Михаил Крысин – Прибалтийский фашизм: трагедия народов Прибалтики (страница 14)
В этом же воззвании было объявлено о назначении генеральным комиссаром Литвы Адриана Теодора фон Рентельна. Едва вступив в должность, фон Рентельн 18 августа 1941 года издал указ, согласно которому вся промышленность и сельское хозяйство Литвы переходили в собственность Рейха и германских промышленных концернов[199]. Впрочем, немецкие власти поступали так везде на оккупированных территориях.
Фюрером СС и полиции в Литве был назначен бригадефюрер СС Луциан Высоцкий. Пост начальника полиции безопасности (зипо) и СД в Литве занял командир эйнзатцкоманды «3» штандартенфюрер СС Карл Йегер[200]. Командиром полиции порядка (орпо) в Литве стал майор полиции Франц Лехтгалер, командир 11-го (немецкого) резервного полицейского батальона[201].
После роспуска литовского «временного правительства» ФЛА во главе с Амбразявичюсом, в начале августа 1941 года немецкие власти создали так называемое Литовское самоуправление. Оно состояло из генеральных советников, которых назначал сам генеральный комиссар Литвы фон Рентельн. Пост 1-го генерального советника и советника по внутренним делам занял генерал Петрас Кубилюнас, представитель группировки Вальдемараса «Железный волк». Генеральным советником по вопросам экономики стал клерикальный деятель, профессор Юргутис, генеральным советником по финансовым вопросам — Ионас Матулёнис, по вопросам сельского хозяйства — профессор Виткус, по вопросам просвещения — д-р Пранас Германтас, по вопросам путей сообщения — Казис Германас, по вопросам труда и социальной защиты — д-р Ионас Паукштис (последние трое — от партии таутининков). Единственным представителем соперничавшей с ними буржуазно-либеральной партии ляудининков («народников») стал профессор М. Мацкявичюс, занявший пост генерального советника по вопросам юстиции. Он же был единственным из членов самоуправления, кто входил прежде в состав «временного правительства» Амбразявичюса[202]. Наконец, генеральным советником по вопросам административного контроля, отвечавшим за деятельность отрядов самообороны, стал майор С. Пуоджюс[203].
Еврейские гетто в Литве
С установлением немецкой гражданской администрации на оккупированной территории Литвы штадткомиссаром города Каунаса стал оберфюрер СС Крамер. Его приказ № 1 гласил:
«1. Еврейскому населению запрещается ходить по городским мостовым. Евреи должны ходить по правой стороне мостовой, и только один за другим.
2. Евреям запрещается появляться в местах отдыха и пользоваться общественными скамейками.
3. Еврейскому населению запрещается пользоваться общественным транспортом. Везде в общественном транспорте должны быть размещены таблички со словами: „Евреи не допускаются!“
4. Те, кто нарушит эти распоряжения, будут наказываться смертной казнью!»
Приказ № 2 штадткомиссара Каунаса обязывал всех евреев, независимо от пола и возраста, носить на одежде (на груди и на спине) «звезду Давида» диаметром 8—10 сантиметров. Кроме того, им разрешалось выходить из дома только в определенное время дня. Им запрещалось продавать, обменивать или еще как-либо распоряжаться своей собственностью, а также проживать вместе с неевреями[204].
Каунасское (Ковенское) гетто было создано 10 июля 1941 года. В этот день оккупационные власти Каунаса издали указ, согласно которому всем каунасским евреям приказывалось в 4-недельный срок, считая с 15 августа, покинуть город и направиться в указанные им кварталы в пригороде Каунаса — печально известном Вильямполе. (Слово «гетто» в то время еще не использовалось нацистами.) Гитлеровцы поступили элементарно просто: несколько городских кварталов Вильямполе были огорожены по периметру колючей проволокой. Это и стало называться впоследствии Каунасским гетто[205].
Шеф германской полиции безопасности и СД Гейдрих сообщал Гитлеру в очередной сводке о событиях в СССР (от 11 июля 1941 г.):
«…Город Вильямполе намечен в качестве места для гетто.
Переселение должно пройти в течение 4 недель. В тюрьмах еще раз проводятся проверки. Некоторые евреи по особым соображениям арестовываются и расстреливаются. Это составит минимальное количество казней — всего от 50 до 100 человек. Чтобы не допустить возвращения евреев в Каунас, было достигнуто соглашение с высшим фюрером СС и полиции, что орпо [полиция порядка
Срок в четыре недели истекал 12 августа, и немцам казалось, что переселение проходит слишком медленно. Действительно, погромы на какое-то время прекратились, и многие еврейские семьи не торопились переселяться в гетто, надеясь, что со дня на день положение может измениться, советские войска вернутся в Литву… Чтобы поторопить колеблющихся, немецкие власти 7 августа провели в Каунасе массовую облаву на евреев. Всех арестованных загоняли в грузовики и вывозили в неизвестном направлении. Больше о них никто не слышал. Такая же судьба постигла несколько сотен евреев, находившихся в центральной каунасской тюрьме, которых время от времени посылали на работы в доках. Всего в этот «черный четверг» бесследно исчезло 1.400 человек.
