Михаил Крысин – Прибалтийский фашизм: трагедия народов Прибалтики (страница 70)
Согласно рассекреченным документам НКГБ СССР в 1944–1945 гг. НКГБ Литовской ССР было репрессировано 6.958 человек, НКГБ Латвийской ССР — 7.120 человек, НКГБ Эстонской ССР — 6.569 человек. В это число вошли участники буржуазно-националистических партий, организаций и групп (2.532 литовца, 748 латышей и 519 эстонцев), а также осужденные за сотрудничество с оккупантами, участие в карательных органах, террористическую деятельность и т. п., то есть, проще говоря, военные преступники[1330]. Итого в республиках Прибалтики было репрессировано в общей сложности 20.647 человек.
В последующие годы количество депортированных из Прибалтики увеличилось примерно до 140 тысяч человек. Спецспоселенцы из Прибалтики направлялись в Красноярский, Алтайский край, Новосибирскую, Иркутскую, Омскую (здесь было большинство латышей — 19.790 чел.) и Томскую область. В это число вошли как осужденные за особо тяжкие преступления, так и 4 категории депортированных (спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные).
Приведем в этой связи статистические данные переписи, проведенной 9-м Управлением МГБ СССР в 1952/53 году, в части, касающейся граждан, выселенных из республик Прибалтики в 1945–1949 гг. (по состоянию на 1 января 1953 г.):
Следует добавить, что с 1945 по 1950 год число спецпереселенцев и ссыльных граждан прибалтийских национальностей получило некоторое (хотя и незначительное) увеличение за счет так называемых репатриантов-«западников», возвращенных в СССР из-за рубежа на основе международных соглашений СССР со странами антигитлеровской коалиции. Тем не менее абсолютное большинство беженцев и эмигрантов из Прибалтики не захотели вернуться после войны на родину из-за границы и поэтому рассматривались советским общественным мнением в качестве «предателей» и «преступников», «которые боятся ответственности за совершенные ими во время войны злодеяния».
Заметим, что и само правительство Советского Союза в первые послевоенные месяцы не проявило достаточной настойчивости в своем требовании о высылке таких эмигрантов. Так, с января по май 1945 года в Швецию бежало около 30 тысяч латышей и эстонцев, в основном бывших легионеров, полицейских, чиновников оккупационной администрации и членов их семей. В мае, буквально накануне капитуляции, к ним добавились 2.600 немецких солдат, которые бежали в Швецию из Курляндии, устья Вислы, Северной Германии и Дании. В мае 1945 года все они были интернированы как военнопленные[1333].
«В ноябре [1945 года], — вспоминает Эрих Штайнбах, бывший обер-ефрейтор немецкого 35-го танкового полка, сумевший бежать на корабле в Швецию с Хельского полуострова (устье Вислы), — участились слухи о том, что правительство Швеции предложило выдать Советам интернированных немецких солдат вместо 30 тысяч латышей и эстонцев»[1334].
Очевидно, свою роль здесь сыграло и правительство Швеции, решившее лучше пожертвовать немецкими солдатами, чем прибалтами, так как в течение всей войны скандинавские страны — Швеция и Финляндия — активно поддерживали стремление прибалтийских националистов к независимости, закрывая глаза на их сотрудничество с нацистами. (Об этом свидетельствуют, в частности, материалы финской и шведской прессы, регулярно приводившиеся в сводках донесений германской полиции из оккупированных восточных областей за 1941–1943 гг.[1335]) В результате 2.600 немецких солдат были переданы Советскому Союзу и разбросаны по различных лагерям военнопленных, а 30 тысяч латышских и эстонских коллаборационистов благополучно ушли от возмездия. Многие впоследствии переселились в другие страны и пополнили собой агентуру западных спецслужб и аппарат различных антисоветских радиостанций и неправительственных организаций.
Разумеется, эмигрировавшие вместе с немцами из Прибалтики националисты вроде профессора Арведа Швабе в пропагандистских целях не постеснялись преувеличить размах советских репрессий в Прибалтике. При этом был использован тот же прием, что и в 1941 году, когда советские репрессии 1940–1941 гг. были завышены более чем в десять раз. Так, к количеству действительно репрессированных, принудительно высланных и т. п. произвольно добавлялись все те, кто был призван в Красную армию или на работы по восстановлению разрушенного войной хозяйства в различные регионы СССР. Следуя этой логике, почему бы тогда не зачислить в «репрессированные» тех граждан других республик Советского Союза, включая и РСФСР, которые работали на восстановлении разрушенного народного хозяйства прибалтийских республик?
