Михаил Ланцов – Железный лев. Том 3. Падаванство (страница 14)

– Чего? – хором переспросили они.

– Франшизу. Хм. По созданным вами мирам другие авторы будут писать свои истории. Вы их проверять. Если надо – редактировать или просить доработать. Рецензировать. И выпускать в соавторстве с указанием в названии отнесенности к вашим книгам. Это очень важно. Очень.

– Думаете?

– А через лет пять мы подготовим продолжение ваших историй, которые продвинут мир. Если к этому времени удастся сформировать большой творческий коллектив, то вообще мы всё и всех порвем. А главное, эти миры надежно и крепко войдут в мировоззрение подрастающего поколения. Где-то через книги, где-то через лубки, где-то через игры. Вот я и говорю: займитесь сборкой лубков в журналы. Их распространять на волне роста будет легче и выгоднее. Это вначале отдельные листки лучше продаются.

– Вас послушать, можно решить, что вы хотите захватить все внимание наших читателей.

– И не только наших, – улыбнулся Лев Николаевич. – Нужно готовиться к тому, чтобы начать переводить это на все на немецкий, французский, испанский и другие языки. Пока рано про это говорить, но мир нужно захватывать по кусочку.

– Мир… – фыркнул Алексей Константинович. – Скажете тоже.

– Мы должны давить и продвигать свою культуру, а вместе с ней и наши смыслы, наши идеи. В развлекательной, игровой, завуалированной форме, – максимально серьезно произнес Лев Николаевич. – А не ждать, пока к нам завезут какое-то очередное безумие. Лучше мы будем кормить весь мир своей сказкой, чем вкушать чужую. Здоровее окажемся.

– Разве мы справимся?

– А мы уже справляемся. – улыбнулся граф. – Вот два ваших романа пошли. И хорошо. Но я на них не остановился. Например, я сейчас работаю с Федором Михайловичем Достоевским. Знаете такого?

– Разумеется, – кивнули они оба.

– Мы сейчас с ним разрабатываем такую же большую историю о приключениях сыщика. Никакой мистики. Только натурализм, знание жизни и внимание к деталям, а также дедуктивный метод, позволяющий из нескольких неважных мелочей понять произошедшее.

– Признаться, я не ожидал, чтобы Достоевский писал о сыщике, после всего того, что с ним произошло, – покачал головой Алексей Константинович.

– Повествователь там поручик, прибывший с войны и поселившийся в Санкт-Петербурге на квартире с таким вот частным сыщиком. Частным. И все происходящее подается его глазами.

– Хм… Возможно, у такого подхода и есть будущее, но сыщик… – покачал головой Вельтман.

– Попробуем. Не выйдет – так и ладно. За другую историю возьмемся. Вот. Что еще? Николай Васильевич Гоголь. Вы его точно знаете. С ним мы сотрудничаем по поводу истории про Тайный Санкт-Петербург. Дескать, за ширмой обыденности в нем прячутся вампиры, гаргулии и прочая нечисть. И идет насыщенная тайная жизнь. Чуть ли не подковерная война. Просто незаметная человеку со стороны, так как ее тщательно скрывают.

– Жуть какая… – покачал головой Вельтман.

– Посмотрим. Те наброски, что получились, выглядят очень интригующе.

– А как же церковь к этому всему отнесется? – поинтересовался Алексей Константинович.

– Вряд ли плохо. Потому что главный герой, охотник на всю эту мерзость, тесно с церковью сотрудничает, и она ему помогает, например позволяет укрыться и спастись от тех взбесившихся вампиров. А святая вода для некоторых видов нечисти смертельна. Вульгарно, конечно. Но на обывательском уровне это очень неплохой способ вернуть веру простых людей в церковь. Связать на уровне бессознательного ее с добрыми делами, которые, может, и не видны, но они есть. И что она стоит на защите человечества от мрачных, темных сил.

– Возможно, возможно… – произнес Алексей Толстой. – Но это все так…

– Вульгарно, да. Вы правильно, Лев Николаевич, это обозвали. Однако очень занятно.

– Третью новую историю я начал с князем Одоевским, – кивнув, продолжил граф.

– Владимиром Федоровичем? – уточнил Вельтман.

– Да, с ним. Мы пытаемся придумать мир далекого будущего, когда человечество уже не просто вышло в космос, но и шагнуло за пределы нашей солнечной системы. Столкнувшись с инопланетными формами жизни.

– О… – удивился Вельтман.

– И он согласился?! – ахнул Алексей Толстой.

– Разумеется, – улыбнулся граф. – И вот тут со стороны церкви могут быть вопросы. Хотя мы сейчас думаем, как их обойти.

– А что у вас там происходит?

– Человечество научилось летать к другим планетам, обнаружив на Марсе руины старой цивилизации. И вместе с тем активировав межзвездный ретранслятор… Впрочем, не так важно. Мы еще не сильно продвинулись. Приходится придумывать очень многое и хоть как-то разумно объяснять. Здесь все, конечно, очень сыро.

– А еще? – максимально добродушно улыбнулся Вельтман.

