Михаил Красносельский – Дело влюбленного киллера (страница 5)

– Утро вечера мудренее, – решил Алексей, раздеваясь, – главное, постараться выспаться. А завтра разберемся…

Утром вчерашний разговор уже не казался таким неприятным. Ну, пошумел полковник – лучше работать будет. А с танком этим шеф ни за что даже дело возбудить не даст – все равно прекращать за отсутствием состава. Учения – штука известная, с бандитами не согласовывается. Если «разборка» не произошла случайно, из-за вояк, так пусть милиция и проставляет отцам-командирам…

С этими мыслями Нертов сходил в соседнее кафе на завтрак и вернулся в свою квартиру-гостиницу, чтобы прихватить папку с бланками протоколов да ехать в часть.

Нашарив ключом замок на входной двери, Алексей невольно толкнул ее. Дверь оказалась не заперта…

…Дверь оказалась не заперта.

– Все, как говорит любимый шеф, на пенсию пора. Хорошо, что в этом Дивномайске что-то вроде коммунизма за колючей проволокой: судимых в город не пускают, а преступников срочно выгоняют за его пределы. А то, глядишь, без вещей можно остаться или, еще хуже, без уголовного дела, которое валялось в квартире-гостинице, за неимением сейфа в «дипломате».

В гостиной Алексей включил телевизор (опять какую-то муру показывают!), бросил на кресло в углу шинель, а следом за ней галстук и рубашку.

Подумал, что надо бы спокойно посмотреть бумаги, спланировать день. План – дело святое, особенно по многоэпизодным делам, и Нертов обычно составлял его с вечера. Но вчерашние события, ссора с полковником, слишком достали. В общем, пусть утро окажется мудренее вечера – с этой мыслью поплелся в спальную, чтобы найти шерстяной джемпер, который в армии называли «вшивником», и взять из тумбочки новую бритву.

Щурясь от яркого солнца, бившего в окна первого этажа, Нертов увидел, что он в квартире-гостинице не один: из-под одеяла, лежащего на его (!) кровати, выглядывали чьи-то розовые пяточки, а на подушке, полуприкрыв глаза, покоилась голова некого весьма симпатичного и юного существа, одетого в его, Алексея, футболку.

– Доброе утро, – поздоровался он, стараясь скрыть удивление и сообразить, что здесь делает милое создание.

Конечно, это могла быть уборщица, вечно не вовремя приходящая заниматься своими делами, но вроде бы последнее время квартиру мыла достаточно взрослая и объемная тетка. А этой пигалице от силы лет девятнадцать. Впрочем, это могла быть и случайная подружка кого-то из прежних постояльцев, забредшая по привычке в уютное гнездышко. Дело известное, командировочное, а в полувоенных городках местное население отнюдь не чуралось офицеров и считало удачей «снять» московского проверяющего. Но Нертова как-то не прельщала перспектива долго объясняться с гостьей.

– Доброе утро, – повторил он громче. – А не кажется ли вам, сударыня, что вы немного ошиблись кроватью и, заметьте, одеждой? Не могли бы вы побыстрее покинуть помещение, отдать хозяйскую футболку и не мешать мне спокойно переваривать недавно съеденный завтрак?

Существо притворно долго открывало подкрашенные глазки, затем томно потянулось и промурлыкало:

– Доброе утро. А где моя чашечка кофе? Я так устала, что сама не в силах дойти даже до кухни. И вообще, где это тебя научили таким отвратительным манерам? Тебе не нравится футболка? Тогда ты мне ее подарил.

От этой наглости у Алексея перехватило дыхание:

– Ну, знаете ли… подарил… В общем, раздевайся – и марш домой к маме. А не то…

Что будет «не то», он еще не придумал, но решил твердо, что выкинет эту наглюху из квартиры сейчас же, если она еще будет ломаться.

Девица надула губки и начала медленно подниматься с кровати.

– Фу, какой противный! Решил совсем раздеть бедную девушку, – кокетливо заявила она, подойдя поближе к Алексею.

И вдруг резко сняла футболку через голову, оставшись в чем мать родила.

– Ты это хотел? – резко выкрикнула девчонка. – Чтобы я совсем замерзла? Не выйдет!

И быстро повисла на шее у опешившего Алексея, начав целовать его в лицо, глаза, губы. Юрист попытался освободиться, но не тут-то было. Нежные руки крепко обвили мужчину, и казалось, разорвать это кольцо невозможно. Конечно, если бы вместо девчонки оказался мужик, Нертов в миг освободился бы от подобного захвата, но это было бы слишком болезненно для нападавшего. Понимая, что положение становится все более дурацким, Алексей попробовал уговорить девчонку, чтобы она отпустила его, хотя просьбы звучали неубедительно.

«А вид-то у меня идиотский, – мелькнуло в голове, – стою полуголый в объятиях молодой шлюшки и не знаю, что с ней делать. Вот бы сейчас водитель приехал – то-то анекдотов по казармам разойдется, как прокурор дела раскрывает».

Нертов решил, что уже давно пора заканчивать этот цирк и указательными пальцами легонько ткнул девицу под ребра. Та ойкнула, но не отпустила, как ожидал помощник прокурора, а резко провела по его голой спине ногтями, сдирая кожу. Алексей невольно прошипел:

– Ты что, дурра?!

Шлюшка, заголосив что есть мочи и не отпуская шеи одной рукой, засунула другую ему глубоко под пояс брюк.

