Михаил Ланцов – Поступь Империи (страница 5)

– До завершения войны этого сделать нельзя, так как вы воюете с Габсбургами. Так что вступление в Союз автоматически распространит эту войну на весь Союз.

– И что же делать?

– Давайте подпишем договор о намерениях. Вы обязуетесь в течение трех месяцев после подписания мирного договора с Габсбургами подать прошение на вступление в Союз.

– И вы введете войска?

– Да. Но в частном порядке. Как отпускников.

– Кстати, – подала голос Миледи, – в Молдавии уже действует небольшой добровольческий корпус.

– Да? – удивился царевич.

– Он очень небольшой. Буквально полсотни человек. Поручик Семецкий взял отпуск и уехал туда, прихватив часть неравнодушных стрельцов[2].

– Когда я выезжал в Москву, мне стало известно, что Юрий погиб в стычке с австрийцами, – печально произнес Кантемир.

– Юрий Семецкий… Семецкий… – задумчиво прошептал Алексей. – Какое-то знакомое имя, только не могу вспомнить – откуда…

В это время в Париже престарелый Людовик XIV пытался заниматься делами. Давалось это уже тяжело.

Старость как-то резко навалилась.

Стал мерзнуть. Особенно по сырой весенней погоде. Зимой-то натапливали. А сейчас, если так же топить, дышать нечем будет.

Скрипнула дверь.

Несильно.

Вошли двое слуг с большими кувшинами. Дождавшись отмашки императора Запада, первый подошел к нему и стал наполнять свой кувшин ковшиком из здоровенного тазика, аккурат занимавшего все пространство под небольшим письменным столом. Достаточно легким и декоративным, но королю хватало. Все равно больше читал, чем писал.

Заполнив свой кувшин, он уступил место второму слуге. И тот опорожнил свой, вылив горячую воду в тазик. Людовик аж улыбнулся от того, как замлел. Приятная теплота радовала его ноги. А именно они чаще всего у него мерзли последнее время.

Постучались.

– Кто там? – устало спросил король.

– Гийом Дюбуа, – сообщил выглянувший за дверь слуга. – Говорит, что дело не терпит отлагательств. Встревожен.

– Проси, – нехотя произнес Людовик.

Дюбуа ему откровенно не нравился. Он признавал его заслуги. Считал его молодцом. Но то, что он входил в партию Филиппа II Орлеанского, болезненно настроенного к его племяннику и наследнику, меняло многое. Так что король его скорее терпел. Ценил, но терпел.

– Что случилось, Гийом? – удивительным лениво-раздраженным тоном поинтересовался король.

– Простите, сир, но новости, которые я только что получил, настолько ужасные… Я просто не мог ждать назначенного приема.

– Вот как? И что же произошло?

– Ваш внук, Филипп V Испанский, тяжело ранен. Возможно, уже и не жив.

– ЧТО?! – Аж привстал Людовик. Хотя это сделать было крайне непросто – слишком уж он специфично сидел.

– В Мадриде на него произошло покушение. Во время выезда. С балкона неизвестный в него выстрелил из пистолета. Пуля попала в живот. А ношением кирасы он пренебрегал. Даже насмехался. Хотя я его уговаривал как мог, и не только я. Он считал, что испанцы перестанут уважать своего короля, если тот начнет выезжать к ним в доспехах.

– Господи! За что?! – взмолился Людовик, демонстративно перекрестившись. А потом, порывисто переведя взгляд на Дюбуа, спросил: – Это русские?

– Мы не знаем.

– Ой не юлите! Не юлите!

– Нападавшего не поймали. Он выстрелил и сразу же скрылся. Пути отхода у него были подготовлены, а парадная дверь дома добротно забаррикадирована. Когда туда ворвались солдаты, его уже давно и след простыл. В этом деле нет никаких значимых зацепок.

– Так уж и нет?

