Михаил Ланцов – Маршал. Том 2 (страница 4)
– Любопытно, – задумчиво произнес лорд Иден. – Очень любопытно.
– Авантюра, от которой выигрывает и правительство Франции, и правительство СССР.
– Если все так, как вы описываете, то это немного проясняет позицию наших друзей с Уолл-стрит, – задумчиво произнес лорд Иден. – У американцев что-то слишком часто стала идти своя игра. Два дня назад я беседовал с послом США в Великобритании, и у меня сложилось впечатление, что Вашингтон односторонне переиграл наши договоренности по отношению к Германии и Советам. У него уже не было прежней уверенности в том, что Чехословакию нужно сдавать немцам просто так. Да и вообще – выглядел он на удивление скользко. Мне это не нравится. И после ваших слов, я думаю, что именно они нам навредили во Франции. Только вот – зачем?
– Мне кажется, что это все как-то связано с Мадридским инцидентом. Думаю, что за океаном решили, будто это мы помогли Льву Революции почить с миром.
– И что с того? – пожал плечами лорд Иден. – Разменная фигура погибла. Доказательств у них нет, а подозрения – не повод для серьезной смены курса. Мы слишком многое ставим на кон, чтобы поступать столь опрометчиво. А там, за океаном, сидят отнюдь не юные девицы, а опытные прагматики. Нет. Здесь что-то иное…
– Тогда что, сэр? Насколько мне известно, США не меньше нашего заинтересованы в уничтожении чрезмерно самостоятельного режима в СССР.
– Кроме того, дорогой Эрик, они кровно заинтересованы в уничтожении всех своих конкурентов на этом шарике, – лорд Иден кивнул на большой глобус, стоящий в его кабинете. – Боюсь, что на Уолл-стрит сменили приоритеты и задумали какую-то новую комбинацию. А так как нас в ее содержание не посвящают, то, по их мнению, не мы будем сдавать карты…
– Сдавать будут нам? – посерел Фиппс.
– Возможно. – Неприятно поежился, несмотря на хорошо протопленное помещение лорд Иден. – Есть у меня нехорошее предчувствие, что наши заокеанские друзья решили помочь нам всем тут друг друга перестрелять, а потом снизойти до нас, превратив фактически в колонии. Дерзко, не спорю. Но иначе странный успех Советов во Франции не объяснить. А это значит, что США могли вполне изменить ставки.
– Сделать в предстоящей общеевропейской бойне своим главным боевым хомячком СССР?
– Что-то вроде того, – усмехнулся лорд Иден. – И если это так, то война будет иметь форму не Драг нах Остен, а Драг нах Вестерн. Достаточно окрепший и промышленно сильный Советский Союз – это ужас всей Европы. Кроме того, военно-промышленный потенциал у Советского Союза намного больше, чем у Германии, и если в него вложиться сейчас, через два-три года он аукнется мощной армией и стойкими тылами.
– Новые гунны?
– Да. Очень похоже на то. А наши друзья с Уолл-стрит окажутся чудесными феями, которые смогут вмешаться под финиш тяжелейшей войны и спасти руины Европы. Включая нашу с вами благословенную Англию. – Лорд Иден с холодным прищуром посмотрел на Эрика Фиппса. – Попробуйте проверить эту версию в Париже. Может быть, там получится найти какие-то зацепки. Думаю, следов там должно было остаться достаточно. Это всего лишь мои заключения. Фантазии. Но если из них окажется правдой хотя бы толика, то…
Глава 4
В первых числах июня Советский Союз и Французская республика заключили торговое соглашение и начали самое активное военно-техническое сотрудничество, что не замедлило сказаться и на других отраслях внешнеполитического взаимодействия двух держав. В частности, Франция отказалась санкционировать проведение конференции в Мюнхене для решения судьбы Судетской области без участия в ней СССР и Чехословакии. А уже в июле премьер-министр Франции при поддержке левого парламентского большинства заявил, что республика выполнит свои обязательства перед Чехословакией и не допустит нарушения установленных в Версале границ. После чего инициировал мероприятия, повышающие боевую готовность французской армии. Причем парламентское левое большинство и лояльные профсоюзы отреагировали на это заявление самым решительным образом – ввели однопроцентный «добровольный» налог, отчисляемый в Фонд национальной обороны для расширения военных заказов правительства.