В этот момент в комнату ворвались несколько военных. Алексей все же сумел оттолкнуть девицу, и та полетела на кровать под стук падающих с брюк пуговиц. Затем резко повернулся к вошедшим. Ему показалось, что один из них пытается замахнуться чем-то вроде монтировки, ждать не стал, в боковом кувырке нанес нападавшему удар ногой в живот, вышел в стойку, чтобы добить, но, увидав перед собой лицо бывшего начкара, остановился («Они что, с ума посходили все? То баба в постели, то придурок с монтировкой! С кем тут меня перепутали»?).

Но оказалось, что Алексея ни с кем не путали. Начкар и вошедшие с ним офицеры смотрели на Нертова неодобрительно, а из-за их спин медленно и горестно выступал зам. по тылу, со слезой в голосе вопрошавший: «Как ты мог? Девочке-то всего семнадцать. А ты?.. Валюша, что он тебе сделал»?..

Девчонка, свернувшись в клубочек около кровати, рыдала крокодильими слезами, приговаривая что-то похожее на известный фильм: «Не виноватая я – он сам пришел», а полковник уже более жестко продолжал, обращаясь к кому-то, стоящему в холле:

– Сейчас же созвонись с милицией, дело я сам по 15, 117 и 120-й[7] возбужу, пусть потом попробует кто-нибудь отменить. Валентину надо сейчас же отправить на экспертизу. А с этим… – Он кивнул в сторону Алексея. – Придется решать по закону. Будем задерживать, пока прокурора нет. Свидетелей попрошу пока выйти в соседнюю комнату, ты тоже оденься и выйди. – Это девице. – А я пока послушаю, что наш юрист думает о своем поведении. И пожалуйста, окажите помощь лейтенанту, который пострадал. В холодильнике есть лед – положите ему на живот, а чуть позднее к врачам его отвезем, вдруг у него отбито что-нибудь…

До Нертова начал доходить весь ужас положения. Защитник нравственности превзошел самого себя, создав настоящий шедевр под названием «Западня для прокурора». Любой нормальный следак или тем более начальство вынуждено будет поверить, что Алексей, воспользовавшись служебным положением, пытался насильно затащить к себе в постель малолетку. Причем если помощник прокурора попытается только заикнуться, что, дескать, это проклятый режиссюрист ему мстит, то нарвется еще на большие неприятности: Значит, ты, подонок, хотел «сломать» девчонку на бедах ее родственника? А что противозаконного сделал зам. по тылу?..

Естественно, сам полковник ничего, как обычно, не делал. Ну, случайно выяснил, что Нертов заманил к себе его родственницу, ну, взял с собой товарищей по работе (те, бедняги, видно, ни сном ни духом не догадываются о спектакле), ну, предотвратил разврат, а то и изнасилование… Так за это не судят. Дело уголовное он, конечно, возбудить в отношении сотрудника военной прокуратуры не вправе, но кто там станет разбираться: УПК – Уголовно-процессуальный кодекс един для всех. В общем, дело – дрянь. Что ж, послушаем…

Полковник, казалось, успокоился, сел в кресло и, выждав некоторое время, вздохнул:

– Ну что, Алексей Юрьевич? Как же ты мог так поступить?.. Да я-то, может, и поверю, что ты не виноват… Ой, как девочке не хотелось быть с тобой – даже всю спину расцарапала. А тебе не терпелось, что ли? Смотри, штаны вот-вот упадут. Но ничего, мы сейчас осмотр места происшествия произведем. Валю придется к экспертам везти, из-под ногтей кусочки твоей шкуры извлекать… Впрочем, ты ведь не дурак, сам все понимаешь… Да, кстати, представляешь, тут один фотограф снимки делал на улице да в окно случайно заглянул. Ты не волнуйся: фото хорошие получатся. Веришь?

Нертову ничего не оставалось, как молча согласиться. Что-что, а свое дело полковник знал.

– Зачем вам все это надо? – безнадежно поинтересовался Алексей, стараясь выиграть время. – Ну, снимите меня – пришлют другого – он все равно дело доведет до конца.

– Дело не в том, чтобы снять. Я тебе честно повторю: ты с людьми работать не умеешь. Сколько времени я вчера пытался объяснить тебе, что не следует гадости специально делать? А ты не слушал. Теперь не выйдет… Хотя ты парень неглупый. Поэтому могу говорить с тобой прямо: уезжай немедленно отсюда. Согласен? Я тогда прокурору позвоню, скажу, что ты просто сорвался, нахамил командованию, а ты подтвердишь, покаешься. Прокурор не захочет, чтобы мы в Москву жаловались, другого пришлет. Только больше здесь не появляйся. Если прямо сейчас не договоримся – пеняй на себя: Мне ничего не останется как дело возбуждать. Пока разберутся – все равно тебе тут не жить. Так что думай быстрее: Валя уже к эксперту подъезжает. А заключение его будет законное: я экспертизу назначу даже не по твоему делу, а по уже возбужденному. Помнишь, как ты нам «палку» навесил с самовольщиками? Вот по тому делу и экспертиза будет, и показания Валюши, и свидетелей, которые тебя чуть ли не с девчонки сняли. А еще одна экспертиза – по офицеру, которого ты чуть не убил, пытаясь сбежать. Так что думай, пока я курю. Да гордыню свою успокой: тебе ведь карьера нужна, жизнь нормальная. А по таким делам, знаешь, в клетке хорошо не сидят. Думай…