Вот так 140 тысяч спецпоселенцев превратились в 400–500 тысяч репрессированных и более миллиона высланных на принудительные работы…
Да, это совершенная правда, что тысячи молодых литовцев, латышей и эстонцев были насильно мобилизованы в легионы СС и другие части германской армии. И то, что после войны они оказались в лагерях военнопленных, это большая трагедия. Но с другой стороны, они носили форму, знаки различия и символику гитлеровской армии, воевали с оружием в руках или хотя бы формально числились в качестве солдат этой армии, а значит — они и были военнопленными. Более того, с формальной точки зрения их можно было бы поголовно обвинить и в измене Родине, так как республики Прибалтики в годы войны входили в состав Советского Союза…
«…Когда же будут возвращены наши латышские пленные, которые были взяты под Лиепаей и отправлены в Россию, — обращались многие родители с просьбами к главе правительства Латвийской ССР Вилису Лацису. — Был тогда увезен в Россию мой сын. Уже прошло шесть месяцев. Никаких сведений нету, жив он или мертв. …В 1944 году его мобилизовали немцы. Каково ему было расставаться с женой и тремя малыми детками? Что ему было делать, как не пойти, все равно верная смерть. Вы-то знаете, как немцы с такими расправлялись. …Обращаюсь к вам и партии с нижайшей просьбой, отпустите сыновей по домам, у кого на совести нет грехов. Я знаю, что у моего сына их нету. Кто виноват, пускай получит наказание, но многие не виноватые…»[1336]
«Товарищ Вилис Лацис! — говорилось в другом письме. — …Разве наши дети (легионеры) виноваты, что немец силой их мобилизовал и послал на войну. Теперь война закончилась, так почему сыны Латвии должны томиться в лагерях пленных — как преступники… Почему?
…Находите виновных и судите, но простой солдат не виноват, если его мобилизуют на войну. Мы ждали Красную армию как освободителей, а теперь видим, что она ничуть не лучше режима гитлеризма.
…Мы, латыши, будем очень ждать помощи от Вас. Освободите до февраля наших детей (легионеров), тогда за это — Вам пламенный привет от всех нас. Вы сможете считать, что заслужили это.
Отдайте наших детей, и мы с радостью пойдем на выборы![1337]
Исцелите боль всего латышского народа — освободите легионеров!»[1338]
Надо отдать должное Вилису Лацису, тот лично отправил ответ на письмо Х. Скуини, в котором говорилось:
«В связи с Вашим письмом от 10 декабря 1945 года сообщаю, что у Вас нет причины для волнений, так как называемые Вами „арестованные“ под арестом не находятся. Они только выполняют свой долг перед Родиной, как это делали в рядах Красной армии все честные советские люди во время Великой Отечественной войны.
К тому же ставится вопрос об их возвращении назад в Латвийскую республику»[1339].
Подобных просьб были многие тысячи. И правительство СССР постаралось исполнить их. Большинство легионеров — прежде всего те, кто был насильно мобилизован в 1943–1944 гг., не служил в полицейских батальонах и не участвовал в военных преступлениях, вернулись домой уже в 1946 году. Что же касается остальных военнопленных — полицаев и легионеров, обвинявшихся по 58-й статье, а также «лесных братьев» и членов их семей, ранее осужденных и готовых признать советскую власть, то последняя широкая амнистии для них была объявлена в 1955 году.
Иногда, правда, подобная гуманность, грубо говоря, «выходила боком». Так, например, в 1946 году по просьбе правительства Эстонской Советской Социалистической Республики все ранее взятые в плен в результате боевых действий бойцы эстонских подразделений СС, отбывавшие наказание в лагерях Воркуты, были освобождены и направлены на восстановление народного хозяйства Эстонии. Но, как выяснилось позже, многие из них были освобождены незаслуженно, так как вскоре пополнили ряды «лесных братьев»[1340]. Объяснить этот факт несложно: 20-я эстонская гренадерская дивизия войск СС в значительной степени состояла из бывших полицаев, в 1943–1944 гг. автоматически переведенных в «Эстонский легион СС». В отличие от латышской 15-й дивизии СС, новобранцев «по призыву» здесь было не так уж много…
Некоторые советские юристы, занимавшиеся когда-то делами военных преступников, впоследствии признавали, что заслуженное наказание понесли не более 30 % от всех карателей и убийц, проживавших и проживающих ныне на территории Прибалтики[1341].
Так кто же виноват в судьбе этих молодых литовцев, латышей, эстонцев? Виноваты прежде всего те, кто сделал их заложниками своей преступной политики. Это — гендиректора Литовского, Латышского и Эстонского самоуправлений — Кубилюнас, Данкерс, Мяэ, — тысячами продававшие своих соотечественников в легион или в военную промышленность Германии ради собственных корыстных интересов. Это генералы Плехавичюс, Бангерскис, Соодла и другие, которые подписывали приказы о расстреле дезертиров… Это католический епископ Винцентас Бризгис и православный митрополит Литовский и экзарх Латвийский и Эстонский Сергий, призывавшие к еврейским погромам и к борьбе против большевизма… Если литовцы Климайтис, Импулявичюс, Шимкус, Лилейкис, латыши Арайс, Озолс, Цукурс, Осис, эстонцы Мере, Викс, Кург, Лепик, Линнас были просто палачами, то коллаборационисты рангом повыше были не лучше них, хотя лично никого не вешали и не расстреливали. Ведь именно эти нелюди — типа Кубилюнаса, Данкерса или Мяэ — помогали гитлеровцам в организации их преступлений.