Михаил Ланцов – Ярослав. Том 4. Государь Руси (страница 12)
– Но боги…
– Или атланты, – перебил Пелагею Фотий. – Мы думаем, что к вашему поселению его перенесли атланты. И во всей этой истории мы не можем понять только одного – их выгоды. Что они получат от возрождения Империи?
– Для начала, – процедила Пелагея, – было бы недурно удостовериться, что ваши представления верны. И что мой муж действительно желает того, о чем вы грезите.
Наступила тишина.
Вардан переглянулся с Фотием. Тот лишь вздохнул и обратился к Пелагее, как к неразумному ребенку:
– А чего, по твоему мнению, твой муж пытается добиться?
– Обеспечить покой для нашего семейного гнездышка. Торговлю, безопасность и покой. Поэтому он защищает наши торговые интересы, помогая тем, кто торгует с нами. Поэтому он защищает тех кочевников, с которыми мы можем договариваться. Ведь Днепровские пороги без них проходить сложно и беспокойно.
– И только?
– И только.
– Моя милая, – умилительно улыбнувшись, произнес патриарх, – если бы твой муж хотел только того, что ты сейчас сказала, то не лазил бы в такие далекие походы. Ему нужны были ремесленники. Но зачем он полез в Александрию? Это большие риски. Причем он не просто ее разграбил и ушел, а завоевал. И не только Александрию. Он вполне мог бы отправиться в поход на Британию, как его норманны и приглашали. И привезти оттуда с куда меньшими рисками тех же ремесленников. Зачем такие сложности?
– Не знаю, – чуть помедлив, ответила Пелагея.
– А эти его выходки с богословием и жертвоприношениями? Он ведь их делал вполне осознанно. Мы не сразу поняли, но цель их была проста – собрать Вселенский Собор. Впервые за многие годы. Собрать всех церковных иерархов воедино и сковать их единой целью.
– Вы думаете, что Ярослав желал этого? – удивилась женщина.
– Безусловно, – кивнул Фотий. – Василий последовательно собирает камни, разбросанные его предшественниками. Как может. И у него получается. Ты, видимо, не в курсе, но он состоял в переписке с Василевсом еще когда тот им не был. И дал ему много полезных советов. Благодаря одному из них мы сумели успокоить Балканы и фактически включить Болгарию обратно в состав Империи. Армения ныне независимая и союзная Империи держава. Моравия же выступает надежным щитом против германцев. В Италии именно благодаря предложенной им авантюре нам удалось не только дискредитировать Папу, но и подойти вплотную к Риму. То есть вплотную приблизиться к могуществу времен Юстиниана. А его последовательные шаги по ослаблению держав франков? Он один сделал едва ли не больше, чем все викинги вместе взятые. А ведь франки – это Галлия. Один из важнейших регионов западной части Империи. Твой муж за столь непродолжительный срок сумел сделать для возрождения Империи дел столько, чтобы после смерти встать в один ряд с Юстинианом Великим.
– Это звучит странно…
– Именно поэтому мы не смогли сразу разобраться в происходящем, – улыбнулся Вардан. – Мы думали, что он борется за власть в Восточной Римской империи. Однако совсем недавно к нам пришло понимание. Нет. Это не так. Он пытается возродить старую единую Империю. Из-за чего волей-неволей создал вокруг себя в верхнем течении Днепра центр силы, буквально пропитанный римским духом. И мы хотим его отблагодарить.
– Вот этим вот провозглашением?
– Ты не знаешь, но Константинополь так называется не официально. Официально он именуется Новый Рим. Удивлена?
– Да… – как-то ошарашенно произнесла Пелагея.
– Поверь, – произнес Василевс, – провозглашение его земель полноценной частью Империи в максимальном ранге автономии – это то, от чего он не откажется. Я правлю – Восточной Римской империей. Он – Северной. И вместе мы возродим Западную. Совокупно они будут представлять собой единое целое, как в былые времена.
– Вы все так думаете?
– Все, – кивнул Фотий. – Весь Вселенский Собор сошелся на том, что эта мысль верна. Хотя Василий о том и не говорил ни слова.
– Пусть так. Но мне что с того? И какая связь с этой его изменой?
– Его измена – политически выгодна. Ты должна простить его. Он пожертвовал собой ради закрепления мира в Иудее и тех краях. У нас нет войск, чтобы защищать те земли. Но они нам жизненно важны. Поэтому его шаг – шаг политика и Василевса, который думает о благополучии державы, а не только о своем собственном.
– Мне от ваших слов должно стать легче?
– Нет, дочь моя, – произнес Фотий.
– Дочь?!
– Ты же принимала крещение перед тем, как обвенчалась с Василием. А потому – дочь, духовная дочь.
– Я не принимала крещения. И нас обвенчал арианин, а не никеец.
– Боже… – тихо ахнул Фотий.
– Спокойно! – остановил его Василевс. – Мы это можем исправить.
