Михаил Крысин – Прибалтийский фашизм: трагедия народов Прибалтики (страница 41)
Угроза со стороны партизан еще весной 1943 года заставила немцев восстановить в рамках полиции довоенную организацию айзсаргов. Высший фюрер СС и полиции в «Остланде» Йеккельн приказал объединить всех полицейских категории «С» в роты, батальоны и полки айзсаргов, организованные, как и прежде, по территориальному признаку[808], а также пополнить их отряды новыми добровольцами.
Так, в приказе начальника латышской полиции Лудзенского уезда капитана Акменькалнса от 12 октября 1943 г. говорилось: «С 1 октября этого года я зачисляю в полк айзсаргов следующих бывших служащих вспомогательной полиции (категории „С“) …» В списке было 307 человек, разделенных по территориальному признаку на 12 рот по 20–30 чел., плюс штабная рота из 9 чел. Далее в приказе говорилось: «…До выпуска новых служебных удостоверений айзсаргов, переведенные в айзсарги из полиции охранники пользуются теми же служебными удостоверениями и нарукавными повязками вспомогательной полиции. …До дальнейших приказаний, айзсарги за исключением офицеров, если они имеют униформу латвийской армии или айзсаргов, при исполнении обязанностей айзсарга носить полицейскую зеленую повязку на левом рукаве как у служащих полиции. Я строго запрещаю носить нарукавную повязку тем, кто не находится при исполнении обязанностей или участвует в них частным образом…»[809] Аналогичным образом было сформировано несколько полков айзсаргов — по одному полку в каждом уезде (Рижский, Цесисский, Валмиерский, Лудзенский и др.) в составе батальонов и рот (по волостям и селам).
Полки и батальоны айзсаргов на всех уровнях возглавлялась офицерами латышской полиции порядка (по немецкой терминологии — Ordnungspolizei или сокр. Orpo). Так, командиром организации айзсаргов был назначен подполковник Аугуст Дзенитис[810], одновременно являвшийся начальником латышской полиции в Екабпилсском уезде Елгавского округа[811]. Командиром 3-го (Лудзенского) полка айзсаргов был назначен капитан Акменькалнс[812], который одновременно как минимум до июля 1944 г. являлся начальником латышской полиции в Лудзенском уезде[813].
Командиром 5-го (Рижского) полка айзсаргов с марта 1943 по июль 1944 года был давний агент германской разведки, бывший прокурор Елгавского уезда в Латвии, Рудольф Туркс. Еще 1–2 июня 1941 года, вскоре после начала войны, Туркс лично встретился с командиром немецкой эйнзатцгруппы «А» Ф. Шталекером в здании Рижской городской префектуры полиции, получив от него указания о борьбе с коммунистами и прочими противниками нацизма, прежде всего евреями[814]. После этого руководитель III отдела полиции безопасности и СД в Латвии штурмбаннфюрер О. Либрам привлек его к работе в латышской СД следователем. В 1942 году Либрам направил Туркса, имевшего звание лейтенанта, во главе «группы переводчиков латышской СД» в Минск[815]. По словам самого Туркса, летом того же года в Минске находилось около 300 сотрудников латышской СД[816], то есть две роты, одной из которых командовал он сам, а другой — лейтенант Скамбергс. Здесь Туркс лично участвовал в расстреле евреев в г. Борисове[817], а также в уничтожении Минского гетто при помощи «газвагенов». В начале 1943 года немцы были вынуждены отозвать его из Минска[818]. После этого Туркс был назначен командиром 5-го (Рижского) полка айзсаргов[819].
Летом 1944 года численность айзсаргов еще более увеличилась, изменились и их функции. Теперь они должны были действовать как воинские части на случай прорыва линии фронта, а также поставлять кадры германским спецслужбам для заброски за линию фронта или для создания «партизанских групп» в тылу Красной армии[820].
Для защиты от советских партизан в Латвии в рамках полиции было сформировано 6 так называемых латышских полков «пограничной стражи» из призывников осени 1943 года. Как показал на следствии один из членов айзсаргов, переведенный в 1943 году в пограничную стражу, основной их задачей являлось недопущение прорыва партизан и советских диверсантов в немецкий тыл[821]. Население приграничных населенных пунктов на глубину в 15–20 км было выселено, а в деревнях и на хуторах были расквартированы воинские гарнизоны. Было запрещено любое передвижение гражданского населения внутри режимной территории. Усиление гарнизонов и охрана границы проводились за счет вооружения местного населения. Летом и осенью 1944 года, в связи с эвакуацией большей части Латвии, немцы часто проводили зачистки с целью вывоза населения на принудительные работы в Германию под видом спасения латышей от «большевистских орд»[822].
