Михаил Ланцов – Фрунзе. Том 3. Польская партия (страница 11)
– Не получается его сделать на реле, – грустно ответил Крылов после приветствия.
– Почему?
– Скорость реакции у них невелика. Из-за этого сильно страдает точность и оперативность управления.
– И как это устранить?
– Если оставаться на реле – никак. Нужен переход на лампы.
– На лампы? Хм. Вы уже попробовали?
– Да.
– И?
– Прошу, – махнул рукой Крылов, уводя за собой.
Они прошли через несколько подсобных помещений, заваленных всяким, и вошли в еще одно – достаточно чистенькое. Там стоял токарный станок с явными признаками многочисленных доработок. А рядом с ним, на полу, здоровенная тумбочка с ручками. Металлическая.
– Вот, – указал на нее Крылов. – Собрали даже. И проверили.
– И все работает?
– Мы, как вы и просили, занимались вопросом автоматизации производства коленчатых валов. В зависимости от типа вала требуется от двух таких станков для полной токарной обработки заготовки. Один дает общую обработку. Второй и последующий – для каждой плоскости шеек шатунов.
– Насколько велик брак?
– Если перед запуском программы проверять резцы и выставлять заготовку по точкам, то не больше 1 %. Во всяком случае, выточив на нем сто двадцать два вала, мы только один запороли. Хотя, конечно, еще рано о таких вещах говорить. Выборка статистически чрезвычайно мала.
– А само управляющее устройство не сбоит? – кивнул Фрунзе на тумбочку.
– Из-за него и испортили ту заготовку. Перегорела лампа, и станок начал жить своей жизнью. Но мы это уже устранили – теперь в случае критического сбоя вроде перегорания лампы вот этим блоком, – указал он пальцем, – станок выключается. Вероятность брака при этом, конечно, сохраняется, но риски и шансы сильно уменьшаются.
– Я понял. Это вы хорошо придумали. А вибрации? Лампы их переносят нормально?
– Мы применили резиновые ножки и не крепим управляющее устройство на станину. Это позволяет снять остроту проблемы. Ну и после восьми часов лучше бы проверять все мастером. Как раз между сменами.
– А с фрезерным контроллером справитесь?
– Должны. Там, в сущности, еще одна плоскость добавляется. Да, это усложняет конструкцию, но ничего сверхъестественного нет. По сути, мы можем даже сделать два таких блока с единым валом синхронизации считывателя программы с перфоленты. Чтобы каждый блок управлял своей плоскостью по своей программе. Если делать быстро. Но так-то да, отдельную конструкцию нужно разрабатывать.
– Сколько по цене обходится такой вот блок?
– Пока дорого. Как корабельная радиостанция или около того. Но при серийном производстве, может, и дешевле выйдет. Тут нужно смотреть. Лампы уж очень кусаются по цене. Много их, да и ресурс не велик, что удорожает стоимость эксплуатации.
– А с реле совсем ничего не получится?
– Ничего. Если у нас будут быстрые реле или какие-то их аналоги с реакций хотя бы в одну сотую секунды – то да. На обычных же, увы, ничего не выйдет.
– Ясно, – серьезно произнес Фрунзе. – Ну что же, поздравляю. Дело вы сделали очень большое и важное.
– Это пока прототип. До серии пока далеко. Год, может быть, два. Сами видите – все собрано второпях.
– Год. Лучше полгода. У нас каждый день на счету. Впрочем, это не так важно. Главное, что вы его сделали. Само по себе это невероятно, – максимально уверенно и страстно сказал нарком и крепко пожал руку Крылову.
Строго говоря, тот ничего толком и не изобретал. Скорее руководил командой, собранной им по большей части из эмигрантов. Но суть от этого не менялась. Ибо здесь удалось шагнуть дальше обычного. И довольно серьезно обогнать историю.
И это было славно.
Почти что волшебно.
Потому как такие ЧПУ были крайне важны для молодого Союза, в котором квалифицированных рабочих наблюдался острейший дефицит. А тут, раз наладив и поставив на десяток-другой подобных станков одного квалифицированного мастера с помощником, можно было гнать очень приличную серию. Едва ли не круглосуточно с минимальным простоем и опять-таки минимальным браком.
Сказка!
