Михаил Ланцов – Наследник. Том 2. Проклятая душа (страница 4)

Солнце палило нестерпимо, поэтому, спустившись в долину, наш герой снял свой «воробьиный клюв»[2], приторочив его к луке седла. Привязал рядом с ним подшлемник. И с огромным удовольствием подставил ветру изрядно промокшие от пота волосы… и свои слишком длинные уши. Они его все еще бесили безмерно. Но ничего поделать с ними он не мог, стараясь привыкнуть. Хотя получалось не очень.

Сразу, как Сева снял подшлемник, взгляды окружающих заметно изменились. И так-то сквозило уважение вперемешку с завистью и опаской. Из-за доспехов, вестимо. Теперь же ко всему этому добавилось и восхищение, да и страх. Шани и в этом вопросе Всеволода не обманула. Альдар боялись. Практически везде. И старались по возможности не трогать от греха подальше. А он выглядел как очень породистый альдар. Так что он оказался в выигрышном положении. Пусть и временно.

Ну вот и ворота.

Стража. Человек десять. На первый взгляд расслабленные и уставшие. Но это только на первый взгляд. Что только подтверждало предположение Всеволода о постоянной опасности, нависающей над городом.

Всех путников, особенно со всякого рода повозками, они тщательно досматривали. А вот Всеволода не стали. Только поинтересовались, кивнув на лошадей:

– Что с вами случилось?

– Разбойники.

– Где? – нахмурившись, спросил командир караула.

– У старого склепа королей. Я немного свернул с дороги, чтобы отдохнуть в покое. А они там лагерем встали. И даже печать сломали на плите.

– Проклятые грабители могил! – процедил этот командир.

– Пришлось принять бой. Потом. Я прошел в сам склеп. Осмотрел его, выискивая остатки разбойников. Саркофаги были целы. Во всяком случае, на тот момент. Видимо, я их спугнул в самом начале, не дав все разорить.

– Понимаю, – кивнул командир отряда. – Это важная новость. Благодарю вас. Проезжайте.

– А плата? – Спросил Всеволод.

– Не нужно, – покачал головой командир. – Вы разбили банду грабителей могил. Бесплатный въезд в город Фоленд – меньшее, что мы можем для вас сделать. Прошу, проезжайте.

– Хорошего дня, – произнес наш герой и тронул поводья.

Он высокий эльф в глазах окружающих. И им не пристало на таких клячах ездить. Впрочем, оправдание вышло неплохим. Во всяком случае, на денек оно его прикроет. Вряд ли в ночь они отправят отряд на разведку. А утром он уже уберется подальше. Пока что постоянное движение выглядело единственным спасением и возможностью адаптироваться.

Из трех постоялых дворов Всеволод въехал в тот, что выглядел чище и ухоженней. Жильцов особенно не наблюдалось. Явно не сезон. Так что Всеволоду без всякой прелюдии выделили лучшую комнату. Тесную, на его взгляд. Но без всяких оговорок лучшую. В ней даже не было клопов и вшей! Чем безмерно гордился владелец постоялого двора. Да и постель хоть и называлась одноместной, но выглядела настолько просторной, что там и вдвоем легко можно было бы поместиться, и не только для сна…

Подкрепившись в практически пустом общем зале, наш герой вернулся в комнату и лег подремать. В крошечном городе смотреть было нечего. Бежать к ярлу и хвастаться своими военными успехами ему не хотелось. Как и бесцельно толкаться на узких и довольно грязных улочках в поисках блох и прочей мерзости. А вот полежать-подумать – в самый раз.

Что ему делать дальше?

На Землю вернуться, по здравому размышлению, он не мог. Это было глупо сразу по двумя причинам. Во-первых – отсутствие маны убьет его за сутки, максимум – за двое. Иными словами, даже извернувшись, он окажется там зависимым от массы непростых схем по генерации маны. Вплоть до самых мерзких, вроде близких к практикам вампиров. Во-вторых, это местные спецслужбы. Они не оставят его в покое. В любой стране, в какую бы он ни поехал.

В графство Ро ему тоже дороги не было. Тут и происки богини Шар, которая наверняка сторожит, ожидая его возвращения. И бывшая жена, уже, без всякого сомнения, воскрешенная. А значит, она вновь встанет у него над душой, настаивая на создании фермы по разведению синдар. Судя по всему, эта ушастая особь совершенно одержима навязчивой идеей возрождения древнего народа.

В общем, идти ему было некуда и незачем. Один, снова совсем один. Даже эта кошатина бросила его, хотя он спас ей жизнь. Первичный стыд отступил, и парень понял – ему с ней было бы неплохо. И как женщина она ему в целом пришлась по душе, и болтать с ней было легко, приятно… Его охватило странное чувство тоски. То ли из-за того, что она действительно была так хороша, то ли чувство одиночества накатило. Он был без цели, без близких, без дома. Вроде жив, а толку? Ради чего?

