсами. Так что расслабьтесь, ничего страшного не слу…
Договорить фразу Ярославу не позволил глухой рёв из носовой части подводной лодки. Следом раздался металлический грохот, чей-то отчаянный визг… и запоздалый вой сирены!
К этому моменту Ярослав был уже в коридоре, пробегая, точнее, прорываясь через мешанину тел и приборов к центральному отсеку. Сирена продолжала выть, вдобавок воздух стремительно насыщался какой-то мутной взвесью… с характерным запахом!
– Срочное погружение! – расслышал он сквозь вой срывающийся от волнения голосок Анны-Марии. – Задраить люки, кормовые рули…
– Отставить погружение! – заорал фон Хартманн в проем люка. – Продуть балласт! Вентиляторы на полную мощность! Вахтенный офицер, бегом в носовой отсек, выясняйте, что за хрень они учинили с гальюном.
Миг спустя он получил чувствительный удар в бок чем-то круглым и твердым. В медицинской сумке доктора Харуми, протиснувшейся мимо командира с целеустремленностью и грацией учуявшего желуди кабана, явно были то ли гантели, то ли ручные бомбы.
Фрегат-капитан улыбнулся ей вслед, потёр ноющий бок и снова принюхался. «Аромат» отхожего места никуда не пропал, наоборот, за прошедшие секунды он стал заметно сильнее. Зато к нему не примешивалось запаха хлора – значит, аккумуляторные ямы не затоплены, и еще поживем.
Анна-Мария вернулась минут через пять, волоча за собой на буксире хлюпающую носом девчушку в мокрой и грязной форме, с замотанной бинтом головой. Вроде бы одна из торпедисток, припомнил фрегат-капитан, хотя сейчас это чудо даже мать родная вряд ли признает.
– Вот она! – Обличительный пафос восклицания Тер-Симонян был заметно смазан. Чтобы вытолкнуть виновницу случившегося вперед, ей самой пришлось вжаться между маховиками балластных цистерн.
Девчушка в очередной раз всхлипнула и попыталась вытянуться, затравленно глядя на Ярослава. Хотя фон Хартманн сидел на пуфике, глаза у них были примерно на одном уровне.
– Я-я просто… а оно как…
– Другие жертвы и разрушения имеются? – через голову юной диверсантки осведомился фрегат-капитан.
– Носовой гальюн выведен из строя на неопределенный срок! – четко и громко доложила Тер-Симонян. – Второй отсек нуждается в тщательной отмывке… и дезинфекции. Пострадавших физически, кроме матроса Шигин, первичным осмотром не выявлено.
– Зато много пострадавших морально, – добавила навигатор, с момента катастрофы пытавшаяся дышать через обильно смоченный духами платок.
– Даже так? – с демонстративной заинтересованностью переспросил фон Хартманн. – Хм… какая там глубина в нашем районе? Девяносто саженей? Надо бы провести внеплановое учение… Лечь на грунт часов на десять-двенадцать, полная тишина в отсеках, никакого хождения… особенно по всей лодке… к кормовому гальюну.
Он был уверен, что громкая связь выключена. Однако «полный неизбывной тоски», как любили писать в старинных книгах, стон донесся и с носа, и с кормы.
…Они все ошибались. Каждый. Они все ошибались изначально. Не так уж и сильно, но в нашем деле не требуется ошибаться сильно, чтобы тебя убило. Да, никто из этих лётчиков не погиб в бою. Только после.
Их всех погубила недостаточная лётная подготовка.
Очередная капитанская прогулка Такэды, с мечтой слегка развеяться после вахты, закончилась на ангарной палубе. Шумное собрание в стороне от главных рабочих мест экипажа привлекло его внимание. Станичницы окружили самолёт в стояночных замках и обсуждали что-то настолько активно, что появление командира попросту не заметили. Айвен Такэда вспомнил уроки неформального курса грубой шутки Даллена МакХэмилла в академии и постарался до последнего не привлекать к себе внимания.
– Здорово, полусотня! – гаркнул он в спины девчонок своим лучшим командирским голосом.
– Рэнго банзай! – слитный рефлекторный взвизг нескольких десятков глоток на восточный манер срубил хулиганскую выходку на взлёте.
