Михаил Крысин – Прибалтийский фашизм: трагедия народов Прибалтики (страница 18)

После «апрельской акции» молодежь начала особенно активно создавать отряды самообороны, запасаться оружием и готовить вооруженное восстание. Правда здесь, в отличие от Каунасского гетто, помощи от «Совета старейшин» и администрации ждать было нечего. Напротив, Генс еще надеялся, предотвратив восстание и сдав гестапо его организаторов, сохранить жизни остальных узников. Бежав из гетто в партизанский отряд, молодой человек фактически обрекал свою семью на смерть, так как Генс старался любыми средствами пресечь подобные попытки — лишь бы «не раздражать» немцев. Так, по указанию Генса гестапо арестовало и расстреляло Ицика Витенберга, лидера подпольной организации Вильнюсского гетто[272].

Преступление и одновременно трагедия Генса состояли в том, что он, как и большинство других членов администрации, жил несбыточной надеждой, что ему удастся сохранить больше человеческих жизней, если он будет послушно исполнять приказы немцев и сотрудничать с ними во всех вопросах. Вряд ли он знал о печально знаменитом сегодня «Ванзейском совещании», на котором руководители СС, полиции, СД и других ведомств нацистской Германии сформулировали принципы так называемого «окончательного решения еврейского вопроса» — то есть планомерного уничтожения всех европейских евреев.

21 июля 1943 года рейхсфюрер СС Гиммлер издал приказ о ликвидации всех еврейских гетто. По планам нацистских палачей это должно было стать следующим (хотя и не последним) шагом к «окончательному решению еврейского вопроса на Востоке» после погромов 1941 года. В июле — октябре 1943 года большинство узников были вывезены в концентрационные лагеря на территории Эстонии, где часть из них погибла от невыносимых условий труда, часть были уничтожены, а часть — вывезены на территорию Германии после того, как накануне вступления советских войск в Эстонию в сентябре 1944 года Гиммлер приказал ликвидировать все концлагеря. Но и здесь вильнюсские подпольщики продолжали свою борьбу. Группа членов ФПО из Вильнюса во главе с Л. Опескиным и Я. Бергольским смогла установить контакты с эстонскими партизанами. Подпольщики достали оружие и, когда 10 июля 1944 года части СС окружили лагерь, смогли оказать вооруженное сопротивление. Около 100 заключенным удалось вырваться из лагеря[273].

Теперь даже Якобу Генсу стало ясно, что оставшихся 20 тысяч узников Вильнюсского гетто ждет та же судьба — смерть. Поняв, что немцы действительно готовят уничтожение гетто, Генс приказал открыть ворота, чтобы дать оставшимся узникам возможность бежать. Шеф еврейской полиции Деслер сразу же донес на него в гестапо. Генс, узнав о доносе, решил сам отдать себя в руки немцев. Он остался верен своему принципу — брать всю ответственность на себя. 15 сентября 1943 года, попрощавшись со своим братом Соломоном у ворот гетто, Генс отправился в гестапо. Начальник городского гестапо г. Вильнюса Нойгебауэр лично расстрелял его в тот же день за пособничество подпольщикам[274].

Тем временем в июле 1943 года на месте Вильнюсского гетто было официально создано два концлагеря — «Кайлис» и ХКП[275]. Уже в первые дни после начала ликвидации гетто еврейские «группы самообороны» оказали вооруженное сопротивление нацистам и их литовским помощникам. Из остававшихся к началу 1942 года 15.000—20.000 узников Вильнюсского гетто выжить удалось только нескольким сотням человек, в основном тем, кто сумел бежать в леса к партизанам. Последние из них были освобождены частями Красной армии, вступившими в Вильнюс 13 июля 1944 года. Их оставалось около 600 человек (по данным на январь 1945 года), включая и тех, кто воевал в партизанских отрядах[276].

Осенью 1943 года Каунасское и Шяуляйское гетто также были преобразованы в концлагеря[277]. Для Шяуляйского гетто, где оставалось около 4 тысяч человек, это означало практически немедленное уничтожение. Но более крупное Каунасское гетто, в котором находилось несколько десятков тысяч человек, просуществовало еще несколько месяцев.

О «ликвидации» Каунасского гетто немцы объявили 1 октября 1943 года. Официально оно было превращено в «Ковенский центральный концентрационный лагерь». Одновременно территория бывшего гетто была расширена: в его состав вошли небольшие «рабочие лагеря» в пригородах Каунаса (Алексотас и Шанчяй) и в небольших городках, как Кедайняй, Кайшиадорис, Раудондварис, Палемонас, Бабтай, Айерелис и Паневежис, которые являлись филиалами «Ковенского концлагеря». Мужчин и женщин разделили и держали теперь в разных секциях лагеря. Узники бывшего Каунасского гетто все еще продолжали носить гражданскую одежду, хотя и с отличительными «звездами Давида», но заключенных «рабочих лагерей» уже переодели в полосатые лагерные робы.

