Михаил Ланцов – Потоп (страница 2)

– Восемь лет? Но она умерла, когда мне было четыре…

– Да… – глухо ответила Арина.

– И ты охотно ухватилась за службу мне? За сбор этих всех сплетен? Чтобы найти его?

– И да, и нет. Как его найдешь? Я после родов его и не видела ни разу. Даже не знаю – жив ли. Я давно этим переболела и смирилась.

– Но ты искала, – утвердительно произнес Алексей.

– Конечно, искала. Но все впустую. Очевидно, что твоя бабка пристроила его аккуратно. Например, взамен умершего родами или в первые дни. И мест, где она могла его разместить, великое множество. Сотни, тысячи детей. Который из них мой? Если он вообще жив…

– Замуж поэтому не хотела идти?

Арина промолчала.

– Боишься идти?

– После того, что я испытала, я не хочу иметь больше детей. А без детей какая семья? Так… шелуха. Да и привыкла я без мужа. Мне так легче. И никто больше дитя не укра… отберет.

– Да, – кивнул царевич. – Понимаю. А чей это ребенок? Ты ведь не венчалась.

– Я не хочу говорить.

– Чей ребенок? – с нажимом повторил вопрос царевич.

– Ты смерти моей хочешь?

– Я хочу помочь.

– Поверь – ты не захочешь знать этого.

– Отец мой, что ли, отметился?

Она вздрогнула.

– Он знает?

– Он в ту пору половину девиц во дворце миловал.

– И никто тебе не задавал вопросов?

– А кто спросит? – фыркнула Миледи. – Кому надо – знали, что им полагалось. А остальные болтали что придется. Выдумывали. Об отце твоем никто и не болтал из прочих. Меня бы тогда к тебе не приставили в их понимании, им ведь сказали, что мой сын умер или родился мертвым. Так что… – развела она руками.

– Разумно. М-да. Даже страшно представить, сколько по земле его детей уже бегает, – задумчиво произнес царевич. – Сотни две или три, не меньше. Как думаешь?

– Ты так спокойно об этом говоришь?

– Мой отец не сдержан в этой страсти. Изменить это нельзя, поэтому остается только принять, – пожал плечами парень. – У всех свои недостатки.

Помолчали.

Алексей встал.

Подошел к Миледи и, присев на край стола прямо перед ней, чуть наклонился, заглядывая ей в глаза. Благо, что ростом пошел в отца и вымахал уже знатно.

– С тех пор как бабка моя преставилась, тебе поступали хоть какие-то весточки о сыне? – спросил он, очень пристально смотря на женщину перед собой и ловя ее мимические реакции. Даже самые ничтожные.

– Нет.

– Она всегда лично их передавала? Никогда никого не посылала?

– Лично. И только с глазу на глаз.

– Хорошо, – произнес Алексей. И направился на свое место. – Ступай. Это все.

– Ты только об этом хотел поговорить?

– Да.

Арина встала.

Сделала несколько шагов.

– А маме моей что конкретно сказали? – спросил царевич ее, кидая вопрос в спину. – Правду? Или что?

Та замерла.

Чуть помедлила с ответом, но, после некоторой паузы произнесла:

– Что ребенок родился мертвым.

– И мама согласилась на то, чтобы ты стала кормилицей? – неподдельно удивился царевич.

– А ее никто не спрашивал. Все решала Наталья Кирилловна.

– Но она пыталась тебя отвадить?

– Пыталась. Первый год. Как второй раз понесла – успокоилась…

На этом и разошлись.

Мутная история. Очень мутная.

Но кое-что прояснилось… Во всяком случае, появилась вполне рабочая версия. Если Арину и шантажируют, то понятно – чем. А значит, что? Правильно. Ему нужно выяснить судьбу того ребенка. И начнет он с документов Натальи Кирилловны. С ее переписки с устойчивыми контрагентами. У Миледи не было доступа к этим документам. А у него был.

Царевич немного посидел.

Подумал.

Прокручивая их разговор.

После чего махнул рукой и отправился к отцу – на совещание. Прихватив папочку. Из Речи Посполитой и Великой Порты поступали очень нехорошие сведения…

– …таким образом, – говорил Алексей, – есть все основания считать, что эти две державы готовятся к войне с нами. Мы на них нападать не собираемся. Это очевидно. Они, ежели чин по чину, тоже. Иначе не стали бы готовить общественное мнение таким образом. Значит, нас ждут какие-нибудь пакости-провокации, которые «вынудят» их начать войну. Как говорится – скрепя сердце.

– Неужели Нарва и Выборг их ничему не научили?

– Скорее всего, именно Нарва и Выборг их и спровоцировали. Они испугались нашего слишком быстрого усиления. Насколько я понимаю, эта грядущая война имеет только одну цель – сдерживание.

– Это как? – удивился Меншиков.

– Чтобы мы замедлились, а лучше – остановились в развитии. После завершения войны с Речью Посполитой в 1667 году Алексей Михайлович оказался в очень сложном положении в плане денег. Казна была пуста. Что породило на последующие несколько десятилетий великие сложности и полный разлад армии к моменту воцарения моего отца. Мы, по сути, воссоздаем армию заново. Рискну предположить, что они хотят провернуть что-то похожее.

– Или хуже, – буркнул Ромодановский.

– Или хуже, – охотно согласился с ним Алексей. – Нам нужно отчаянно спешить. Сколько у нас времени – не знаю.

– В этом году они не начнут войну, – твердо произнес Василий Голицын.

– Почему ты так считаешь? – осведомился Петр.

– Им нужно время что-то подготовить. Ляхи и литвины очень долги в своих решениях. Если будет устроена пакость, им несколько месяцев потребуется, чтобы провести реакцию на нее через Сейм. Сначала собрать сеймики. Там выбрать делегатов. Дать им наставления. Потом из них собрать Сейм. Долго на нем ругаться… А потом начать собирать армию. Это несколько месяцев. Сверху. К тому времени, что уйдет на разогрев людей. Мыслю, что в этом году, если и соберут армию, то к концу лета. Может быть. Половину. А оно надо – под конец кампании собирать армию? Упражнения ей чинить они вряд ли станут. Так что, мыслю, этот год у нас есть.

– Резонно, – согласился с ним царь. – Затянуть это нельзя?

– У нас нет достаточно значимой агентуры в этих странах, – вместо Голицына ответил царевич. – И я бы на успех таких попыток не рассчитывал. Узнать, что происходит, – да. Но влиять… Здесь, увы, у нас все плохо. Очень плохо.

– Значит, ориентируемся на год, – подвел итог Петр Алексеевич. – Мало времени… очень мало… Ты что-то хотел предложить? – кивнул он на папку на столике у царевича.