С помощью таких мер запугивания немцам удалось загнать еврейское население Каунаса в «гетто». Если раньше в этих кварталах Вильямполе проживало около 4 тысяч человек, то теперь здесь разместили около 33.000 человек. Такова была первоначальная численность узников Каунасского гетто[207].
Для контроля за размещением людей, распределением продуктов и поддержания внутреннего порядка в гетто был создан «Еврейский комитет» (нем.: Judenrat), который после официального создания гетто был переименован в «Совет старейшин еврейского гетто» (для краткости его называли просто «Советом старейшин» или «еврейским советом»). Надеясь получить «теплое место», в члены совета пробились в основном бывшие владельцы магазинов, фабриканты, духовенство и члены различных еврейских националистических партий.
Главой «Совета старейшин» стал 70-летний каунасский доктор Хона Элкес. Он был исключением среди большинства членов совета. Это был человек исключительной честности и смелости. Хотя д-р Элкес и не был напрямую связан с подпольщиками, он не раз резко выступал в защиту узников во время проводившихся немцами «акций», в том числе и накануне «ликвидации» гетто. Главной ошибкой Элкеса было то, что он надеялся избежать жертв, послушно исполняя приказы немцев.
Позже еврейская администрация гетто выросла: кроме «Совета старейшин», появились «еврейская полиция», «еврейская служба труда», «бюро размещения», «суд гетто» и др.
Инспектором «еврейской полиции» был назначен Мойше Левин, который тесно сотрудничал с коммунистическим подпольем в гетто, за что позднее и поплатился жизнью. Коммунистическое подполье Каунасского гетто старалось внедрить как можно больше своих людей в гетто — особенно в полицию и в «службу труда», которая распределяла наряды на работу. Так, при помощи Мойше Левина в числе полицейских и управляющих оказалось много подпольщиков — Наим-Давид Ратнер, Юдль Зупович, Айзик Гринберг, Айзик Сребницкий, Гирш Левин, Итцик Шатер и другие. Они помогали переправлять в гетто оружие, боеприпасы, медикаменты, продукты, а также поддерживать связь с подпольем в самом Каунасе. Однако такие люди, как д-р Элкес и Мойше Левин, были скорее исключением из правила.
В основном в администрацию гетто шли беспринципные карьеристы, готовые принести в жертву сколько угодно своих соотечественников ради собственного благополучия. Они образовывали что-то вроде мафии внутри гетто, обеспечивая своих протеже самой легкой или выгодной работой, одеждой и продуктами питания. Одним из таких «крестных отцов» был Авраам Голуб, секретарь «Совета старейшин». Он и его приближенные разворовывали и без того скудные продовольственные пайки и даже в гетто вели красивую жизнь — лучшая еда, выпивка, женщины, никакой работы…
Большой властью в гетто пользовался также некий Беня Липцер. Его карьера началась тогда, когда он работал электриком в каунасском гестапо. Он стал главным осведомителем и агентом гестапо внутри гетто. Как «представителю СД» Липцеру разрешалось даже подписывать некоторые приказы по гетто и контролировать работу «Совета старейшин», так как гестапо не доверяло им. Потом с разрешения немцев Липцер даже открыл в гетто свой офис, где каждое воскресенье принимал жалобы на еврейскую администрацию[208].
Но действительным и полновластным хозяином Каунасского гетто был гауптштурмфюрер СС Фриц Йордан — «комиссар по еврейским вопросам» при германском городском комиссариате Каунаса[209].
Йордан был злобным коротышкой, разорившимся лавочником из маленького немецкого городка Айткуни близ литовской границы (в советские времена — поселок Чернышевский в Нестеровском районе Калининградской области). Ненависть этого психопата к евреям носила просто патологический характер — видимо, не мог простить, что «еврейские ростовщики» обошли его в бизнесе.
Йордан прибыл в гетто на машине. Распахнув дверь ударом ноги, он ворвался в здание Юденрата и без лишних слов приказал всем «очистить помещение». Его первые слова, обращенные к членам «Совета старейшин», были такими: «Вы не имеете права обращаться ко мне. Вы обязаны только слушать и исполнять мои приказы!»