Михаил Кубеев – Ломбард в Хамовниках (страница 16)

Николай Михайлович сидел за разбором своего богатства до самого завтрака. В эти редкие часы спокойствия и уюта его никто не имел права тревожить. Но ровно в девять за дверью раздался крик Зиночки:

– Коляша, выходи, на столе все готово. Жду тебя, мой дорогой.

Он убрал весы в шкаф, обернул в вату вещицы, уложил в свой саквояж. Щелкнул замком, саквояж задвинул подальше под кровать. Позднее вечером, когда стемнеет, вместе с Пашкой-Адъютантом отправится в свой ломбард. Разложит там все по полкам сейфа, все по ранжиру. Николай Михайлович довольно потянулся. День предстоял хлопотливый. Из Петрограда должен был приехать человек от Боцмана. Питерские предлагали неплохой план – в первые майские дни ограбить железнодорожные кассы и пустующие квартиры. В начале мая многие москвичи уезжали за город, сажать картошку. Открывалось широкое поле для деятельности парней, надо было все спланировать. Навар мог быть очень величественный.

Со связным из Питера обещался встреться Гришка-Отрыжка. Он хотел под вечер привести его в «Славянский базар» для ознакомления. Сладко зевнув, Николай Михайлович закутался в свой халат и вышел из комнаты. Его иногда мучила мысль, а все ли его золото на самом деле чистое? Клейменое, да, с данными золотников, да, но вот не нет в ли в золоте каких примесей, добавок серебра? Как узнать? На этот вопрос он не мог найти ответа.

В одной умной книге он как-то прочел, что известный греческий ученый Архимед сумел разоблачить обман золотых дел мастера, изготовившего царскую корону – тот на меру золота подмешал свою меру серебра. По размеру корона царя получилась такой же, как и мера отданного на ее изготовление золота, в вот по весу была другой. И зародилось у царя подозрение, что обманул его ювелир. Архимед опытным путем вычислил, что ювелир действительно подмешал в золото серебро. С того момента засела в голове Николая Михайловича тревожная мысль – все ювелиры обманщики, они оставляют себе кусочки золота, а к изделиям добавляют серебро, медь. Как проверить накопленные им вещицы, нет ли среди них с примесью?

– Ну где ты, Коляша? – снова за дверью прозвучал ворчливый голос Зиночки.

– Иду, иду, – проговорил Николай Михайлович и вышел в соседнюю комнату, где был уже накрыт стол для завтрака.

– У меня к тебе есть разговор, – начала Зинка.

Николай Михайлович насторожился. Он не любил разговоров за завтраком.

– Что случилось? – буркнул он, взялся за вилку и нож, чтобы приступить к поеданию омлета. – А где твоя смородиновая?

– С утра начинаешь?

– Горло промочить надо.

Зинка притащила граненую бутылку и хрустальный фужер.

– А где второй?

– Да ведь утро же?

– Ну так и что? – набычился Николай Михайлович. – Ты же знаешь, что я один не пью, а сейчас у меня горло пересохло. Давай второй, живо.

На столе появился второй хрустальный фужер.

– У меня есть одна знакомая, молодая девица, – продолжила вести свою речь Зинка, – она ищет себе работу. Не мог бы ты ее устроить к себе?

– Это куда же, к себе? – усмехнулся Николай Михайлович, налил ей и себе, выпил. – В постель? Вместо тебя, что ли?

– Ах, не говори глупости, – недовольно завертела головой Зинка. – Речь идет совсем о другом.

– О чем же? Чем она занимается?

– Сейчас ничем.

– Вот так. А раньше?

– Служила в ломбарде у Мартынова, знаешь такой с вывеской на Хамовническом валу?

– Знаю, знаю, – недовольно дернул плечами Николай Михайлович. – Кем она служила, приемщицей?

– Ой, не могу сказать, – воскликнула Зинка. – Лучше она сама тебе все расскажет. Поговоришь с ней?

– Сегодня, что ль?

– Да.

– Так дай мне сперва спокойно поесть, – не выдержал Николай Михайлович. Он налил себе еще. – Где она живет, твоя девица, сколько ей лет?

– Ей двадцать шесть, она не замужем, живет в Хамовниках, недалеко от гауптвахты. Мартынов ее выгнал.

– Так ей и надо! – Он выпил смородиновой и крякнул от удовольствия. – Мартынов хороших людей не выгоняет.

– Ну, Коляша, прошу тебя, не суди строго. Поговори с девчонкой. Не возьмешь, я возьму. Мне нужна помощница по дому. Я не успеваю все сама делать. Понимаешь? Тебе ведь нравится смородиновая настойка, верно? А сколько бутылок я могу одна сделать? «Славянский базар» десятками готов заказывать. По твоему указу я направила десять бутылей в «Метрополь». Все взяли. Дело идет. И хорошие деньги можно заработать. Будет у нас Маруся, будет мне помогать гнать смородиновую, будет навар. Мы с ней обеспечим твой «Славянский базар» и другие рестораны. Деньги ведь они не лишние.

