Михаил Ланцов – Рождение (страница 67)

— А это гневливую особу с крылышками?

— Ардат Лилу.

— Красивая. У нее есть муж?

— Безумец! — хохотнул здоровяк и хлопнул его по плечу, от чего парень аж на колено осел. Но крякнул, поднялся. И продолжил следовать за ним.

Глава 4

— Отдай его мне!

— Зачем? — насмешливо улыбаясь, поинтересовался владыка. — Сколько ты будешь наслаждаться пытками этого человечка? Это того не стоит. С годами ты стала мелочной. Ты теряешь индивидуальность, милая, и все больше подражаешь своему отцу.

— Даже мгновение мучений для меня услада.

— Если он примет мое предложение, тебе будет с кем поразвлечься.

— Они — не он.

— Хочешь поговорить об этом? — оскалился владыка. — Боюсь, что мои услуги мозгоправа тебе не по карману. Кроме того, ты же слышала — они про тебя уже песни стали слагать. Там все изменилось. Они изменились. Пора бы отпустить переживания. Ну, бросил. Ну, выгнал. Но ты бы никогда не стала такое блистательной, если бы не его поступок. Как говорят эти человечки? Он вывел тебя из зоны комфорта и позволил расти над собой.

— Меня это должно растрогать? — скривилась его собеседница.

— Тебя? Растрогать? — хохотнул владыка. — Нет. Только заставить подумать. Или тебе нравится тут сидеть?

— В тот мир нам проход закрыт. Что же до песков... Разве не ты говорил, что вторжение к ним обречено?

— Да-да. Это все верно. Большой межмировой портал мы не сможем открыть незаметно. И местные маги разных стихий, работая в синергии, достаточно быстро и легко нас остановят, прежде чем мы развернем армии. Это все прописные истины.

— Тогда зачем он тебе? Для чего вся эта возня?

— Харлам создал организацию. Ее называют сектой Свидетелей света. Ею сейчас управляет его дочь — красный маг. Да ты знаешь эту страстную особу, она у нас гостила.

— И что? Ее судьба висит на волоске. В первую очередь из-за ее невысокого интеллекта.

— Да. У нее есть недостатки. Но что будет, если мы сможем наладить с ней лично рабочий контакт и поддержать ее? Например, приставив к ней толковых и влиятельных советников?

— Против нее ополчатся все города. Если они узнают.

— А если нет?

— Наше появление в том мире не пропустят.

— Наше с тобой — да. Но если этот человек проведет через аномалию наших эмиссаров, то есть шансы. Серьезные шансы.

— Город Зара, куда ведут аномалии, стерегут химеры. Они почувствуют появление новых разумных сущностей.

— А если нет?

— Красные сущности, вышедшие с этим, — скривилась собеседница, — из аномалии, без всякого сомнения, привлекут внимание совета Зара.

— Это если они не будут заняты делом.

— Хочешь отправить в другие аномалии смертников? — задумчиво спросил она.

— Много смертников. Их гибель подкормит аномалии и заставит советников вмешиваться. Химеры же... их тоже можно отвлечь. Например, открыть парочку порталов у города. Ясное дело — не от нас открывать. Должников-то хватает.

— А ты думаешь, этот, — снова скривилась собеседница, — сможет провести наших эмиссаров через аномалию?

— Ты же видела во время приема его. Он узнал и тебя, и меня. Ну, может и не узнал, но, во всяком случае, понял, кто мы такие. Примерно. И сохранял при этом относительное спокойствие. Если на время прохождения аномалии, включить наших эмиссаров ему в команду, подчинив временной клятвой, то вряд ли они столкнутся с серьезным сопротивлением. Аномалия ведь берет страхи главы группы и ориентируется на его уровень развития.

— Тогда почему ты предложил ему так мало?

— Я предложил ему то, что он хочет. В его душе сейчас нет особой страсти ни к женщинам, ни к обогащению, ни к тщеславию. Сейчас он жаждет только одного — вернуться домой.

— Ранцы у его зомби буквально забиты мелкими, дешевыми амулетами.

— Да. Обратил внимание. Видимо, грабил.

— И ты говоришь, что он не жаждет обогащения? Может и не в первую очередь, а в нагрузку. Почему не предложил? Он ведь открыто пошутил над несоразмерностью платы.

