Михаил Ланцов – Хмурый Император. Том 4. Война за мир (страница 3)

Из чего Император Запада сделал вывод – нужно перенимать передовой опыт русских и использовать его против них. Тем более что геополитическая стратегия Николая Александровича была прозрачна и очевидна. Он стремился избежать крупной войны, справедливо считая, что она нанесет непоправимый вред экономике обеих стран. Но вот беда – Генрих имел все основания считать, что еще лет пять – десять, и экономика Империи настолько укрепится, обгоняя Альянс, что Санкт-Петербург сможет себе позволить такую войну без тяжелых последствий. А Париж[5] – нет. И это будет точка невозврата, после которой, скорее всего, сначала развалится Альянс, уступив неизбежному. По чуть-чуть. По одному государству, выпадающему из него. А потом и вольется в той или иной форме в Империю, утратив самостоятельность и независимость. И Империю Запада это тоже ожидало. Тем более что разговоры о слиянии этих монструозных государственных образований шли с 1914-го.

Большая война пугала Генриха не меньше, чем Николая. Только Император Запада не имел возможности ее избежать, потому что безнадежно проигрывал мирную гонку. Что и побудило его искать внезапного нападения, сопряженного с парализующим ударом в самый центр управления противника – в его монарха. Ведь Николай Александрович не был номинальным правителем и держал в своих руках все нити управления державы в полной мере. Его устранение или хотя бы тяжелое ранение позволяло на время парализовать Империю Востока и, воспользовавшись этой заминкой, нанести критические поражения, которые, в силу определенной нестабильности, могли вызвать ее развал. И если это бы произошло, то единственной непреодолимой силой в мире становилась Империя Запада. Впрочем, справедливо и обратное, так как что Альянс, что держава Генриха были еще более нестабильны, нежели их противники по тем же самым национальным и религиозным причинам…

И вот… получив приказ и открыв конверты, офицеры Альянса привели свои войска в движение. Благо, что транспортные средства «внезапно» оказались буквально под боком.

Из-за чего уже через три часа после покушения на Николая Александровича первые подразделения Альянса вступили в бой с пограничными силами Империи. Достаточно слабыми, но подвижными, начавшими планомерный отход по принципу эластичной обороны. К вечеру же границу уже перешло несколько корпусов.

Основной удар Альянс планировал нанести со стороны королевства Австрия на север – северо-восток, вдоль Вислы. С тем чтобы отрезать имперские войска, стоящие западнее. Крупный и самый боеспособный конгломерат их войск. Его блокирование и уничтожение открывало достаточно большое окно возможностей для Альянса.

Просто так зажать имперские войска в восточной Германии было очень сложно. Тем более что первый этап сражения за Западную Пруссию в 1914 году показал – они не станут держаться за каждый клочок земли. Они будут отходить, огрызаясь и проводя контратаки, стремясь разменять территорию на жизни своих противников. Поэтому в Генштабе Альянса посчитали необходимым не только связать эти войска пограничными боями, начав форсирование Эльбы во множестве мест, но и отрезать от снабжения и пополнения из центральных районов Империи. Да и пределы отступления нужно было как-то обозначить.

Параллельно телеграфные команды инициировали начало военных операций во всех уголках планеты. Так, чтобы рассеять внимание Санкт-Петербурга. Так, чтобы вынудить раздергивать по разным направлениям сильную, но не очень многочисленную армию.

Война началась.

Стремительно и неудержимо.

И весь механизм, который столько лет подготавливал Генрих, сработал безукоризненно. Инициатива оказалась на его стороне. На Империю начался навал со всех сторон. Где-то он только имитировался малыми силами. А где-то был предельно акцентирован, будучи направлен на достижение далеко идущих стратегических целей. И Главному штабу Империи требовалось потратить время на то, чтобы выяснить, где угроза реальная, а где мираж. И не только Главному штабу, но и политическому руководству страны, которое оказалось в очень неловком положении из-за покушения на Николая Александровича.

Да, Всеволод являлся младшим соправителем и технически мог взять руководство на себя. Но он был молод. И он был не Николай. Да и команда, которую за столько лет создал пятнадцатый Император России, была адаптирована и «заточена» под него, а не под его сына. Со всеми, как говорится, вытекающими.

Так или иначе, но Генрих заснул в конце 26 апреля 1925 года с довольной улыбкой и крайне благодушным настроением. Задуманное им свершилось. Пусть и не идеально, но свершилось. Оставалось лишь дожать этот «колосс на глиняных ногах», каковым в его представлении была Империя. Ведь если бы было иначе, то разве она стала так нянчиться с народами Востока? Даже введя войска, Николай применял их осторожно, больше употребляя как средство убеждения, чем принуждения. В глазах Генриха, да и «всего остального цивилизованного мира» это было явным признаком слабости. Да и сам Император казался уже не тот, что прежде… слабым, старым и сентиментальным. Видимо, отправка на пожизненную каторгу собственного сына его надломила… во всяком случае, так думали они, а Николай Александрович не давал им повода к иному мнению.