– А когда делиться будешь?

– Ну не сразу. Дай дело сперва наладить, у меня ведь расходов уйма.

– Так чего ты хочешь, говори прямо!

– Девчонка хочет тебе кое о чем рассказать, что-то важное для тебя.

– Вот зануда, ей-богу. Приспичило тебе. Девку ей надо к себе пристроить. – Раздосадованный, он чуть не швырнул вилку и нож. – Ладно, поговорю. Откуда ты ее знаешь?

– Она давала мне на обмен вещицы.

– Какие?

– Принесла золоченый крестик, просила выпивки. Я дала ей за него бутыль смородиновой настойки.

– Хорошо, пусть она тебе помогает. Дальше?

– Ты поговори с ней, Коляша. Она тебе все расскажет. Но не забудь, что в первую очередь она нужна мне. Будет помогать.

– Вот заладила… Где она?

– Она у нас в доме, ждет внизу.

– Чертова баба, уже привела ее? – Николай Михайлович резко вскочил. – Ну проныра… Скажи ей, что скоро спущусь, пусть ждет. – Он допил остатки смородиновой и вышел из-за стола.

Маруся понравилась Николаю Михайловичу. Хорошая стать, глаза темные, не кривляется. Готова выполнять всю работу по дому и Зиночке станет полегче. А уж как начнут они вместе гнать смородиновую, так пол-Москвы ее купит.

– Все это хорошо, – согласился Николай Михайлович. – А какое дело ко мне?

– Вы не слышали, что Наперсток свалить хочет?

– Что это значит? Уехать из Москвы? – не понял Сабан.

– Да, он собрался уехать. Далеко-далеко от Москвы.

– А ломбард бросит?

– В том-то и дело, что хочет бросить. А нам куда? На улицу?

– Расскажи-ка лучше про охрану.

И Маруся рассказала Сабану подробности о ломбарде Мартынова: когда он его открывает, когда закрывает, какие замки, кто охраняет. Все эти подробности Мартынов то ли с большого бодуна, то ли по старческой глупости ему уже рассказал. Насторожило одно – Наперсток собирается отчалить навсегда. И золото заберет с собой. Значит, его надо опередить, подсказала ему Маруся.

Потом Маруся принялась говорить совсем о другом. Оказывается, по ее словам, легавые нацелились на Хамовники. Уже шастают по улицам, некоторые фартовые ищут себе якобы угол, а на самом деле собирают сведения о жителях и возможных членах банды Сабана.

– И что дальше? – обеспокоенно спросил он.

– А дальше они спрашивают… – Девица замолчала.

– Меня, что ли? – не выдержал и рявкнул Николай Михайлович.

– Да, – утвердительно закивала головой Маруся. – Они ищут Сабана, главаря банды…

Он оторопело молчал, не знал, как ему реагировать на эти слова.

– Для чего ищут-то? – неожиданно вырвалось у него. От нахлынувшей злости он сжал кулаки.

– Говорят, у него есть подпольный ломбард.

«Встреча» на Николаевском

Встречать опоздавший питерский поезд собралось много народу. Каланчевская площадь гудела, как встревоженный улей. Ругались из-за свободного места извозчики, толкались носильщики, гремели жестяными кружками разносчики воды и съестной снеди. Сергей смотрел на всю эту суматоху и начинал понимать, что разглядеть в разношерстной толпе неизвестно как одетого питерского Артиста будет совсем непросто. Тут своих-то не отыщешь. Настоящий муравейник. Через пару минут он определил, что самое лучшее место для наблюдения за прибывшими – главный вход. Здесь люди двигались более или менее направленно, не было среди их ни носильщиков, ни разносчиков. Но вот что сильно озадачило Сергея – это наличие у вокзального здания еще двух боковых входов-выходов. Выйдя с перрона, здание вокзала можно было обогнуть как слева, так и справа и выйти на площадь. Это Трепалов, при всей его прозорливости, не предусмотрел, когда определял расстановку своих сотрудников. Как быть? До прибытия поезда оставалось не так много времени.

Сергей обошел здание вокзала вкруговую. Понятно, что основной поток двинется через центральный выход – это короче и удобнее. Ну а если питерский вильнет влево или вправо? Тогда он выйдет на площадь, минуя всех поставленных наблюдателей. «Инкогнито» останется неопознанным, и вся схема, скрупулезно разработанная Трепаловым, окажется не просто бесполезной, но провальной. Что делать?