Михаил Ланцов – Повелитель корней (страница 10)
— Или что?
— Хунну уже на реке Ра. Их владения простираются на обширные земли к восходу и на юг, куда большие, чем от Ра до Днепра. В несколько раз. И они, в отличие от сарматов, собраны в кулак. Сейчас у них период благоденствия, и они живут в определенном покое. Но, если несколько лет подряд будет плохая погода, их скот начнет вымирать, и они придут в движение в поисках лучшей доли. То есть, пытаясь выжить. Сарматы сдержать их не смогут. А мы, если достаточно не укрепимся, будем стерты в сопли.
— Мы не живем в степях! — возразил Рудомир.
— Но у нас есть что брать! — ответил ему вместо князя Вернидуб. — Здесь Берослав прав. Мимо они не пройдут. Вопрос лишь только в том — как скоро они окажутся на Днепре?
— Через несколько десятилетий. — чуть подумав, ответил князь. — Такие дела всегда неспешные. Их пастбища станут оскудевать, и они начнут смещаться в поисках новых.
— Неужели сарматы перед ними так беспомощны?
— Когда-то давно жили скифы, занимая всю степь от Днестра на закате до великого моря на восходе. В какой-то момент из них выделились сарматы, захватившие несколько веков назад власть в землях скифов на закат от реки Ра. Подчинив или уничтожив себе скифов, что жили на этих землях.
— Не всех. — заметил Рудомир.
— Не всех, — согласился князь. — В Тавриде и возле Оливии они еще вполне живут. Но в целом — там власть сарматов, которые суть скифы, их разновидность. И хунну — это тоже разновидность скифов, как и сарматы. Только вот сарматы давно впали в смуту и утратили свое могущество. Еще каких-то триста лет назад они представляли собой несокрушимую силу. Сейчас же — нет… Тем более, хунну воюют по древнему скифскому обычаю, налегая на лук и стрелы. А у сарматов плохо все с бронями… В общем, я бы на них не надеялся. Тридцать, сорок, максимум пятьдесят лет и хунну докатятся до Днепра.
— И придет наш черед… — глухо произнес Вернидуб.
— Вот-вот. Доходчиво изложил? — поинтересовался Берослав.
— Вполне. Гёты их не удержат?
— Нет. А камень удержит. Точнее, крепости каменные, построенные в нужных местах и по уму. Для чего нам и нужно укрепляться, не тратя в пустую ни единого вздоха.
— И как ты это хочешь делать? — мрачно осведомился Рудомир.
— Смотри. — произнес он, доставая пачку исписанных листов. — До хунну нам еще нужно дожить. И пока у нас главное уязвимое место — это пороги на Днепре. И броды. Чуть что — все перекрывается. С этим нужно что-то делать. Поэтому я думаю — надо искать путь на север. По Оршице.
— Волоки? — подавшись вперед, спросил Вернидуб.
— Пока — да. Но в будущем нужен канал. Это, грубо говоря, канава, по которой можно протащить лодку. Вот такую — видишь. — показал князь на эскиз чего-то очень похожего на английский нэрроубот[2]. — С такими лодками работ меньше всего. Они достаточно узкие, чтобы проходить по тонким канавам… хм… каналам.
— И много потребуется работ?
— Надо будет прокопать около двадцати тысяч шагов канавы под них. От озера в верховьях Оршицы до устья Лукесы через озера и всякие ручьи. Перепады высот там небольшие, так что и копать немного. По прошлому году я там прошелся — замерял.
— Помню-помню. С какой-то странной приспособой лазил. — улыбнулся Рудомир. — Тогда так и не рассказал зачем.
— Ничего странного в ней нет, — улыбнулся Берослав. — Палка, на которой прикреплена стеклянная трубочка, заполненная маслом с пузырьком воздуха и заглушенная с торцов. Очень удобно — чуть наклонил — пузырек сместился. Две такие штучки позволяют мерный шест ставить строго в небо. И по нему, с помощью той зрительной трубки, отмечать, где земля выше идет, а где ниже.
— Вы долго тогда шли.
— Три недели. Что позволило нам составить вот это описание будущего канала. — потряс князь бумажками. — И посчитать затраты усилий. Грубо говоря, сколько дней работать людям с лопатами нужно, чтобы все получилось. Вот. Видишь? Сотня человек управится за дюжину лет. Три сотни — года за четыре. Если же применять сотен пять да лошадей с особыми плугами, вот такими, с высоким отвалом — за года полтора, максимум два.
— А реки не потекут вспять?
— Могут. Поэтому в этих местах, — потыкал он пальцем по импровизированной карте, — надо будет сделать поворотные задвижки. А вот тут — пруды запрудить с запасами воды для питания. Устройство и задвижек, и прочих механизмов я вот здесь описал. — потряс он другой пачкой листков. — Кроме того, вдоль всего канала нужно набить бревен, укрепляя берег. Чтобы лошадкой тянуть такую баржу.
— Это еще работы.
