Михаил Ланцов – Маршал. Том 2 (страница 9)
– Конечно, – кивнул маршал. – До настоящего времени мы подходили к конструированию бронетехники как к самостоятельным уникальным моделям. Практика конструирования комплекса разнообразной техники на базе танка Т-26, ведущаяся последние годы, натолкнула меня на мысль о том, что это начинание нужно не только поддержать, но и развить. Поэтому я предложил сразу и целенаправленно создавать подобные платформы и уже на их базе конструировать конкретные машины. Такой подход позволит очень серьезно унифицировать вопрос производства и эксплуатации новых единиц бронетехники…
Совещание шло долго и мучительно. Поднимались и тщательно пережевывались многие вопросы. «Противоматериальные» ружья. Ручные нарезные гранатометы калибра сорок миллиметров и тяжелые гранатометы с реактивными гранатами. Тактические ракетницы с широкой номенклатурой боеприпасов. Ротные минометы с нестандартным калибром в шестьдесят миллиметров, против популярных пятидесяти. И много другое. За те восемь часов, что шло это напряженное и насыщенное совещание, совершенно вымотавшее душу всем присутствующим, смогли обговорить очень много и решить массу вопросов. Благо что присутствие без малого шестидесяти человек, включая представителей-консультантов от всех существующих НИИ, этому способствовало. Когда еще получится столь всесторонне обсудить сложные технические и административные вопросы? А потому Тухачевский приехал домой дико уставший, но предельно довольный. Тот конструктивный настрой, что последние месяцы доминировал в СССР, его безмерно радовал. И главное – вместо перманентной «охоты на ведьм» шла ударная и весьма прогрессивная созидательная деятельность. А левый уклон и анархизм давились на корню так жестко, что маршал даже иногда их жалел, но все же ни разу не рискнул пойти их защищать, так как понимал – эти радикалы уже один раз дров наломали. Хватит.
Отдельно Михаила Николаевича радовали успехи ИНО. Абрам Аронович после прихода Лаврентия Павловича на пост руководителя ГУГБ НКВД в 1936 году и смены ориентиров в политике руководства начал энергично прогрессировать и делать серьезные успехи. Причем самостоятельно и без каких-либо подсказок. Например, в сфере промышленного шпионажа после того, как Лаврентий Павлович дал ему полную свободу действий в выборе целей, он незамедлительно сосредоточил все усилия на коммерческом секторе, откровенно забив на хорошо охраняемые военные производства Европы и США. Зато в этих коммерческих компаниях у него оказался очень серьезный улов – намного больше, чем кто бы то ни было мог ожидать. Чего стоит только «бензин Гудри» и «феродо»[15] – передовые технологии производства, которые стали доступны СССР уже во второй половине 1937 года? А ведь агенты ИНО совали свой нос куда только можно. И в автомобильную промышленность, и в авиационную, и на гражданские судоверфи, и на металлургические заводы… даже на предприятия, производящие металлические бидоны и канистры и то заглядывали. Не обходили стороной сотрудники ИНО и учебные заведения, тщательно собирая сведения научного характера и разнообразные публичные материалы. На каждого более-менее серьезного ученого или талантливого студента технического вуза старались открыть досье.
Само собой, охватить сразу и все не получалось – банально не было подготовленных людей. Поэтому приходилось прибегать к услугам уголовных и деклассированных элементов, которых требовалось оплачивать, что в конечном итоге приводило к весьма увлекательным свистопляскам – отечественные агенты, как заправские Бонни и Клайд, грабили провинциальные банки и инкассаторские машины. Благо что проблем с вооружением не имелось. Это вам не уличные банды с финками и дубинками. Отнюдь. Тут работали «большие мальчики» с Томми-ганами[16], БАРами[17], «солотурнами»[18] и прочим серьезным оружием. Иногда применяли даже пулеметные засады или минирование фугасами, например, при нападении на почтовые составы. Работали, так сказать, с огоньком и размахом, поэтому советская разведывательная сеть уже к середине 1937 года в финансировании из Москвы просто не нуждалась.
Были, конечно, и провалы, но в целом работа шла хорошо, так как ставка на уголовников и «мафию» оправдала себя полностью, уводя иностранные спецслужбы по ложному следу, а зачастую и вообще переводя расследование отдельных происшествий к полицейским управлениям, совершенно не разбирающимся в таких делах. Не под силу было бороться полиции со стремительно укрепляющейся «русской мафией», которой из Москвы руководил Абрам Аронович, как бы курьезно это ни звучало.