Глава 2

1925 год, 27 апреля

Боль и тишина.

Удивительные сочетания.

Казалось, что болела каждая клетка его тела. И не только испытывала боль, но и страдала после вчерашнего. Но, увы, принять для поправки здоровья и отправиться спать не могла. Отчего ему было удивительно тошно и мерзко. Что перебивало даже боль.

Николай Александрович открыл глаза. Медленно. С трудом. Буквально продвигаясь по миллиметру и страдая от солнечного света, что норовил поиздеваться над роговой оболочкой. Поморщился. И попытался рукой прикрыть глаза от света. Получалось не очень, так как рука очень плохо слушалась.

– Ох ты боже мой! – воскликнул рядом женский голос и послышались быстро удаляющиеся шаги.

Но ненадолго. Император еще не успел окончательно «продрать глаза», как в помещение зашло несколько человек и начали его шевелить да иным образом осматривать. Даже в глаза каким-то фонариком посветили, спровоцировав немного мата хриплым шепотом.

– Прекрасно! Просто прекрасно! – выдал незнакомый врач.

– Что прекрасно? – тихо, с трудом произнося слова, поинтересовался Николай Александрович.

– Все реакции в порядке.

– А не должны? Что со мной?

Врач немного помедлил, но все же начал говорить:

– Трещина в черепе. Пуля по касательной ударила, сорвала кожу и повредила кость. Мы боялись, что это может вызвать неприятности. Но, видимо, обошлось. По крайней мере, в первом приближении.

– Трещина… – прошептал Николай, пытаясь осознать услышанное.

– Строго говоря – линейный перелом, – поправился врач.

– Что еще? Меня ведь несколько раз ранило.

– Так и есть. Пулевое ранение в левое плечо. Пуля прошла навылет. Крупные сосуды и кости не повреждены. Опаснее ранение в ногу. Пришлось проводить операцию. Слегка повреждена кость. Трещина. Сосуды не повреждены. В целом вам очень повезло, Ваше Императорское Величество.

– Только три ранения? Я думал, их больше.

– Было бы больше, – произнес стоящий рядом офицер лейб-конвоя. – Но мы не дали снайперам стрелять, подавив огнем их позицию и вынудив спасаться бегством.

– Их задержали?

– Убили. К сожалению. И тела их оказались обезображены. Они спасались бегством на грузовике. Один нападающий выпал из авто на камни и совершенно изуродовал лицо. Второй и третий – обгорели в грузовике до неузнаваемости.

– Ясно… – нахмурился Император. – Документов и каких-либо иных способов их опознать нет?

– Никак нет.

– Потери?

– Шесть бойцов лейб-конвоя мертвы, трое получили раны, в том числе один тяжелый. Преступники отстреливались из ручных пулеметов.

– Выросли… выросли наши супостаты, – грустно усмехнувшись и поморщившись, произнес Император, вспоминая, что когда-то эти ребята бегали с кофрами, набитыми нитроглицерином. – Кто-нибудь взял на себя ответственность за покушение?

– Война, Ваше Императорское Величество, – мрачно произнес офицер лейб-конвоя.

– Война?

– Через три часа после покушения на вас войска Альянса напали на пограничные заставы. Уже сутки как идут бои. Мы полагаем, что покушение проводилось спецслужбами Альянса, предваряя нападение.

– Значит, Генрих решился… хреново… кто может доложить обстановку?

– Через час здесь будет офицер Главного штаба. Я взял на себя смелость его вызвать сразу, как узнал о вашем возвращении в сознание.

– В газетах что-то обо мне писали?

– Никак нет.

– Журналисты уже в курсе?

– Неизвестно…

Сильно утомлять беседой Императора не стали, позволив немного прийти в себя и перевести дух. Тем более что врач именно этого и требовал. Поэтому Николай Александрович уже минут через тридцать после прихода в себя задремал. И проснулся только вечером. Прибывший офицер Главного штаба не решился его будить и тихонечко сидел в приемной, ожидая возможности доложиться.

– Рассказывай, – произнес Император, заметив на пороге представителя Главного штаба, которого после пробуждения сразу принялись перевязывать. И, чтобы не тратить время зря, он велел пригласить офицера.

– Альянс, без объявления войны, начал боевые действия через три часа после покушения на вас, – произнес он, входя и прикрывая за собой дверь.