– Ну и что это за стихийное боярское собрание? – чтобы скрыть неподобающие эмоции от звона в ушах спросил Айвен у пёстрой толпы вокруг одинокого «Казачка».
– Тоямы поспорили, что знают кабину с закрытыми глазами, – первой на вопрос капитана откликнулась бортстрелок Сашенька Прибылова.
– А ну-ка! – Такэда потянул складную лестницу на себя. – Юнона-сан, если позволите…
– Разумеется, Такэда-доно. – Словно точёная из фарфора, белокожая и золотоволосая красавица в кабине безошибочно повернула к нему голову с плотным, в несколько слоёв, шёлковым платком на лице.
– Юнона-сан, вы знаете, что ваша попытка опознать командира через платок достаточно сильна, чтобы я почувствовал, даже не концентрируясь? – спросил Такэда. – Кабину самолёта вы тем же образом «вспоминаете»?
– Такэда-доно, а вы что, тоже?.. – удивилась Тояма.
– A-ранг, две с половиной мили, допущен к посадке в туман и ночью, – подтвердил Такэда. – Но всё-таки?
– Разумеется, нет, Такэда-доно! Это же спор чести. – Тояма улыбнулась. – Здесь собрались, может, и не такие сильные видящие, как вы, но уж разглядеть жульничество на дальности от пола до кабины их вполне хватит. Да и Ясноглазая Роза у меня за спиной вряд ли промолчит, если что. Вы отлично знаете, что она чувствует палубу на посадке даже через корпус самолёта.
– Ясноглазая Роза? – Айвен только после этого упоминания заметил, что на втором месте экипажа в «Казачке» старательно не привлекает к себе внимания Сабурова-Сакаенко.
– Добрый вечер, Такэда-доно, – застенчиво улыбнулась та. В её случае, и Такэда знал это совершенно точно, многосложность имени с фамилией лишь компенсировала малую знатность рода.
По фактической лётной подготовке Розалинде-Антуанетте следовало поручать не меньше звена для разогрева, а по результатам и меньшой отрядной головой ставить. Дочка вчерашних, и века не прошло, скотопромышленников, бывших поставщиков имперского флота с жалованной наследственной грамотой Янтарного трона, она чувствовала самолёт, как никто другой. Но по меркам «золотой» сотни ВАС-61 и ВАС-62 её гонора едва хватило, чтобы не лететь в бой задней табуреткой.
На месте, куда больше подобающем детям боярским, чем боярам, чувствовала она себя неуверенно и старалась лишний раз не привлекать к себе внимания.
– Ну что же, – Такэда улыбнулся. – Закрылки, Тояма-сан.
Рука безошибочно легла на контрольный рычаг – без малейшего проявления родовых сил.
– Главный оружейный предохранитель.
Юнона послушно взялась за ярко-алый железный колпачок с палубной стояночной чекой в замке и демонстративно подёргала его на себя.
– Тангаж. – Как и учили в академии, Такэда называл приборы управления вразнобой, на изрядном удалении друг от друга, и по-разному, но Тояма справлялась. – Контроль шага винта. Селектор топливных баков. Стартёр… Ну что же, отлично.
– С вашим авторитетом честная победа весомее и убедительнее. – Тояма сняла повязку и небрежным жестом поправила растрёпанные волосы. – Спасибо, Такэда-доно.
– Что, сам результат вас не удивляет, Юнона-сан? – поинтересовался тот в ответ.
– При достаточном количестве усердия запомнить можно что угодно. – Тояма раскрутила плотно сложенный платок и заученными до автоматизма движениями превратила его обратно в элегантный шейный бант. – Я не из тех, кто в бою вычитывает мелкий шрифт чек-листов на панели управления.
Такэда содрогнулся. Такой самоуверенности он совсем не ждал. В академии это всё ещё на первом курсе выбивали, быстро и безжалостно. Звук вывинченной из креплений переговорной трубки в момент перед ударом инструктора по голове со второй табуретки учебного самолёта – и сам удар – помнили все без исключения курсанты, независимо от благородности и боевой специализации.
– Это прекрасно, – демонстративно согласился Такэда. – Но всё же не стоит чрезмерно доверять своей памяти. Чек-листы не подведут никогда.