– Четвертую и заключительную историю мы развиваем с Фаддеем Булгариным. Безумный ученый построил небольшой подводный город и там проводит всякие опыты, вляпываясь в разные истории. Путешествует на подводном корабле. Ставит опыты на людях, пытаясь их изменить. Ну и так далее. Несмотря на такой наукообразный флер, в основе своей это авантюрное приключение, так как главному герою приходится постоянно искать ресурсы. И он вынужден идти на всяческие ухищрения. Вот. Больше пока не могу потянуть. И так почти ежедневно по часу или более пишу письма. А ведь у меня и без того дел валом. На это-то я только из уважения к Фаддею Венедиктовичу решился. Очень уж князь Одоевский просил, говорил, что горит и хочет. Впрочем, идей в запасе лежит еще очень прилично.

– Нас уничтожат… – тихо произнес Алексей Константинович.

– Отчего же?

– Довольно многие критики немало раздражены нашими книгами. И всей этой шумихой. Если же вы сделаете задуманное, то мы всю остальную прозу просто выбросим на обочину.

– Да и леший с ней, – улыбнулся граф максимально жизнерадостно. – Фантастика – царица литературы. А если кто в этом сомневается, к нему придут ее легионы. Ну или в крайнем случае Джей и Молчаливый Боб.

– Кто это? – нахмурились оба.

– Духовные ее покровители… – загадочно улыбнулся Лев Николаевич, вспоминая эпизод, в котором эти два простых и доходчивых персонажа просто ездили по адресам интернет-критиков…

Глава 7

Николай Павлович стоял у окна и смотрел на Неву.

Погода была изумительная.

Вечерело.

Легкий ветерок чуть-чуть тревожил поверхность. Однако и жары особой не наблюдалось. Из-за чего находиться тут, внутри Зимнего дворца, не хотелось совершенно. Сейчас бы выйти да гулять до самого заката по набережным, а то и дольше. Ибо ночь обещала статься теплой и нежной.

Но дела…

Он никогда не позволял себе манкировать обязанностями императора. И очень ответственно к ним относился. Да и вообще был человеком строгих правил, которые спрашивал в первую очередь с себя. Так, он никогда не курил, считая это совершенно недопустимым. Да и пьяным его никогда не видели.

Но время…

Николай Павлович тяжело вздохнул и, оторвавшись от созерцания реки, направился в собственный малый кабинет.

Подошел к приемной.

Там уже собралось Политбюро, как с легкой руки Толстого стали называть ближайший круг императора. Прижилось. Поначалу-то он предлагал называть его Малый совет, но им не понравилось – слишком пресно. Да и быть «малым», пусть и советом никто не хотел.

Сейчас в Политбюро входили цесаревич, военный и морской министры, иностранных и внутренних дел министры, а также начальник Третьего отделения, которое давно заслужило статус отдельного министерства. И Лев Николаевич даже предлагал его таковым сделать, назвав Комитетом государственной безопасности. Чтобы всяких ненужных иллюзий ни у кого не возникало. В перспективе еще надо бы в Политбюро включить министра финансов, но он пока, опять же с легкой руки графа, числился кандидатом, как и Штиглиц – главный банкир России, считай, эрзац-версия главы Центрального банка.

Николаю это все очень пришлось по душе.

Он любил упорядочивать и раскладывать по полочкам все, с чем имел дело. И такой подход к ближайшему окружению более чем попал в точку.

– Давайте сразу к делу. Нас всех просил собраться Алексей Федорович. Ему и слово, – немного вяло и без всякого энтузиазма произнес император, когда все зашли внутрь и расселись.

– Господа, – произнес граф Орлов, – ситуация вокруг Соединенных Штатов Америки стремительно накаляется. Все меняется буквально на глазах. И требуется скорейшим образом решить, как нам поступать дальше.

– Что же там такого происходит?

– Наш экспедиционный корпус, уничтожив ядро полевой армии противника, сумел к текущему моменту освободить всю территорию Мексики. Сейчас он ведет боевые действия на территории Соединенных Штатов.

– Хорошо. Просто отлично! – воскликнул Николай Павлович.

– Большие потери? – встрял военный министр.

– Заметные. Около тысячи человек. Но в основном они санитарные. Климат-с. Бо́льшая часть вернется в строй в течение полугода.

– А в чем, собственно, накал обстановки?

– Про то, что Англия объявила войну и вторглась в Соединенные Штаты с севера, вы знаете. Каких-то значимых сил сопротивляться там у Вашингтона нет, поэтому продвигаются англичане неплохо.

– Относительно неплохо, – возразил Чернышев. – Местные жители устроили партизанскую войну.

– Что не помешало англичанам дойти до Вашингтона, взять его и держать, расширяя контроль земель на запад – к Великим озерам. Опираясь на морское снабжение. Партизан же они самым безжалостным образом истребляют. Назначили награду за сведения о них, чем и пользуются. Местные жители довольно алчные. Остальных же просто не трогают. Потому тылы толком разгореться и не могут, и вряд ли там что-то значимое произойдет. Видимо, сделали выводы с предыдущих кампаний.