Инспектором всех концлагерей в Литве был назначен оберштурмбаннфюрер СС Гёке — «эксперт по концлагерям», получавший указания непосредственно из Генеральной инспекции концлагерей в Ораниенбурге. До своего прибытия в Каунас Гёке был комендантом различных концлагерей и гетто в Нидерландах, Бельгии, Польше.

Свои резиденцию и штаб-квартиру Гёке разместил в специально огороженном и охраняемом районе Каунасского гетто. Отсюда он управлял остальными концлагерями в Литве. Его ближайшие помощники — оберштурмфюрер Ринк, унтершарфюреры Пильгрем и Фивигер, Ауэр и другие — на месте «знакомились с ситуацией» в Каунасском гетто[278].

В Каунас был направлен новый «комиссар по еврейским вопросам». Садиста и психопата Йордана еще в 1942 году сменил на этом посту Эрнст Штитц. Но в 1943 году на его место прибыл из Вильнюса другой «эксперт» в «окончательном решении еврейского вопроса» — Бруно Киттель[279]. До того Киттель был заместителем «комиссара по еврейским вопросам» в гестапо г. Вильнюса и руководил «ликвидацией» Виленского гетто весной и летом 1943 года[280].

26 октября 1943 года немцы схватили более 3.000 узников Каунасского концлагеря и вывезли в неизвестном направлении. Позже стало известно, что их отправили для уничтожения в концлагеря на территории Эстонии — Клоога, Вайвара и др.[281] В гетто оставалось еще примерно 18.000 человек…[282]

После этой «акции» немецкая администрация неожиданно сменила гнев на милость. Гёке приказал увеличить продовольственные пайки и обещал в скором времени создать общественные кухни, профессиональные школы для молодежи и ясли для детей, чьи матери заняты на работе. Даже утонченный садист Киттель неожиданно «в знак доброй воли» разрешил вернуть нескольких еврейских детей, схваченных во время очередной облавы в гетто, в «детский дом» при еврейской больнице.

Но все это уже не могло никого обмануть. Готовилось уничтожение гетто, и большинство людей понимали это.

Началось массовое бегство узников — в основном молодежи — в леса, к партизанам. Так, только 31 октября 1943 года из бывшего Каунасского гетто бежало около сотни человек. Чтобы помешать этому, немцы постоянно патрулировали дороги, устраивали блок-посты и засады. По этой причине большинство из прорвавшихся 31 октября погибли в бою с немцами на дороге Каунас — Мариамполь (Мариямполе, ныне — г. Капсукас)[283]. Тем не менее в последующие дни подпольщикам удалось переправить к партизанам в Рудницкий лес восемь вооруженных групп, которые добрались до цели без потерь. Возможность бежать к партизанам больше не была тайной для узников гетто. Многие молодые люди отращивали усы и приобретали короткие куртки, чтобы больше походить на местных жителей. Это стало своего рода символикой партизан в гетто.

Исчезновение сотен человек не могло пройти незамеченным. Новый «комиссар по еврейским вопросам» Киттель подозревал, что в каждом гетто есть свое коммунистическое подполье. Поэтому он задействовал своего агента, некоего Файна, чтобы выйти на руководителей подполья.

Файн, имевший связи в администрации гетто, бессовестно торговал на черном рынке продовольствием из пайков для заключенных. Во время одной из таких сделок он был арестован в городе и доставлен в каунасское гестапо, где его завербовали в качестве осведомителя. Но скоро о роли Файна стало известно подпольщикам. Киттель вызывал его к себе почти каждый раз, когда посещал гетто. Один из подпольщиков, Йудль Зупович, служивший в еврейской полиции, слышал, как Киттель выспрашивал у Файна, кто из евреев прячет в гетто золото, оружие или другие запрещенные вещи. Однажды Файн пробрался в грузовик, на котором очередная группа узников собиралась бежать к партизанам, но спрыгнул, когда машина двинулась с места. Он пытался узнать, кто именно намерен бежать и куда, но и его тоже узнали. В один прекрасный день подпольщики заманили Файна в один из тайных бункеров, где его ждал суд. Он был приговорен к смерти и казнен здесь же. Уже после казни в кармане у Файна нашли клочок бумаги с телефонным номером Киттеля.

Узнав о пропаже своего самого доверенного осведомителя, Киттель был в ярости. Он потребовал у начальника еврейской полиции гетто, Мойше Левина, выяснить, что случилось с Файном. Естественно, поиски ничего не дали, так как Левин сам был подпольщиком[284].

Тогда нацисты перешли к репрессиям…

27 марта 1944 года, когда рабочие бригады покинули периметр гетто, к воротам подкатили несколько грузовиков с эсэсовцами. Одновременно была усилена литовская охрана гетто. По улицам гетто курсировал грузовик с громкоговорителем: людям было объявлено, что они не должны покидать домов под угрозой смерти.