Михаил Крысин – Прибалтийский фашизм: трагедия народов Прибалтики (страница 78)
В знак протеста против «советской оккупации», эстонские националисты 23 августа 1989 года — в 50-ю годовщину заключения советско-германского договора о ненападении — призвали поборников независимости объединиться и организовать 600-километровый «живой мост» между тремя прибалтийскими республиками, от Таллина до Вильнюса. По некоторым данным, в этом шоу приняли участие около двух миллионов эстонцев, латышей и литовцев.
Сторонники сохранения Союза ответили на это своими манифестациями, хотя и не такими массовыми. Члены просоветского Международного рабочего движения (Интердвижения) организовали в Таллине и в северо-восточной Эстонии ряд митингов протеста против нового избирательного законодательства Эстонии и Закона о языке. Опасаясь более жестких действий со стороны Москвы, Эстонский народный фронт на время приостановил свою деятельность, отменив намеченные на начало сентября 1989 года съезд и музыкальный фестиваль.
Но уже в октябре того же года «Эстонский народный фронт» в связи с предстоявшими выборами в региональные органы власти возобновил свою деятельность, открыто начав кампанию за независимость Эстонии. На политическом горизонте появился более радикальный конкурент — Эстонский гражданский комитет, который еще раньше стал выступать с призывами к восстановлению независимости. Члены Эстонского гражданского комитета заявляли, что Эстония якобы была незаконно оккупирована Советским Союзом, а Эстонская ССР не была признана мировым сообществом, и поэтому бывшая Эстонская республика с юридической точки зрения якобы остается суверенным государством.
В рамках своей кампании за независимость Эстонский гражданский комитет организовал регистрацию «всех граждан довоенной Эстонской республики и их потомков», которая продолжалась целый год. Таким образом, из примерно одного миллиона граждан довоенной Эстонии было зарегистрировано около 700 тысяч. По мнению Эстонского гражданского комитета, только эти граждане должны были пользоваться избирательным правом, чтобы решить судьбу будущей Эстонии. Полутора миллионам эмигрантам советского времени, а также тем, кто не прошел регистрацию, было отказано в праве голоса, а впоследствии предполагалось лишить их и гражданства.
После этого Эстонский гражданский комитет призвал к проведению «независимых» выборов нового парламента и к восстановлению довоенной государственности. Выборы в «оппозиционный» эстонский конгресс прошли в феврале 1990 года, почти одновременно с референдумом по вопросу о независимости. В марте того же года Конгресс начал свою работу.
В Эстонии сложилось двоевластие, которое продолжалось до августа 1991 года. С одной стороны, продолжал существовать Верховный Совет Эстонии, в котором 40 из 101 места занимали депутаты от умеренного Эстонского народного фронта (еще 27 мест на последних выборах получили депутаты от Эстонской компартии). Он пользовался большей поддержкой населения, так как настаивал на праве голоса для всех граждан Эстонии, включая полмиллиона эмигрантов советской эпохи и их потомков. С другой стороны, Верховному Совету составлял конкуренцию более радикальный «Конгресс», созданный по инициативе Эстонского гражданского комитета.
Хотя большинство в две трети было довольно шатким, оно позволило Верховному Совету 30 марта 1990 года принять резолюцию о намерении восстановить независимость.
Эстонская декларация о независимости, в отличие от литовской или латвийской, не предполагала полного разрыва с Советским Союзом. Реакция Москвы также была сдержанной: за резолюцией эстонского парламента не последовало ни экономических санкций, ни попыток начать переговоры.
В апреле 1990 года главы правительств Эстонии, Латвии и Литвы подписали соглашение об экономическом сотрудничестве, а в мае того же года на встрече в Таллине договорились о возобновлении действия «Балтийского договора о единстве и сотрудничестве от 1934 года». В июне главы правительств прибалтийских республик встретились с недавно избранным председателем Верховного Совета РСФСР Б. Ельциным и заручились его поддержкой в борьбе за независимость. Следующая их встреча состоялась 12 января 1991 года в Таллине. Ельцин, сам стремившийся к независимости от Советского Союза, поскольку видел в этом единственную возможность оттеснить в сторону Горбачева, снова обещал прибалтийским республикам свою поддержку. Вместе с председателем эстонского парламента Арнольдом Рюйтелем они подписали двусторонний договор о признании независимости России и Эстонии соответственно. Одновременно республики Прибалтики стали предпринимать попытки проводить свою внешнюю политику.
В ходе референдума, проходившего 3 марта 1991 года, 77,8 % жителей, принявших участие в референдуме, проголосовали за независимость[1417]. В то время среди сторонников независимости были не только эстонцы, но и русскоязычное население; не менее 30 % представителей нацменьшинств высказались за отделение Эстонии от Советского Союза. В этих условиях 28 марта Горбачев был вынужден начать переговоры с эстонским правительством, которые затянулись до августа 1991 года.