— Да, но они того стоят. Одна лошадка сможет тащить на веревке две-три такие лодки. Шагом. Проходя весь путь от Берграда до устья Лукесы дня за три. Три такие лодки вмещают груза почти столько же, что и ромейские корабли, приходящие к нам. День отведем на погрузку-разгрузку. Ну и обратно. Совокупно восемь день на полный оборот. За навигацию, то есть, время, пока нет льда, одна… ну хорошо — две лошадки, которых для отдыха поочередно надо менять, смогут на этом пути переместить около девяноста лодок в каждую сторону. За год. Это порядка двадцати пяти — двадцати семи ромейских торговых кораблей, что по порогам могут нормально проходить к нам[3].
— Много.
— Да. Именно. А значит мы сможем везти к Двине железо, а обратно рыбу, соль и прочее. В первую очередь, конечно, рыбу. Соленую и особенно сушенную. Скажешь, оно того не стоит?
— Стоит. Более чем. Тем более, такими малыми усилиями.
— Потом, как это завершится, нужно будет прокопать такой канал от Днепра к верховью притока реки Сож. Вот тут — мимо рощи. Чтобы укрепить связи кланов. Ну и пробивать путь на восток — в притоки реки Ра. Хотя мне больше нравится название Волга.
— Зачем? Разве этих двух путей не хватит?
— Прокопав канал туда — в долину реки Ра и поставив там какую-никакую крепость, мы сможем ходить в низовья большой реки, к Гирканскому морю. Там много дешевой соли, которую лопатами гребут в соленых озерах. Что ты так на меня смотришь? Это важно. Если по какому-то стечению обстоятельств нам перекроют и путь на север, и на юг — через восток мы оставим себе возможность выжить.
— И только? — усмехнулся Рудомир.
— А тебе этого мало?
— Довольно сложно себе представить, что нас так обложили. — резонно заметил Вернидуб.
— Гёты победили и заняли пороги на юге. Это возможно? Вполне. На севере же их родичи, подначиваемые ими, закрыли нам реку и всякий торг. Скажет, такого случится не может?
— Может. — нехотя согласился он.
— Вот! Жизнь полна чудес. Посему всякое может приключиться. Но даже если беды удастся избежать — этот путь сулит великую пользу. Ведь мы сможем плавать по Ра и ее притокам, скупая меха, мед, воск и прочее ценное. Как ранее ромеи, что ходили по нашей реке.
— Им сии товары без особой надобности.
— Им — да. А нам — нет. Да и не так уж и без надобности. Мех мало-мало берут, если добрый. И прибыток с него лишним не будет…
Беседа потихоньку разворачивалась все шире, глубже и интереснее. А эти трое волей-неволей скатывались во что-то отдаленно напоминающее командно-штабную игру. Да так до самого позднего вечера тут и просидели.
Играли.
Прикидывали, что к чему и как лучше поступить.
Карточек проектов наделали, вместе с ресурсами. И с их помощью занимались планированием. Попыткой «нарисовать» некую пародию на пятилетний план развития. Обкатывая заодно и факторы так называемых «лебедей», то есть, непредсказуемых позитивных или негативных случаев. Больших и значимых настолько, что ими не получалось пренебречь…
[1] Трампа устроена достаточно просто, можно сказать — примитивна. Сверху в трубу заливается через отверстие вода, но так, чтобы струя не перекрывала целиком сечение трубы. Рядом со входом струи делается несколько отверстий, куда засасывается воздух и увлекается по трубе. Внизу — приемник для отведения воды и канал для отвода воздуха. Такого рода насосы появились в Испании в позднем средневековье.
[2] Нэрроуботы обычно имеют ширину около 2 м, длину порядка 22 м и осадку до 1 м. Что при очень полных обводах корпуса давало водоизмещение порядка 40 тонн и грузоподъемность в районе 30 тонн.
[3] Речь идет о 2700 тоннах грузов.
Часть 1
Глава 6
Берослав медленно выехал на коне на небольшой пригорок, с которого открывался вид на пашню. Несколько секунд спустя к нему «подтянулась» свита из четырех всадников, и он восторженно произнес:
— Красота-то какая! — жестом указывая на округу, что раскинулась перед ними.
Эхо отозвалось в этот раз весьма вульгарно.
Или это был какой-то местный житель, ругавшийся с кем-то в стороне? Кто знает? Но анекдотичная ситуация возникла сама собой, подняв немало настроение Берославу.
По одному из полей медленно катились конные сеялки. Вся пять штук, изготовленные и опробованные еще по прошлому году.
Обычная двуколка, с колес которой «снималось» вращение на бронзовый вал делителя сразу на пару десятков ручейков подачи семян. Из деревянного «корыта» в трубочки путепроводов попадали семена. Самотеком. От падения на землю струей их отделяли только «кулачки» этого делителя, отсекающего по одному-два зерна за оборот. Они падали в грядку, сразу за зубцом, ведущим ее нарезку, и мгновение спустя засыпались вторым, идущим чуть сзади и со смещением вбок.
Просто и кондово настолько, насколько можно.