Михаил Ландбург – Посланники (страница 8)

Устало мерцали напуганные звёзды.

Загадкой замерла Газа.

– Сержант, – заговорил Гилад, – там гибнут дети, да?

– Бывает, что и дети…Война… – я посмотрел на полевую рацию – в любую минуту мог поступить приказ: "Со Злом пора покончить …"

Мы ждали.

Клонило ко сну.

"Хорошо живётся кошкам, – думал я. – Говорят, на сон у них уходит большая часть жизни"

Встряхнув головой, отжавшись двадцать раз на руках, глотнув воду из фляги, выдохнув из себя "Dum spiro spero"[7], я мысленно переносился в Древнюю Грецию, где царь Эдип, вызвав к себе во дворец Креонта, выпрашивал совет: "Как истребить? И в чём зараза эта?" "Изгнанием, – отвечал Креонт, – иль кровью кровь смывая"[8]

Спать хотелось упорнее, чем жить.

– Вздремни, сержант, – сказал ефрейтор Фима. – Я присмотрю…

Я признательно склонил голову:

– Разве что на чуток…

В меня проник сон –

куда-то отлучился царь Эдип,

в небе нарисовались знаки-символы,

на пустырь въехал танк, из открытого люка которого донеслось: "Не сотвори себе кумира!.."

А потом я увидел печальное лицо Лии.

– Неподалёку от Иерусалима упали две ракеты… – сказала Лия.

Я стиснул губы.

– Мне страшно…

Мои губы разжались.

– Лия, потерпи. Когда я вернусь, то возьму напрокат лодку, и мы с тобой заплывём далеко в море.

– Туда, где большие акулы?

Я угрожающе постучал зубами.

– Да, где огромные голодные акулы.

– Они способны проглотить наши вёсла?

– Очень способны.

– И что же станет с нами?

– Вернёмся на берег вплавь.

– А если выбьемся из сил?

– Тогда примемся громко звать на помощь.

Лия поёжилась, будто от холода.

– Лия, не бойся, – сказал я. – Думай о чём-то хорошем. Обо мне думай…Если подумаешь обо мне, то страх уйдёт.

– Я так и делаю. А когда ты вернёшься?

– Вот покончим с…

Кто-то тронул моё плечо.

Лии не стало.

Танк оставил пустырь.

По небу рассыпались знаки-символы.

"Чуток оклемался?" – спросил ефрейтор Фима.

Я повертел носом. Поиграл ушами. Поинтересовался, снятся ли сны Фиме. Он посетовал на то, что сны приходят к нему большей частью нелепые. Однажды он увидел во сне президента Клинтона. Тот катался по лужайке Белого дома на трёхколёсном велосипеде, а он, Фима, стоял в стороне и играл на саксофоне.

– Вздремни ты, – предложил я.

Во сне Фима запел. Слова были на русском.

– Переведи! – попросил я, когда ефрейтор проснулся.

Он перевёл: "У попа была собака. Он любил её. А она любила мясо. Любое мясо. Кроме старого, испорченного. А ещё была у попа жена. Собака жену попа не кусала, потому что под одеждой этой женщины мясо было уж очень не свежее".

Я сказал:

– Врёшь, Фима!

– Спроси сам! – обиделся Фима. – У собаки…

На память пришёл Джозеф Джейкобс, который считал, что читать стихи в переводе, то же самое, что целовать женщину, лицо которой покрыто вуалью.

Ночь-день…

День-ночь…

Ефрейтор Фима кивнул на рацию.

– Ну?

Я развёл руками.

– Молчит?

– Глухо!

Вокруг –

смрадный,

зудящий,

лязгающий мир.

Обжигая наши руки, лица, шеи, приставали комары.

Рядовой Иона возмутился:

– Сколько ещё торчать здесь?

Я вяло возразил:

– Вроде бы движемся. Во времени и пространстве…