Кроме промышленного шпионажа, поставленного к концу 1938 года поистине на широкую ногу, Слуцкий очень много уделял времени и сил работе с эмиграцией и сочувствующими. Особенно после того, как Советский Союз изменил курс и стал заманивать «песнями и плясками» эмигрантов домой. Начали робкие попытки наладить сотрудничество с РОВС, которые вылились в негласный переговорный процесс, хоть и безрезультатный. Но главное было сделано – РОВС установил контакт, а дальше было дело техники.
В общем, дела в ИНО ГУГБ НКВД шли настолько хорошо, насколько могли идти, и Тухачевский был поистине окрылен этими успехами. Ведь это означало, что рано или поздно люди Слуцкого выйдут на Урановый комитет, а потом и на Манхэттенский проект, то есть не дадут США пальму первенства в вопросе создания ядерной бомбы. Да и вообще – работа ИНО в Европе и Америке привела к тому, что в Москву шел поистине девятый вал второстепенной информации, позволявшей, после ее всестороннего анализа и изучения, получать разведывательные сведения очень высокого уровня, что выводило точность и качество работы советской разведки на совершенно новый, ранее недоступный уровень. Например, благодаря анализу грузовых перевозок за 1938 год в пригороде Хельсинки получилось не только выявить ранее неизвестные объекты береговой обороны, но примерно оценить их оснащение с гарнизонами. И, что немаловажно, не засветиться.
Глава 7
– Сэр, – кивнул лорд Иден Артуру Невилу Чемберлену, премьер-министру Великобритании, дабы привлечь его внимание.
– Да, да, – как будто очнулся из небытия, ответил премьер-министр. – Это письмо Адольфа Гитлера меня крайне встревожило и заинтересовало. Он что-нибудь передавал на словах?
– Сэр, канцлер Германии выглядел очень уставшим и встревоженным. Он без стеснения говорил о том, что Советский Союз, воспользовавшись нашей слабостью во Франции, смог серьезно укрепить свои позиции в Чехословакии, подталкивая ее к войне с Германией.
– Вот как? – потер виски Артур Нэвил Чемберлен. – Очень странно. Мне казалось, что это именно Гитлер публично заявлял о том, что Германия должна силой оружия защитить немцев в Судетах.
– Говорил, – кивнул лорд Иден. – И продолжает говорить.
– Тогда почему он считает, что Чехословакия стремится к войне с Германией?
– Потому что Прага не уступает справедливым требованиям Берлина. Я на днях посещал Судетскую область и смог лично убедиться в том, фактически военном, положении, в котором живут жители тех мест. Можно сказать, что чем больше Берлин пытается договориться с Прагой, тем выше поднимается градус давления в приграничных районах. И тем сильнее чехи совершенно безжалостно попирают права немцев.
– В чем это выражается?
– Например, уже месяц, как введен запрет на пересечение границы жителям приграничных территорий без особого распоряжения администрации. Кроме того, все жители, которые желают из приграничной полосы выехать по любым делам в глубину Чехословакии, должны отметиться у местной администрации и получить письменное разрешение.
– Дикость какая-то, – покачал головой Чемберлен.
– Это еще что. В Тешинской области Прага вообще ввела военное положение и комендантский час, а также запрет на нахождение там иностранных граждан. Варшава серьезно озабочена судьбой поляков, проживающих в тех краях. Они считают, что там творится что-то ужасное.
– То есть Варшава собирается поддержать решение Чехословацкого вопроса силой оружия?
– Нет, – с постным лицом произнес лорд Иден. – По полученной договоренности с Германией Польша будет соблюдать нейтралитет даже в случае вооруженного конфликта между Берлином и Прагой. Это вызвано тем, что Советский Союз готовится оказать военную помощь Чехословакии: идет сбор Интернациональных бригад, а части западных округов приведены в полную боевую готовность. Кроме того, Варшава заявляет, что, по данным ее разведки, к советско-польской границе стягивается бронетехника Советов. Насколько это положение дел достоверно – не ясно, однако в Берлине решили, что Польша должна будет стать тем непроницаемым нейтральным барьером, который оградит Европу от советской агрессии. Если же она примет участие в решении Чехословацкого вопроса силой оружия, то спровоцирует Советы на нападение. И они будут в своем праве, так как у них с Прагой заключен оборонительный договор, который полгода назад они взаимно подтвердили. В ситуации же с Германией Москва оказывается в очень сложном положении, так как она не только связана обширными торговыми и кредитными обязательствами, но и ничего не сможет сделать. Даже если Советский Союз объявит Германии войну, то боевые действия будут проходить только на море и в воздухе со всеми вытекающими последствиями, – криво улыбнулся лорд Иден, намекая всем своим видом на слабость Балтийского флота СССР и его авиации.