Михаил Кубеев – Ваганьковский приют (страница 4)

Ее многие называли сумасбродкой. Оказывается, все картины, которые она купила, с парапсихологическим уклоном. Василий от досады даже сплюнул. Да, да, эта Маргарита – особа явно «сдвинутая по фазе», в свое время она проходила курс лечения в психиатрической клинике. Там же лечился и ее нынешний ухажер – новый русский, богач, ювелир Антон Палин, будь они неладны. Но если Катя хочет предложить ей своего чародея и чернокнижника Брюса, то пусть поторопится и отправляется в ювелирный магазин в районе Разгуляя. Это недалеко от Елоховской церкви, там идет распродажа. И принадлежит тот магазин Антону Палину, называется он «Прекрасная леди». А в общем, все это ересь, заумь и масонство. Наговорил и замолчал.

Катерина отошла от ограждения. Василий стоял рядом, тяжело дышал, по красному лицу стекали струйки пота, ждал ответа. Он был явно смущен тем, что «невостребованные пугалки» Кати заимели такой успех. По опыту знал, что отныне к его столику потянутся клиенты. «Прекрасная леди» сделала ему хорошую рекламу. Народ сразу собрался у его столика, пошли разговоры. А Катя? Почему она никак не реагирует на эту радостную весть? Это было для него загадкой.

– Как называется этот магазин? – неожиданно спросила она.

Василий открыл рот, не понял вопроса, потом все же сообразил.

– Он только что открылся, называется «Прекрасная леди», это за Елоховской церковью, – выпалил он. – Хочешь, поедем вместе? Ты теперь богачка, – он рукавом провел по лбу. – Не волнуйся, мотор я возьму, – он снял со спины свой столик.

– Я не волнуюсь, но туда не поеду, – она замотала головой. – У меня от жары в глазах потемнело, перегрелась на солнце, пойду домой.

– Давай я тебя провожу, – тотчас вызвался Василий.

– Нет, не надо, доберусь сама.

Это была отговорка. Ее домой вовсе не тянуло. Она хотела отвязаться от Василия. Он ей мешал. Идет пыхтит, надрывается. Весь потный, от него разит за версту. Будет и дальше бубнить про Риту, про ересь, про заумь, про масонство… Ему бы сейчас бутылку «Московской»…

– Вот, возьми, – она протянула ему сто долларов. – Это твои деньги, ты заработал их. Купи бутылку, возвращайся к ребятам на Набережную, поговори с ними.

– Ты что, подруга, – он отступил назад и спиной уперся в ограждение. Лицо у него нахмурилось. На мокрой груди поблескивал серебряный крестик. – Я не для этого бежал за тобой.

– Я знаю. Но ты бери, бери, – спокойно проговорила Катерина. – Не бойся. Они твои. Сегодня и твой день. Ты их заработал, рекламу мне сделал.

– Нет, – он закрутил головой, рот у него перекосился, он так резко взмахнул руками, что чуть не упал.

– Бери, говорю, – настаивала Катерина, подошла к нему вплотную, брови у нее сошлись вместе.

– Нет! – выкрикнул он. Глаза у него расширились. Катерина видела, как он боролся с собой.

– Боишься, – с усмешкой произнесла она. Видела, что устоять перед искушением становилось ему не под силу. Еще секунда, и он бы сломался. Она это чувствовала и потому водила купюрой перед его носом, дразнила, не сводила с него зеленых глаз. – Возьмешь?!

Он в отчаянии зажмурился и как заведенный продолжал мотать головой.

– Нет, ни за что.

– Последний раз спрашиваю?

– Нет! – взревел он не своим голосом.

– Тогда они никому не достанутся, – спокойно произнесла она, повернулась к парапету и неторопливо порвала сотенную купюру. Потом, перегнувшись, смотрела, как мелкие зелененькие клочки кружились в воздухе и опускались на пенистую воду.

Василий смотрел на нее с открытым ртом и несколько мгновений не мог вымолвить ни слова. Потом дернул плечами, словно отгонял наваждение, перекрестился, буркнул себе под нос: «Чучело ты, Катерина! Настоящий вольт.». Поднял с асфальта свой столик, развернулся и стремглав побежал по мостику вниз. Только замелькали стертые подошвы его нечищеных башмаков.

Катерина улыбнулась ему вслед. Простой, как лапоть. К тому же верующий. Смешно. Она поняла, что обидела его, но останавливать не стала. К деньгам никакого сожаления не испытывала. У нее от жары и переживаний не было ни малейшего желания разговаривать, она опасалась, что опоздает на распродажу и не увидит Маргариту.

Она вытащила из рюкзака пузырек с ароматной водой, окропила себя, повесила на шею глиняный медальончик с каплями ароматического масла, закинула рюкзак за спину и двинулась в сторону метро «Третьяковская».