– Я не собираюсь принимать крещение, – нахмурилась Пелагея. – Я жрица Макоши. А двум богам не служат.
– Макоши… Макоши… и чем она славна? – словно пытаясь что-то вспомнить, спросил Фотий.
– Она отвечает за любовь, женское плодородие и здоровье. Ярослав говорил, что у греков ее называли Афина, а у ромейцев – Венера.
– Тебе нужно креститься, – с нажимом произнес Фотий.
– Кому нужно?
– Тебе нужно. Потому что твой брак, заключенный озвученным обрядом, не может быть законным. Ты же не хочешь, чтобы та девица претендовала на статус законной жены?
– С какой стати он незаконный?
– Потому что в брак с христианином по христианским обычаям может вступить только христианка.
– Ярослав ведь вынес на Вселенский Собор новые правила.
– Вынес, – чуть поджав губы, произнес Фотий. – Но Собор их пока не принял. И неизвестно, примет ли. В любом случае, если станет известно, что ты не христианка, то в глазах окружающих окажешься наложницей, а не супругой. И твой статус окажется таким же, как и у той девицы. – От этих слов Пелагея дернулась как от пощечины. – Хуже того, многие влиятельные дома Римской империи попытаются выдать за Василия свою дочь законным браком.
– Это низко, – процедила Пелагея, смотря ледяным взглядом в глаза Фотию.
– Если ты примешь христианство, то я обещаю тебе – Вселенский Собор подтвердит законность вашего брака и признает ваших детей багрянородными.
– Багрянородными считаются только те дети правящей четы, что родились во время их правления, – заметила, прищурившись, Пелагея.
– Все так, уважаемая. Но сейчас на решение расширенного Вселенского Собора вынесен вопрос об утверждении Северной Римской империи. Точнее, о признании Romanum Universale Statum таковой. Задним числом.
– Что-что? Как это?
– С момента вашего брака.
Пелагея подозрительно посмотрела на Фотия, но тот был предельно серьезен и торжественен. Перевела взгляд на Вардана. В том тоже не наблюдалось ни толики усмешки или юмора. Она отвела взгляд и покачала головой. Помолчала.
Тишина затягивалась.
Наконец Пелагея, не оборачиваясь, тихо спросила:
– Что мне нужно делать?
Глава 7
Добрыня сел на коня, огладил чисто выбритое лицо[9] и, чуть ударив животинку пятками, двинулся вперед. А отряд из двух десятков всадников отправился следом.
Солнце едва взошло над молодым городом. Но в нем уже жизнь кипела. Он, словно новорожденный организм, рос и развивался удивительными темпами.
Добрыня был одним из трех сенаторов, что оставил «на хозяйстве» Ярослав, уходя с женой в поход. Триумвират дополняли бывший кузнец Мал и Виктор, известный также как волхв Перуна Весемир – дядя Пелагеи. Добрыня получил титул пропретора и отвечал за вооруженные силы Руси, Мал – занимал пост прокуратора и командовал хозяйственными вопросами, а Виктор заведовал гражданскими делами и судом, имея статус претора, то есть получался формальным главой государства в отсутствие Ярослава.
И ладилось у этой троицы не так чтобы и хорошо. Категорически не хватало опыта и знаний. Ярослав, конечно, оставил им инструкции. Но одно дело объяснить «на пальцах», что нужно делать, и совсем другое – реализовывать это на практике. Ведь уровень игры теперь был намного выше былых лет. Это раньше верховный волхв Перуна восточных кривичей мог выступать вполне компетентным специалистом в стоящих перед ним задачах. Сейчас же он, как хорошо разбирающийся в людях человек и близкий родственник, был вынужден решать совершенно непривычные для него проблемы. В которых зачастую ничего не смыслил.
Да, схему таких решений подсказал Ярослав. Нужно было просто пойти и пообщаться с профильными специалистами, подумать и на основании их слов сделать вывод. Но их самих – пойди пойми. Это у Ярослава было хорошее образование и очень гибкий, подвижный мозг. В то время как Виктор являлся типичным продуктом своей эпохи. Да, тронутый «коррозией» влияния консула Нового Рима. Но в основе своей – все тот же дремучий волхв из глухих лесов. Утрированно, само собой. Потому что к 867 году Виктор уже знал неплохо латынь и немного койне. Был недурно подтянут Ярославом в области естествознания, прежде всего в области основ физики, химии и географии. Умел читать и писать, в том числе и пользуясь той письменностью, что наш герой создал и претворял в жизнь. Неплохо считал. Да и вообще – даже по византийским меркам выглядел человеком зело ученым и образованным. Но этого все одно категорически не хватало для управления тем хозяйством, что разворачивал Ярослав. Во-первых, потому что, несмотря ни на что, ему тупо не хватало знаний. А во‑вторых, из-за низкого уровня осознанности. Знать что-то и уметь это применять на практике – совсем не одно и тоже.