Михаил Ланцов – Помещик. Том 6. Граф (страница 3)
Этакий гармоничный симбиоз.
Немного смущала кукуруза, которая, как он знал, теплолюбивое растение. Но ее почему-то выращивали и в районе Великих озер, и по Гудзону[6], а климат там не то чтобы сильно лучше, чем под Тулой. Он сопоставимый. Понятно, что этот маис, который выращивали ирокезы, делавары и могикане, в немалой степени отличался от маиса инков и мая. Но это был маис. Скорее всего, какой-то северный его сорт, выведенный за века вынужденной селекции.
Куда впоследствии делся тот маис – бог весть. Возможно, в ходе индейских войн его уничтожили белые завоеватели, которые всячески подчеркивали культурное различие. И намного охотнее сажали пшеницу, а также иные привычные им культуры, чем перенимали что-то у индейцев. Во всяком случае, на севере, где лютовали будущие оплоты прав человека и демократии из Нидерландов и Англии.
Может быть, это и не так. Может быть, все это ложь и домыслы. Однако Андрей хотел попробовать. От мешка маиса делаваров купец точно не обнищает. Как и от местной тыквы с фасолью, также доставленной в целости и сохранности.
Больше всего воевода переживал из-за картофеля. Слишком много баек про него ходило. Что, дескать, дикий и нужны какие-то танцы с бубнами, чтобы его есть. Но чем черт не шутит? Вдруг он просто мелкий? Во всяком случае, чудаков, рассказывающих байки, во все времена хватало в избытке[7]. А снобизм, с которым европейцы в Новое время воспринимали другие цивилизации, находился за гранью здравого смысла. Так что он не доверял простой болтовне и хотел проверить…
Наконец, когда солнце уже окрасило горизонт в красный цвет, Митька-поморец вышел на свежий воздух. Эти переговоры его совершенно измотали. Сначала страшное признание и долгое ожидание. Потом Царь душу вынимал. Теперь это чудовище, вырвавшееся с того света. Голова его раскалывалась, кипела и хотела взорваться. А руки едва сжимали целую охапку исписанных листков бумаги.
Он зажмурился и глубоко вдохнул.
Выдохнул.
Открыл глаза и вздрогнул. Перед ним стоял царский слуга, который вежливо и добродушно ему улыбался.
– Государь зовет? – устало спросил купец.
– Да. Следуй за мной.
Митька тяжело вздохнул и поплелся за этим человеком. Прекрасно понимая, что быстро этот ад не закончится…
Так и оказалось.
Иоанн Васильевич решил осведомиться о том, как его проинструктировал воевода. И купцу пришлось коротенько пересказать их разговор. Ну как коротенько? До полуночи просидели. И заночевать ему пришлось в палатах, где ему выделили койко-место. Поутру накормили. И отпустили, измученного этими беседами до крайности…
Глава 2
– Персы! – воскликнул слуга, вбегая в помещение.
– И что персы? – невозмутимо переспросил Андрей, сдерживая свое раздражение, так как от дела важного отвлекли.
– Персы идут! Посольство!
– Слона ведут? – непонятно почему поинтересовался воевода. Скорее в шутку, чем всерьез.
– Кого?
– Такую большую животину с длинным носом и большими ушами.
– А! Да. Ведут. Только они его зовут хвилей[8].
– Хвилей? Хм. Филей может?
– А я как сказал? – удивился слуга.
– Ну да… ну да… Фил… филь. Они ведь действительно его так называют, – покивав, произнес Андрей. Откуда он это знал – неясно. Просто вспомнил. Видимо, где-то слышал когда-то. Наверное, когда пытался разобраться, откуда «слон» в русский язык приехал и что означал[9].
– Так это… – замялся слуга. – За тобой Государь послал.
– За мной? – выгнул бровь Андрей, немало пораженный. На кой бес простой воевода нужен для принятия посольства? Впрочем, спорить не стал. Слуге обманывать не было резона, а ему ломаться. Если Иоанну Васильевичу потребовалось его присутствие, значит, нужно идти. Бросив все текущие дела, он отправился облачаться.
А дела полезные.
Очень полезные дела…
И их требовалось отложить, уступая более приоритетной фигне…
Он ведь с иноземными купцами возился и с их товарами. С испанскими да английскими. Отбирая для полка то, что нужно из всего этого великолепия. Но отбирая по критериям совершенно не типичным для эпохи. Вот, например, аркебузы. Что в них особенного? А поди ж ты. Андрей требовал, чтобы они все были одного калибра. И хотя бы примерно одной длины ствола. Но с длинной ладно, можно и подрезать. А вот пули всем должны были подходить одинаковые.
В принципе, логичное требование. Для современного человека. В XVI веке оно казалось если не абсурдным, то странным. Во всяком случае, в Западной Европе. Каждый боец очень часто покупал оружие себе сам. Так что мастера старались сделать свое оружие особенным, чтобы угодить разнообразному спросу. Да и такого понятия, как «стандарт», попросту не бытовало.