Великобритания и Германия от такого «маневра» французов очень сильно опешили. Ведь с таким трудом вынашиваемый план рушился буквально на глазах. При этом США не вмешивались, Италия высказывала настороженную обеспокоенность, а в СССР объявили массовые сборы военнообязанных в западных округах. То есть фактически начали проводить скрытую, частичную мобилизацию первой линии в приграничных районах. Но и это еще не все – официальная позиция Москвы вообще никак не озвучивалась, в то время как Молотов буквально не вылезал из европейских столиц, реализуя практику «челночной дипломатии» – доводя до всех участников интересы Советского Союза в кулуарных беседах.
Так что собрать Мюнхенскую конференцию в ее первоначальном варианте просто не получалось без риска спровоцировать крупномасштабные боевые действия. В конце концов Германия с ее достаточно молодым Вермахтом не испытывала особенных иллюзий в отношении войны на два фронта по старому сценарию. Тем более что Лондон вел себя исключительно традиционно, твердо обещая лишь моральную и политическую поддержку, а Польша притихла, как мышь под веником, почуяв, что шутки закончились и в случае чего ей достанется по первое число.
Однако активная дипломатическая работа по разрешению Судетского вопроса продолжалась. Поэтому в первых числах октября Риббентроп и Иден оказались вынуждены уступить давлению со стороны Ориоля с Молотовым и собрать конференцию с участием в ней СССР и Чехословакии. Тем более что США выдерживали строгий нейтралитет, наблюдая за развитием ситуации, а Италия и сама не очень одобряла инициативу Гитлера в отношении Судет, опасаясь расширения германской экспансии на юг. Союзники союзниками, но Балканы в Риме считали своей сферой интересов и с явным неудовольствием смотрели на попытки Берлина откусить кусок от этого политического пирога.
– Господа, – начал собрание министр иностранных дел Великобритании, – мы все здесь собрались для того, чтобы попытаться за столом переговоров решить проблемы, возникшие в Судетской области Чехословакии. – Лорд Иден говорил довольно долго, стараясь как можно ярче показать ситуацию с нужной стороны, выставляя чехов если не исчадиями ада, то явно инициаторами инцидента. Немцы же у него подавались как честные труженики, которые просто хотят жить тихо и мирно, но им не дают. – А потому, господа, я предлагаю прекратить эту совершенно ненужную пытку и передать Германии Судетскую область.
– А не станет ли подобный шаг, – произнес с невозмутимым лицом Молотов, – очередным шагом по разрушению так тяжело давшегося нам мира? Ведь Версаль строго и однозначно определил границы государств. – Эта фраза вызвала буквально серость на лице Адольфа Гитлера, но он сдержался. Аналогичная реакция была заметна и на лицах остальных участников германской делегации, что вызвало внутреннюю усмешку у Молотова, так как он умышленно их дразнил.
– А что вы предлагаете? – спросил министр иностранных дел Франции Ориоль.
– Предоставить немцам, проживающим на территории Чехословакии, право льготного переселения в Германию. Я правильно вас понял, – обратился он к Адольфу Гитлеру. – Германию ведь заботят, прежде всего, люди, а не земли и заводы, которые она хочет приобрести под красивой вывеской борьбы за благополучие немецкого народа?
Поговорили плодотворно, настолько, что Гитлер покинул зал совещания с землистым лицом и слегка подергивающейся щекой. Собственно, на этом Мюнхенская конференция и закончилась, потому что германская делегация не захотела возвращаться к этому вопросу под таким «соусом». Однако чуть позже, во время вечернего банкета, на котором шел, по сути, кулуарный вариант второго раунда, Тухачевский, присутствующий в качестве члена советской делегации, имел небольшой, но очень значимый разговор с любимцем фюрера – Гудерианом.
– Признаться, я не очень понимаю позицию господина Молотова, – задумчиво произнес Хайнц после того, как они с Тухачевским отошли на балкон покурить. – Ведь Советскому Союзу нужно не меньше нас разбить эту проклятую Версальскую систему. Или я ошибаюсь в отношении ваших интересов в Прибалтике?
– Тут дело не в Версальской системе, а в том, как фюрер решил провернуть это дело и кого он выбрал себе в союзники.
– И вы пошли против наших общих интересов в пику Лондону? – усмехнулся Хайнц.
– Лондон так развернул это дело, что оно перестало быть для нас общим. Сдача Чехословакии станет политическим провалом Москвы и не принесет ей никаких преференций. Кроме того, этот шаг ни на йоту не продвинет нас к возвращению старых имперских земель, которые фактически находятся под дипломатической защитой Великобритании. И в продвигаемой фюрером политической канве выходит, что кому оставлять независимость, а кого ее лишать – решаем не мы с вами, а англичане. Если бы фюрер пошел сразу к нам, то вряд ли вообще была необходимость в том неприятном разговоре, что произошел в зале. Нас ведь вынудили так действовать, чтобы банально сохранить лицо.