– Сейчас проводят расследование. Пока известно, что некий сеньор Хуан де Васкес из города Витория арендовал этот дом для проживания в Мадриде.

– Баск?

– Как уже успели выяснить – в Витории этого сеньора никогда и не было. Так что неясно. Хотя документы для покупки были справлены очень хорошо. Все выглядит так, словно их на самом деле выдавали живому человеку, только он… никогда не существовал. Во всяком случае, в Витории семейство де Васкес не помнят.

– Как-то все сложно и странно…

– Увы, это обычно, сир. Обычная покупка на подставное лицо. Так много кто поступает.

– Стрелок оставил после себя следы?

– Несколько старых черных рубашек и остатки еды, которые относились к традиционной кухне басков и колониальной. Например, объедки вареного маиса.

– И ты говоришь, что это не баски?

– У них нет мотива. Не больше обычного. И все это выглядит так, словно стараются увести след именно к ним. Нарочно. Только там, если указанный сеньор и не существовал, концов не сыщешь. А при обострении можно получить гарантированную гражданскую войну. Баски очень тревожный и раздражительный народец. Как гасконцы, только хуже. Да и, повторюсь, зачем им это?

– Тогда русские.

– Им тоже выгоды нет.

– Как нет?

– Ослабление Западной Римской империи ведет к чрезвычайному усилению Восточной. А им это совсем не нужно. Им бы, наоборот, Габсбургов ослабить, даже за счет усиления нас. Они даже осторожно спрашивали – как они могут помочь. Несмотря на внешнюю напряженность, Москва к нам настроена скорее благожелательно.

– И принц?

– Принц, без сомнения, многим бы пустил кровь, возвращая должки. Однако конкретно Филипп ему ничего не сделал. И мотива нападать на него у Алекса не имелось. Разве что ударить таким образом по вам, обходя прямой запрет Петра устраивать покушение на вас. Но… это все натяжки. У вас немало врагов, имеющих куда более веские основания вам навредить.

– Но у них нет таких возможностей.

– Да, безусловно. Но против русских и доказательств нет никаких. Если бы удалось поймать стрелка, многое бы прояснилось. Но совершенно необязательно. Настоящие исполнители могли найти одержимого дурачка, которого после покушения тихо где-нибудь прибили. А если нет, то его уже почти наверняка нет в Мадриде, а возможно, и в Испании.

– И кому, по твоему мнению, это выгодно?

– Только Святому Престолу.

– Им?! Но зачем? – удивился Людовик.

– Вы с Габсбургами слишком сильно давите на них. И забираете все, до чего можете дотянуться. Насколько мне известно, Святой Престол на словах вас поддерживает. Но на деле, в кулуарах, идут крайне раздраженные разговоры. Смерть Филиппа порождает очень тяжелый кризис власти, из которого они смогут выйти окрепшими. Но опять-таки – это лишь домыслы. Доказательств нет. Все сделано чисто и аккуратно.

– А куда Филиппа ранили?

– В живот, сир. Вот я и полагаю, что он либо уже мертв, либо вскорости преставится. Такие ранения… Их почти никогда не лечат. Как мне сказали, содержимое кишечника попадает в брюшную полость, из-за чего происходят заражение и мучительная смерть.

– Проклятье! – процедил Людовик. – А из какого пистолета стреляли?

– Пистолет русский. Но это ни о чем не говорит. Их сейчас можно купить достаточно свободно. Да чего и говорить – у нас половина кавалерийских полков ими вооружены.

– Ты знаешь, мне кажется, что это русские. Просто мстят мне таким образом по совокупности.

– Сир, доказательств нет. Мы можем только гадать.

– Так найдите их!

– Какие именно? Кто должен быть назначен виновным? Русские?

– Что вы несете?! Они убили моего внука и наследника! Я хочу знать, КТО это сделал! Ох… – схватился за сердце Людовик.

– Сделаю все, что в моих силах. И даже больше.

– Все, ступайте.