Без всякого сомнения, испанские аркебузы были изготовлены не в пример лучше местных, отечественных[10]. Настолько, что даже невооруженным глазом это было видно и не вызывало сомнений. Их ствол при том же калибре оказывался существенно легче и крепче. Проблема была в том, что калибр этот у них плясал в довольно широком диапазоне, из-за чего Андрею с помощниками сначала пришлось обмерить все «стволы». Потом, опираясь на записи, выделить самый частотный калибр. И уже под него отбирать себе в полк аркебузы, тщательно осматривая ствол.
– Зачем сие? – поинтересовался Царь, наблюдавший за процессом выбора.
– Чтобы не каждый себе лил пули на привале, а специально обученный человек при полку. И не тяп-ляп, а добротно да аккуратно. Если же и пули добрые, и стволы одинаковые, и заряды схожие, то на залпе пули кучно полетят и толку от них окажется много больше.
– В Европе никто так не делает, – заметил Ченслор, который также наблюдал за непонятным делом.
– Тем хуже для Европы, – пожал плечами Андрей.
– Но почему? – удивился Анри.
– Потому что она еще не доросла до уровня, потребного для принятия наследия Рима. Не в виде скульптур и художеств, а в плане рационального мышления…
Андрей ответил слишком раздраженно, поэтому ни Ченслор, ни Анри, и никто иной не стал развивать разговор. И воевода смог вернуться к сложным и кропотливым делам по сортировке и оценке многочисленных образцов огнестрельного оружия. Там ведь не только аркебузы имелись, но и мушкеты, и пистолеты, и гаковницы. Причем аркебузы с пистолетами имелись как с фитильными, так и с колесцовыми замками. К удивлению Андрея, нашлись даже несколько поделок с ранними кремневыми замками. Разными, само собой.
Совокупно – свыше пяти тысяч образцов!
Бо́льшую часть привезли испанцы, но и англичане постарались. И из всего этого разнообразия воевода с огромным трудом отобрал четыреста двадцать одну фитильную аркебузу, сорок восемь мушкетов, тридцать семь аркебуз колесцовых, сто девять пистолетов рейтарских и восемнадцать гаковниц фитильных. Взял бы больше, да увы… не получалось. Слишком большой разнобой. Причем аркебузы колесцовые забрал все из-за замков в паре с обычными аркебузами, чтобы стволы им поменять под общий стандартный калибр.
– Вот как-то так… – тяжело вздохнув, подытожил он, осматривая это отобранное богатство, разложенное перед ним.
– Доволен? – поинтересовался Царь.
– Весьма доволен. Жаль только с этим барахлом еще работы немало предстоит.
– Работы? Какой работы?
– Им все дерево нужно переделать. Стволы к единой длине привести. Замки поправить так, чтобы были одинаковые. Во всяком случае, фитильные. Ну и так далее. Но то дела не сложные. Справимся, мню, Божьей помощью.
Царь покивал, не став возражать.
По парню было видно – знал, что делает. Откуда? Бог весть. Но Иоанн Васильевич уже привык к тому, что Андрей постоянно знал какие-то вещи, недоступные другим. Кроме того, Государь отметил, воевода к красивым и эффективным вещицам не присматривался. Больше морщился. И откладывал все, что годилось лучшим образом для двора и подарков обратно. Почему-то они ему не нравились. Почему? Неважно, так как это позволяло на корню избежать серьезного конфликта интересов…
Так и провозились.
А пятнадцатого августа до Москвы добрались персидские послы. Царь-то о них знал. Но по городу слухов о том не было. В секрете держали, чтобы никто глупость какую не учинил. Вот и вышел сюрприз. В том числе и для Андрея, которому, кроме огнестрельного оружия, нужно было еще много с чем повозиться. Того же сукна своим людям на одежду форменную выбрать. Да с купцами сговориться относительно цены и будущих заказов…
Однако время.
Андрей максимально быстро привел себя в порядок и явился в царские покои, где ему указали быть в свите, поставив среди бояр и прочих думных чинов. Причем поставили не по местническому праву, то есть где-то на задворках, а поближе к Государю. Что вызвало определенный ропот среди остальных. Но не более. Ведь по прямому указанию Царя.
Насколько знал Андрей, в 1553 году должно было случиться первое посольство персов. Но его не произошло. Почему? Бог весть.
Возможно, так все иначе сложилось в этой истории. А возможно, его и не было. Ведь о нем известно только из показаний Генриха фон Штадена, а также пастора Пауля Одерборна. И все. Но они оба прославились тем, что сочиняли байки, старательно очернявшие Московскую Русь. Причем Пауль в 1553 году еще даже не родился и в своих фантазиях, судя по всему, опирался во многом на Штадена и других болтунов, поэтому доверия их свидетельствам было немного.
В посольских же книгах записей о каких-то сношениях с Персией раньше 1588 года нет. Возможно, что-то было утрачено. Но такое грандиозное явление, как официальное посольство Персии в Московскую Русь, без всякого сомнения, отозвалось бы большим эхом по округе. И в самой Руси, и в Литве, и далее. Но этого не произошло…