длинный путь,
Заезжать в чужие избы выпить чай и отдохнуть,
В сердце темная тревога и тоски покорной муть.
Так же бор чернел в долине, как мы ездили
в скиты,
То же чувство в сердце сиром полноты и пустоты,
Так же молча, так же рядом, но сидел со мною ты.
И еще я вспоминаю мелкий лес, вершину гор,
В обе стороны широкий моря южного простор
И каноника духовный, сладко-строгий разговор.
Так же сердце ныло тупо, отдаваясь и грустя,
Так же ласточки носились, землю крыльями чертя,
Так же воды были видны, в отдаленности блестя.
Память зорь в широком небе, память дальнего
пути,
Память сердца, где смешались все дороги,
все пути, —
Отчего даже теперь я не могу от вас уйти?
Июнь 1907
8
При взгляде на весенние цветы,
желтые и белые,
милые своею простотой,
я вспоминаю Ваши щеки,
горящие румянцем зари,
смутной и страстно тревожащей.
Глядя на быстрые речки,
пенящиеся, бурливые,
уносящие бревна и ветки,
дробящие отраженную голубизну небес,
думаю я о карих,
стоячих,
волнующих своею неподвижностью
глазах.
И, следя по вечернему небу
за медленным трепетом
знамен фабричного дыма,
я вижу Ваши волосы,
не развивающиеся,
короткие,
и даже еще более короткие,
когда я видел Вас последний раз.
Целую ночь, целый день
я слышу шум машин,
как биенье неустанного сердца,
и все утра, все вечера
меня мучит мысль о Вашем сердце,
которое – увы! – бьется не для меня,
не для меня!
Май 1907
Часть вторая
I. Ракеты
В. А. Наумову
Две маленькие звездочки – век суетных маркиз.
1. Маскарад
Кем воспета радость лета:
Роща, радуга, ракета,
На лужайке смех и крик?
В пестроте огней и света
Под мотивы менуэта
Стройный фавн главой поник.
Что белеет у фонтана
В серой нежности тумана?
Чей там шепот, чей там вздох?
Сердца раны лишь обманы, 