Добавим к этому, что сфера деятельности латышских полицейских отрядов не ограничивалась собственно Латвией, а также Белоруссией и Псковской, Новгородской и Ленинградской областями. Многие из них отправлялись «в командировку» на Украину, где также выполняли карательные функции. На Украине каратели 22-го Даугавпилсского латышского полицейского батальона безжалостно действовали в районах Житомира и Луцка. 23-й Гауйский латышский полицейский батальон действовал в районах Днепропетровска и Керчи, 25-й Абавский латышский полицейский батальон — в районах Коростеня и Овруча, а 28-й Бартский латышский полицейский батальон — в районе Кривого Рога[823].
Цель антипартизанских операций на юго-востоке Латвии и в пограничных районах Белоруссии и Псковской области была двоякой. Во-первых, покончить с партизанскими отрядами, угрожавшими как проводимым оккупантами мероприятиям, так и военным коммуникациям вермахта. Во-вторых, захватить как можно больше материальных ценностей и рабочей силы для отправки на принудительные работы в Рейх.
В Латвии за все годы немецко-фашистской оккупации было уничтожено примерно 644 тыс. человек, в том числе 330.032 советских военнопленных и 313.798 мирных латышских граждан, в том числе от 77 до 85 тыс. евреев (в их числе евреи, которые доставлялись в лагерь уничтожения Саласпилс со всех оккупированных стран Европы)[824]. К началу 1942 года только в крупнейших городах Латвии было уничтожено 52–54 тыс. евреев (35 тысяч в Риге, 14–16 тысяч — в Даугавпилсе и более 7 тысяч в Лиепае). Общее же число уничтоженных в Латвии евреев составляет около 77.000 человек, то есть 95 % от довоенной численности всей еврейской общины Латвии[825].
На принудительные работы в Германию из Латвии и приграничных псковских и белорусских областей было угнано 279.615 человек[826], что было даже больше, чем в Литве. Из числа вывезенных в Германию большая часть погибли в лагерях и на сооружении укреплений в Восточной Пруссии[827]. Экономический же ущерб от немецко-фашистской оккупации Латвии составил около 20 млрд рублей в довоенных ценах[828].
В Белоруссии за годы немецко-фашистской оккупации, в том числе при помощи латышских, литовских и эстонских карателей, было уничтожено более 2.200.000 человек (в том числе свыше 1.400.000 человек гражданского населения и 800.000 военнопленных). В руины превращены 209 городов и районных центров, сожжено около 9.200 деревень (1,2 млн зданий), около 3 млн человек остались без крова; уничтожено около 10 тысяч промышленных предприятий, тысячи колхозов, десятки совхозов, сотни МТС. Непосредственный материальный ущерб за годы оккупации составил 75 млрд рублей (в госценах 1941 года)[829].
В Псковской области германскими войсками и латышскими, эстонскими и литовскими полицаями были уничтожены практически все промышленные предприятия, коммунальное хозяйство, учреждения культуры и здравоохранения, было расстреляно, повешено и сожжено 391.607 мирных жителей, более 150.000 человек было угнано в Германию и другие страны, а общая сумма экономического ущерба от их деятельности составила 13 млрд 460 млн 182 тысячи 502 рубля (в ценах 1946 года)[830].
Отступление в Курляндию
Летом 1944 года ситуация на прибалтийском участке Восточного фронта для немцев складывалась неблагоприятно. В результате успешного летнего наступления Красной армии 1944 года немецко-фашистские войска были вынуждены отступить к побережью Балтийского моря. Войска группы армий «Север» под командованием генерал-полковника Ф. Шёрнера в составе 18-й и 16-й армий и оперативной группы «Нарва» занимали линию обороны от Нарвского залива до г. Добеле (Латвия, вблизи границы с Литвой). Далее линия обороны проходила от г. Добеле через всю Литву до р. Неман; ее удерживали части 3-й танковой армии из состава группы армий «Центр» (с 21 сентября 1944 г. она была передана группе армий «Север»). Поддержку с воздуха осуществляли 1-й и 6-й воздушные флоты люфтваффе[831].
Наиболее сильная эшелонированная оборона была создана немцами на рижском направлении. В преддверии краха окруженной группы армий «Север» Гитлер 9 июля 1944 года назначил обергруппенфюрера СС Фридриха Йеккельна, занимавшего пост высшего фюрера СС и полиции в «Остланде», как называлась вся Прибалтика при немецко-фашистской оккупации, «комиссаром по обороне Балтийского пространства»[832].
Тем временем германские войска постепенно теряли Прибалтику. 27 июля 1944 г. Красная армия освободила Даугавпилс, центр исторической области Латгалии, находившийся на южном фланге немецкой группы армий «Север», а затем расширила прорыв до городов Бауске, Елгава (Митава) и Тукумс. В результате были перерезаны коммуникации группы армий «Север». Это стало началом окружения. Генеральный комиссар Латвии Дрекслер едва успел перебраться из Риги в морской порт Лиепаю всего за несколько дней до этого[833].