В этот момент в дверь постучали:

– Господин Всеволод! Господин Всеволод! – раздался голос владельца таверны.

Нехотя встав и подойдя к двери, он откинул задвижку и толкнул створку. Та скрипнула плохо смазанной петлей. И перед ним предстали двое: карикатурно толстый трактирщик да эльфийка незнакомого вида. Не лесная. Эту бы он узнал. Нет. Эта была с виду как темная, только глаза небесно-голубого цвета и кожа белоснежная.

– Чего тебе? – спросил Всеволод у трактирщика, приветственно кивнув незнакомке.

– Я гостила у ярла и, узнав о прибытии в город альдара, решила нанести визит вежливости, – весьма приятным голосом произнесла незнакомка, не давая трактирщику и рта открыть.

– Очень приятно, – не самым приветливым тоном ответил Всеволод. – Мы не представлены.

– Я слышала, что вы себя называете Всеволод, – произнесла она. – Это, я полагаю, прозвание, данное вам другим народом? Но моих познаний в варварских языках явно недостаточно. Что оно означает?

– Владеющий всем.

– О! Очень приятно, Орторил, – перевела эльфийка его имя на язык альдар. – Меня зовут Лосмерил[3]. – Всеволод кивнул, она же меж тем продолжила, перейдя на язык альдар, который Всеволод понимал с пятого на десятое. – В этот город так редко приезжают представители древнего народа. Да и те мердар. Почти дикари. Уважающей себя даме даже и поговорить не с кем на нормальном языке. Везде звучит одно это варварское, дикое наречие.

– И не говорите, – ответил он на языке синдар. Не потому, что хотел покрасоваться, а просто потому, что это был единственный эльфийский язык местного разлива, который он знал хорошо. Магически его выучил вскоре после свадьбы с Серваной. Родственники настояли, считая его языком внутрисемейного общения. Лосмерил же истолковала этот жест по-своему, приняв за попытку унизить. Ведь, как говорила Шани, далеко не все альдар владели речью синдар. Это считалось шиком. Признаком высокого статуса, особой позой, претензией.

– Я взяла на себя смелость заказать ужин на двоих, – ответила она на языке синдар. Довольно чистом, надо заметить. – Надеюсь, вы не откажете даме в беседе?

Он не отказал. И не только в беседе. Тем более что она была очень хороша собой, имела безупречные манеры, прекрасное по местным меркам образование и… ему было ровным счетом нечем заняться. Если говорить по существу и не рассматривать жалость к себе как что-то конструктивное и полезное. Так почему бы не помочь столь прелестной особе скоротать вечер?

Как удалось выяснить из слов и оговорок Лосмерил, снежные эльфы жили небольшой диаспорой в удаленной крепости, стоящей в здешних горах. В старину их цивилизация ничем не уступала альдар, конкурируя с ними в благородстве и оспаривая наследие синдар. Даже войны за это вели. Сейчас же, как понял Всеволод, снежные эльфы практически вымерли, попав в крайне неловкую ситуацию.

Дело в том, что в диаспоре остались только близкие кровные родственники, так что размножаться промеж себя они больше не могли. Детей от низших народов заводить считали ниже своего достоинства, а встретить альдар, единственных, кого они почитали равными, так далеко от их дома было почти нереально. Более того, от общины удаляться значимо они не могли – за ней некому было присматривать. Их и так слишком мало осталось. Так что максимум, что они могли себе позволить, – вот такие небольшие вояжи по окрестностям.

Все было настолько мрачно и беспросветно, что снежные эльфы даже хотели бросить свою последнюю твердыню и, собрав вещи, эмигрировать на Зеленые острова. А тут такая удачная встреча. Альдар. Собственной персоной. Причем, судя по внешности, родовитый невероятно, ибо выглядел так, словно ожившая древняя статуя синдара. Так что Лосмерил действовала настолько настойчиво и решительно, насколько могла, не желая терять свой шанс.

А вот Всеволод, засыпая с этой снежной красавицей под боком, хмурился от смешанных чувств. Да, она была красивая, умная, образованная и изысканная. Но это с одной стороны. А с другой проступала омерзительная харя радикального расизма и вопиющего национализма в самых уродливых формах. Он вида не подавал, но слушал и ошалевал от того, что у этой особы в голове. Для него все это было дико. Настолько, что волей-неволей вспоминал Шани. Веселую, озорную и живую. А главное – тараканы, что паслись в ее кошачьей головке, сидели тихо и не выступали настолько омерзительным хоровым пением. Ведь Лосмерил на полном серьезе даже лесных эльфов не вполне разумными существами считала. Люди же для нее проходили по категории говорящего скота, а ом’нари не вызывали ничего, кроме отвращения, граничащего с омерзением.

Да, Всеволод не хотел оставаться в одиночестве, но такая партнерша была слишком экзотична, переплевывая своими «ушастыми заморочками» даже бывшую супругу.