Осталось дело за малым. Начать производить этот блок управления хотя бы малыми сериями да оснащать им заводы. В первую очередь, конечно, Ярославский, осваивавший V12 двигатель BMW VI, у которого был покамест самый проблемный коленчатый вал из серийных образцов. Ну и дальше по списку.
Больше моторов богу моторов! И дешевле…
Глава 5
– Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро. Тарам-парам, тарам-парам. На то оно и утро, – напевал Михаил Васильевич, шагая по заводу «Большевик».
Люди как-то привыкли к тому, что два дня подряд он внезапно никуда не заходит. Как правило. И после посещения наркомом завода 29 января все выдохнули.
А он взял и снова зашел.
Только не в тракторный цех, где работали над танками, а в артиллерийский. И как раз в самый такой момент, когда его совсем не ждали. Утром. Ни свет ни заря. Только что был последний гудок, и рабочие заняли свои места. Мастера и бригадиры проверяли их наличие и состояние. Ставили задачи, если это требовалось. И вообще запускали трудовой процесс. Вот тут-то Фрунзе и появился.
– Выдыхай, бобер, – смешливо произнес он, обращаясь к растерянному начальнику цеха. Тот прямо ошалел, увидев вырулившего от него в двух шагах из-за поворота наркома. В первые мгновения даже обругать хотел, думая, что это какой-то бездельник шляется. Да так и застыл с открытым ртом.
– А?
– Пойдем. Покажешь свое хозяйство, говорю. Заодно пожалуешься: в чем проблемы и какие сложности.
– Да-да, – ожил руководитель артиллерийского сектора завода «Большевик». Его даже как-то отпустило. Жаловаться – это всегда пожалуйста.
И он начал рассказывать.
Много.
Словно плотину прорвало.
Вышагивая по цеху.
А нарком рядом двигался и старался не выдать своей нарастающей мрачности.
Проблема заключалась в том, что завод был перегружен. Критически. Имея, несмотря на все усилия, только треть квалифицированных кадров от довоенных. Про оборудование и его износ и речи не шло.
Что-то меняли.
Что-то уже поменяли.
Но в целом оснащение не было блистательным и самым современным.
И это полбеды. Не самые адекватные в плане профессионализма работники регулярно что-то ломали и портили. Да, вот уже как два года с этим боролись, введя личную ответственность за брак и порчу оборудования. Но новых рабочих-то не завезли.
Тех, кто что-то умел при царе, либо в Мировую поубивало, либо в Гражданскую, либо в эмиграцию уехали. В первые годы революции творилось черт знает что…
В свое время Фрунзе натыкался на довольно интересную аналитическую статью. Та разбирала цели ликвидаций революционеров как во времена дореволюционного террора, так и в годы Гражданской войны. И там вырисовывали очень мрачную, до крайности подозрительную картину.
Действительно мерзавцев, которые заслуживали пули, под паровой каток революции попало немного. ОЧЕНЬ немного. Большинство из них либо тихо-спокойно эмигрировали, либо весьма благополучно влились в ряды революционеров.
А вот толковые специалисты – да, пострадали.
Создавалось впечатление, что за ними специально охотились. И не только в формате реалий России. У тех же галлов времен Великой Французской революции наблюдался аналогичный тренд. Избавивший их среди прочего практически от всей военно-морской белой кости, то есть лишив квалифицированных моряков.
Может быть, это чистое совпадение.
Мир ведь полон случайностей. Тем более что крепкие профессионалы редко позитивно относятся к любым революционным потрясениям. И здесь могла сработать бритва Хэнлона, гласящая, что не стоит искать злой умысел там, где достаточно обычной человеческой глупости. Однако факт есть факт. Квалифицированных кадров на заводе «Большевик» наблюдалось крайне мало по вине революции, из-за чего среди прочего он работал плохо, выдавая в лучшем случае треть своей же продуктивности по артиллерийским системам от 1913 года. Даже по легким.
О тяжелых морских орудиях и речи не шло.
Пока.
Работа по возобновлению их выпуска велась. Искались и обучались подходящие кадры. Шла активная агитация среди эмигрантов и немцев. Пытались вербовать чехов с австрийцами. В общем, пробовали выкрутиться хоть как-то. Но пока – увы. В лучшем случае – штучное производство с непредсказуемым качеством, как и в оригинальной истории…