…Катерина «увлекалась» Маргаритой еще восемь лет назад, когда впервые попала на ее соло-лекцию по парапсихологии, на котором красивый молодой врач, выпускница Московского медицинского института, рассказывала удивительные истории об экстрасенсорном восприятии людьми окружающего мира, о воздействии одного живого существа на другого посредством внутренней концентрации энергии и направленного ее выпуска. Много интересного узнала Катерина о гипнозе, о суггестивности человека, то есть о способности изменяться под воздействием другого. Это было необычно, это было интересно, это было загадочно. Об этом можно было только мечтать. И Катерина стала ходить на выступления Маргариты, которые постепенно превращались в своего рода концерты, на которые приглашались разные медиумы, гадатели, разыгрывались разные исторические сценки. При этом Маргарита демонстрировала свои способности в гипнозе, телекинезе. Использовала различные приемы усыпления, открывала разные способности у людей.

Екатерина была от нее в восторге. Она стала внимательнее присматриваться к себе, выискивала у себя особые экстрасенсорные способности, медитировала, вызывала в памяти разные образы людей, привлекала их, отталкивала. Силой воли пыталась заставить их действовать по своим приказам. Толку от этого было мало. Она принялась приобретать книги по парапсихологии. И одновременно собирала сведения о Коноваловой. Узнала, что Рита окончила лечебный факультет, но лечащим врачом не стала, увлеклась психологией, паранормальными явлениями, историей парамедицины, стала популяризатором этого нового направления в медицине. Тогда же ей сказали, что Маргарита замужем, ее супруг Валентин далек от медицины, занимается организацией разных общественных мероприятий – выставок, встреч, презентаций – в общем, бездельник, содержанец. Еще она узнала, что Рита дружит со Светланой Жировой, портнихой-модельером, или, как называли ее по-модному, кутюрье. Светлана в наследство от родителей получила шикарную квартиру в самом центре Москвы в Дегтярном переулке, и там в узком кругу на своей младшей сестре – длинноногой манекенщице Веронике, ангелочке с младенческим личиком, – демонстрировала свои новые модели, обшивала Риту.

Катерина вышла из метро «Бауманская» и оказалась на Спартаковской улице. У Елоховской церкви толпились люди. Шла служба. Распаренные, взмокшие старушки в белых косынках бесстрашно перебегали дорогу и исчезали в черном зеве храма. Из динамиков, выставленных на улицу, доносился хор дребезжащих женских голосов. Возле ограды прямо на мощенном булыжником придворье сидели оборванные загорелые нищие. Костыли, перевернутые фуражки с россыпью мелочи валялись рядом.

Катерина обошла площадь стороной. Церкви не любила и никогда в них не заглядывала. Темные застывшие лики святых, с укоризной взиравшие на мир и на людей, бронзовые подсвечники, покрасневшие глаза молящихся ее просто пугали. В них не отражалось ничего человеческого. Как можно молиться чужеродному черноволосому и обнаженному до бесстыдства мужчине, жившему в далекой Палестине свыше двух тысяч лет назад. Как можно поклоняться человеку, на непонятном иудейском наречии обещавшему своим голодраным ученикам и нищим последователям главное таинство – райское блаженство после смерти. А что при жизни?

В переулке, круто спускавшемся к Большой Почтовой улице, увидела наконец розовый домик и ускорила шаги. За стеклянными витринами блестели золотые и серебряные украшения. Это была другая церковь, земная. В ней знали цену вещам и деньгам. Вдоль тротуара выстроилась шеренга иномарок. Ее возглавлял знакомый ей синий джип. Но белого «шевроле» среди них не было. Неужели опоздала?

Увы, распродажа в магазине продолжалась, но уже без Маргариты. Не было и ее подруг Светланы Жировой и манекенщицы Вероники. Катерина бесцельно бродила по залам, смотрела на выставленные колечки, броши, серьги. Все было очень красивым: на черном бархате все блестело в лучах модных подсветок, но цены оказались совершенно запредельными. Фотограф распродавал оставшиеся от презентации фотографии. Катерина выбрала себе те, на которых были Маргарита, Света Жирова, ее сестра Вероника и ювелир Палин, убрала в рюкзак, пригодятся.

Рядом с ней неожиданно завертелся розовощекий крепыш в черном шелковом костюме и черной расстегнутой косоворотке. Она его узнала. Это был сам Палин, тот самый богатей, который на Набережной купил все картины, на которые указала Маргарита. Владелец синего джипа. О нем говорил ей Котов. Это он вместе с Ритой проходил курс лечения в психклинике. Перехватив его взгляд, Катерина догадалась, из-за чего он приблизился к ней, – заметил ее колечко с рубином. У него на шее висела желтая цепочка с золотым крестиком и красным камушком.

– Желаете что-нибудь приобрести? – он хоть и улыбался, но глаза его внимательно осматривали Катерину. Ему не понравился, видимо, кожаный рюкзак за ее спиной. Эта особа заскочила явно не по адресу. – У нас распродажа, и на многие изделия цена сегодня на пятнадцать-двадцать процентов ниже, чем в обычных ювелирных магазинах. Желаете что-нибудь особенное? – он испытующе уставился на нее. – Что вас интересует?