После переворота в Москве в ночь на 19 августа 1991 года в Таллин вошли советские танки. Распространились слухи о том, что командующий Прибалтийским военным округом поддержал ГКЧП и намерен «вернуть» республики Прибалтики в лоно Советского Союза. На следующий день Верховный Совет Эстонии собрался на чрезвычайную сессию и спешно провозгласил полную независимость. На всякий случай были организованы отряды добровольцев, которые взяли под охрану здание парламента. Но опасения не оправдались: никаких силовых мер не последовало, а уже 22 августа стало ясно, что путч в Москве провалился.
Первой страной, признавшей 22 августа независимость Эстонии, была Исландия. 24 августа ее примеру последовало ельцинское правительство России. 2 сентября правительство СССР также было вынуждено признать независимость Эстонии, а 6 сентября ее признали Соединенные Штаты Америки. В Таллине на компромиссной основе был сформирован новый парламент — в составе 30 депутатов бывшего Верховного Совета и 30 депутатов «конгресса», — который начал свою работу в октябре 1991 года. Независимость состоялась. По меткому замечанию одного из эстонских парламентариев, Хайнца Валка, «переворот в Москве дал нам шанс, сравнимый с 1918 годом»[1418].
Прибалтийский фашизм сегодня
В конце 2003 года Совет Объединенной Европы принял решение о приеме в члены ЕС десяти новых членов: Эстонии, Латвии, Литвы, а также Мальты, Польши, Словакии, Словении, Чешской Республики, Венгрии и Кипра. 1 мая 2004 года состоялась официальная церемония вступления этих стран в Евросоюз. Как заметил директор Института политических исследований Сергей Марков, республики Прибалтики были приняты в Евросоюз «авансом», чтобы они позже «доросли» до европейских стандартов. Правительство России предостерегало европейцев от этого шага, особенно в связи с нарушениями прав человека в странах Балтии. Но Совет Европы обещал оказать давление на своих новых членов[1419]: дескать, после вхождения в Евросоюз, там будет все нормально — как с отношением к истории, так и с уровнем жизни и правами человека.
Однако и с тем, и с другим, и с третьим в странах Балтии и по сей день есть большие проблемы.
Миф о «борьбе за независимость» против Советов под знаменами Третьего рейха стал господствующей идеологией среди прибалтийских националистов еще во времена перестройки. После получения независимости в 1991 году он, выражаясь языком политологии, стал «государствообразующей идеей». Бывшие полицаи, легионеры и «лесные братья» стали национальными героями, а те, кто освобождал республики Прибалтики от фашистов, боролся с бандитизмом в послевоенные годы, помогал заново отстраивать города, восстанавливать разрушенную войной промышленность — превратились в «оккупантов».
Так, в Латвии бывшие легионеры ежегодно проводят свои слеты, марши и другие мероприятия, причем в них принимают участие даже высшие государственные лица. Так, 7-й слет ветеранов «Латышского легиона СС», проходивший в г. Смарда под Ригой в августе 2005 года, почтили своим вниманием многие представители правящей партии. Сам премьер-министр страны собирался прибыть на этот слет, но так и не смог, поэтому ограничился поздравлениями «ветеранов». Транспорт и караул в лице элитного штабного батальона для этого мероприятия выделило правительство Латвии. Незадолго до того министр обороны Латвии лично вручил награды нескольким бывшим легионерам, а правительство Латвии заявило, что намерено выделить из бюджета (по графе «членство в НАТО») 600 тысяч долларов на выплату пособий для ветеранов латышских дивизий войск СС, полицаев и «лесных братьев»[1420].
15 июня 1998 года сейм Латвии провозгласил день 16 марта государственным праздником — Днем латвийских воинов. Специально поясним, что именно в этот день в 1944 году под Волховом была проведена первая совместная операция двух дивизий «Латышского легиона СС» — 15-й и 19-й, которые впервые встретились на этом участке фронта для участия в блокаде Ленинграда.
С этого времени каждый год 16 марта бывшие легионеры и полицаи, а также представители радикальных партий и молодежных организаций Латвии официально отмечают этот день торжественным маршем и возложением венков к мемориалу в Лестене, где захоронены бывшие легионеры, а также к могиле группенфюрера войск СС Рудольфа Бангерскиса, чьи останки были в 1990-е гг. перезахоронены на почетном месте на Братском кладбище в Риге у подножия монумента «Матери Латвии». Кадры подобных процессий можно было видеть на телеэкране уже не один год.