Михаил Ландбург – Пиво, стихи и зеленые глаза (сборник) (страница 10)
Тишину на память
Когда и на третий день она пришла к морю и легла рядом, он уже твёрдо знал, что влюбился.
Две чайки, о чём-то прокричав, пролетели совсем близко.
Ему было радостно смотреть на её большие светлые глаза и длинные мягкие волосы.
– Ты настоящая женщина, да? – спросил он и почесал себе затылок, потому что был в том возрасте, когда ещё почёсывают себе затылок.
Она не ответила.
– Настоящая! – убеждённо проговорил он.
– Жарко! – вдруг поднявшись, сказала она, и они, обжигая в горячем песке ноги, побежали к воде. Вдали, на горизонте, виднелись рыбацкие лодки.
– Хорошо? – спросил он.
– Господи! – ответила она.
Приветствуя взмахами рук набегающие волны, они теряли себя в них, а потом, вынырнув, собирали в ладони искрящиеся брызги.
– Хорошо? – спросила она, когда они вернулись на берег.
– Господи! – ответил он.
Мимо прошла девушка с двумя парнями. Они вели беседу о последней велогонке по Италии. У девушки были длинные загорелые ноги.
Почесав затылок, он осторожно спросил:
– Любить двоих одновременно возможно?
– Не знаю!
– Ты бы смогла?
– Господи, какой же ты глупый! А я так боялась, что ты окажешься умным…
– Правда?
– Пожалуйста, не умней!..
– Я постараюсь… – обещал он. – Надеюсь стать законченным идиотом!..
– Дай-то Бог!
Он закрыл глаза.
Она приподнялась на локте и, поцеловав его в плечо, спросила:
– Спишь?
Он открыл глаза, прошептал:
– Я вдруг представил себе, как… Я только что узнал, как тает мороженое…
Она провела ладонью по его груди.
– Тебе известно, как тает мороженое? – спросил он.
– Я была замужем, – проговорила она. – Он был рыбаком, и три года назад погиб в этом море… В ту ночь был сильный шторм, и две лодки перевернулись…
Мимо снова прошла девушка с длинными загорелыми ногами, только сейчас рядом с ней шёл один парень.
– Но мы-то не расстанемся? – едва слышно проговорил он.
Она не ответила.
Почесав затылок, он сказал:
– Неужели мне не повезёт?
– Тебе повезёт! – сказала она. – Тебе ещё повезёт!
– А тебе?
Она молча улыбнулась. У неё была мягкая задумчивая улыбка.
– А тебе? – повторил он.
Она поднялась и торопливо надела платье.
– Я пойду! – проговорила она.
Он остался лежать на песке.
– Ты не вернёшься? – спросил он.
Она молча наклонилась, подняла белый плоский камешек и закинула его далеко в море.
Прошуршал песок.
Он слушал, как она уходит.
Лишь тишина осталась…
Сыновья Таля
Проводив доктора и акушерку, Таль остался на веранде выкурить сигарету.
«Теперь уже всё…» – подумал он и, улыбаясь, вернулся в дом.
На измученном лице жены лежала светлая тень – верный признак, что человек достиг своего заветного и долгожданного.
– Всё! – сказал Таль. – Теперь уже всё!..
– Всё! – проговорила жена и сразу уснула.
Таль смотрел на тяжело опущенные веки жены, на лежащий поверх одеяла свёрток с новой жизнью и улыбался. И его пятеро сыновей, столпившись в дверях, тоже улыбались.
– Это ваш новый брат… – прошептал Таль. – Это же…
– Томер! – в один голос сказали сыновья.
* * *
Рождение Томера воспринималось всей семьёй как нечто давно ожидаемое, даже непременное, и теперь старший сын, восьмилетний Бен, вывел братьев на веранду; те, подровняв носки, ждали появления отца.
– Отделение, – скомандовал Таль, – смирно!
Привычно вскинув головки, братья затаили дыхание, и тогда Таль, подойдя к ним, потрепал по щёчке каждого в отдельности, а двухлетнего Гришу поднял к себе на руки.
– Отделение, вольно! – выкрикнул Таль.
– А теперь что? – спросил ироничный Давид.