— Он не поверит. Он нам не верит. И чем больше мы ему будем обещать, тем меньше веры. Ты же почувствовала этот скепсис, который растекался по нему после узнавания? Особенно после твоего появления.

— Какая разница? Как будто у него есть выбор?

— Выбор есть всегда. Тем более у человека, который готов прыгнуть в индивидуальный портал следом за своим врагом.

— Он не знал, что творил.

— Он вообще не сильно понимает, что делает. Однако — делает. Я чувствую его желания. И я предложил ему их воплотить в жизнь. И исполню обещанное.

— Серьезно? — скривилась собеседница.

— Он вернется домой, и ты сможешь его оттуда забрать уже сама. Но потом.

— Ты не хуже меня знаешь, что мне туда вход запрещен. Нам обоим.

— Тебе — да. А твоим подручным — нет. К тому же, мы знаем, какой типаж женщин ему нравится.

Его собеседница скривилась с отвращением. И удалилась.

— Приглядывай за ней, — тихо произнес владыка. — Ее боль, обида и ненависть слишком сильны. Я не хочу, чтобы она мне все испортила.

— Да, господин, — с легким свистящим шипением ответил женский голос откуда-то из-за спины...

Илья стоял на крепостной стене и смотрел на каменистую долину, в дальнем конце которой находились руины города. Именно там блуждали аномалии, с трудом, но наблюдаемые даже на таком внушительном расстоянии.

Он думал.

И о тех двух знаковых разговорах с владыкой и магистром. И о том, как они бродили по городу со здоровяком, обсуждая бытовые вопросы. Но каждый раз, когда он углублялся в обдумывание бесед, вспоминал эпизод там — в пещере. Илью он попросту не отпускал. Ему ведь удалось почувствовать стихию каждого из магов. Не ступень или уровень развития вроде ученика или адепта, а стихию, что уже неплохо. Хотелось бы, конечно, больше, но и это — прорыв.

И вот — снова невольно вернулся к этим мыслям.

Психанул. Решив всем остальным заняться потом.

Закрыл глаза.

Прислушался к ощущениям. Выровнял дыхание. И... ничего.

Еще подход.

Еще.

И еще.

Где-то через полчаса начало что-то получаться. Только он увидел не цвет таланта магов в округе, а пыльцу. Ту самую, про которую говорил магистр. Так-то он ее и обычным взглядом наблюдал, разве что она не светилась красным. А тут — вон — словно крохотные кровавые искорки летели, влекомые непонятно чем. Словно пыльца ели в период цветения, что сдувалась ветром в поля густыми зелеными облаками. Вот и тут. Только ветра не было, во всяком случае, ощутимого. И пыльца плыла сплошным маревом без конца и края, то поднимаясь, то опускаясь.

Илья присмотрелся.

В ее потоке барьер «дыхания Иора» наблюдался предельно отчетливо. Пыльца касалась его границ и медленно по ним сползала. Из-за чего казалось, будто бы Илья сидит в каком-то волшебном яйце. Но, кстати, не вся отражалась, кое-что и проникало внутрь, и, добираясь до тела, всасывалась...

Пыльцы было так много, что она воспринималась как фон. Видимо, по этой причине изначально Илья на нее внимания и не обратил. Там, в пещере. Подумал, что ему просто плохо после аномалии.

Попробовал ощутить свою нежить.

После пыльцы это оказалось уже не так сложно. Каких-то десять минут — и вот — готово. Стоят такие и слабенько светятся синим цветом. Все, кроме девиц, у которых имелся микс. Они выглядели словно крепко перемешанный клубок нитей. У одной белых с синими, а у второй — красных с синими. Как последний вариант был вообще возможен? Илья не понимал. Ведь синяя стихия магии и красная — антагонисты. Или нет? Ему остро не хватало знаний. Куда ни ткни, везде все упиралось в большие пласты знаний...

И тут он заметил, что где-то на краю восприятия появилось что-то очень значительное. Пригляделся и ахнул. К нему приближался огромный сгусток этакой концентрированной первородной тьмы, из которой тянулись тысячи колеблющихся щупалец. Рядом с давящим могуществом этого существа он казался искоркой, пылинкой, бледной тенью... каковой, вероятнее всего, и являлся по меркам этого мира.