Михаил Красносельский – Дело наследников в законе (страница 14)

– Прости, начальник… – прохрипел Стас.

Борис не ответил. Он поднял лом и четыре раза двинул им Стаса в живот, будто пытаясь пригвоздить к полу. Бандит хрипел, извиваясь. Из его рта вытекала кровь и только что выпитое пиво. Борис еще раз поднял лом и одним ударом раскроил череп Стаса, кинул лом на его тело и повернулся к остальным бандитам.

– Бригадир, – начал было один из них, – это ж не по понятиям.

– Ее звали не Нина. Ее звали Катя. – Лицо Бориса закаменело. – Моя Катя.

Минуту молчания никто не открывал, но минут пять никто не открывал рот. Бандиты боязливо косились на Бориса, а тот опустошенно – на мертвую девушку.

«Как же ты, Катенька-дурочка, попала в мясорубку вместо Нины? – думал он. – Как же ты не сообразила назваться этим кретинам? Ведь была бы цела. Должна была уцелеть в любом случае. Это я виноват, что связался с дешевыми отморозками. Стас, чтоб ему там было неспокойно, – только здоровые кулаки, здоровая задница и здоровый член. Ума же хватало от таких держаться подальше. Сегодня – не хватило. Девчонку жалко. Где найдешь, чтоб было на что взглянуть, и поговорить, и никогда не бояться, если поговорил немного о лишнем? Такая лишний раз не чмокнет, но для тебя „Кресты“ взорвет, если ты там сидишь… Зачем я в это дело полез?.. Пусть дальше шустрит молодняк, которому большие баксы только снятся, я с Катей стал бы просто жить. Может, кафешку завел бы. Но нет, понадобилось бабло, будь оно неладно… А теперь, если заказчика прижмут и он расколется, Даутов за один день из меня навертит диетический собачий корм…»

– Ладно, – наконец решил он. – Ее – в мою машину. А с этим… – Борис ткнул пальцем в сторону Стаса, – делайте что хотите. Можете сжечь вместе с домом.

И вышел наружу. За ним, переваливаясь, шел браток с Катей на руках.

Трудно сказать, легче было бы Алексею Нертову или тяжелей, узнай он о том, что случилось в недостроенном ресторанчике на Выборгском шоссе, который сгорел в вечер даутовских именин. Злая шутница Судьба уберегла Нину, подкинув на ее место другую девушку. Но у Алексея работы прибавилось. Теперь он действительно не отходил ни на шаг от Нины. Даутов так ему и сказал: «Даже если я напьюсь и позову тебя чокнуться – откажись, но Нину не бросай. Даже если я тогда скажу, что тебя увольняю, – стереги ее до утра. Потом премиальные получишь».

Арчи уверял бизнесмена, что, видимо, местные гопники, давно ненавидящие новых русских, отгородивших пляж забором, просто не упустили случая сорвать зло на одиноком госте. Даутов делал вид, что согласен, но все равно вопрошал: «А если б эти простые гопники напали на Нину?» Кстати, в свою версию и сам Николай не очень верил. С районными Анискиными он перетряс всю местную гопу, иногда практикуя то, что в официальных бумагах именуется «недозволенными методами». Нет, никто в тот вечер вблизи не шастал.

Но ни сыщик, ни Даутов не знали, что Денис был не один. Знали об этом лишь двое. Точнее, Нина знала, а Нертов лишь догадывался. Он так и не понял, кому же принадлежал браслет. Нина ни слова не сказала о спутнице Дениса, как будто той и не было вовсе.

С побитым женихом Алексею поговорить не удалось. Денис отлеживался в приличной больнице, где вежливые секьюрити сидели на каждом этаже. К больным пускали лишь тех, кого они хотели видеть. А охранника Нины Денис видеть не пожелал. Кстати, не желал увидеть и свою невесту. Та тоже, к удивлению Алексея, не торопилась подобно Ярославне возложить на опухший лоб суженого «бебрян рукав». У Нертова было лишь одно объяснение: браслет, в качестве вещдока хранившийся дома, не выпал из кармана Дениса. Он соскочил с руки некой незнакомки. Но о находке Нертов Нине не сказал, а та не собиралась отвечать на наводящие вопросы, сводимые к одному: с кем она застала жениха?

Впрочем, на вопросы и ответы времени было немного. День отлета во Францию приближался.

Глава 4. Русское безумство

Чуть больше недели прошло со дня их прилета на Лазурный Берег, но Алексей уже начал уставать от Нининых выходок. Казалось, она вела себя так же, как те русские князья да представители богемы, волею судеб очутившиеся на некогда самом престижном для соотечественников курорте: то пыталась в пух и прах проиграться в казино, то внезапно приказывала остановиться возле живописного домика на горном склоне, чтобы прицениться. А то убегала среди ночи шляться по сверкающим огнями увеселительным заведениям или по темным безлюдным пляжам.

Что касалось всяких игрищ – Нертов еще бы это пережил, мол, не мои деньги тратит взбалмошная девчонка. Если уж сэр Уинстон Черчилль, Рокфеллеры да и великий Федор Шаляпин не гнушались выбросить деньги на рулетку в Монте-Карло, что уж говорить о новых русских! Но больше чем разорением это обычно не грозило. А вот прогулки…

Даже перед трапом самолета предусмотрительный Даутов очередной раз напомнил падчерице, чтобы она была разумной девочкой и во всем слушалась своего телохранителя. Куда там! Едва лайнер набрал высоту, Нина капризно заявила, что теперь она сама себе хозяйка, а потому Алексей не должен постоянно играть в шпионов и наступать ей на пятки. Здесь, мол, не Россия, где под каждым вторым кустом можно натолкнуться на стадо бандерлогов. Нертов пытался отмолчаться, но девушка, явно вызывая его на ссору, сообщила, что будет лично проверять бдительность своей охраны. «Как?» – «Увидите, если сумеете меня найти на Лазурном Берегу».

Затем Нина начала вслух размышлять, как хорошо, в то время пока охрана будет «дрыхнуть, одурев от южного солнца и симпатичных француженок», удрать и познакомиться с каким-нибудь принцем.

– Если он не свернет наутро вам шею, а я не свяжусь с отчимом и не отправлю вас обратно в вагоне из-под мороженых устриц, как Чехова, – мрачно заметил Алексей.

– Ой, какой же вы строгий, – Нина надула губки, – неужели ревнуете?.. Мне еще Света рассказывала, что с вами рядом жить невозможно. Нет, лучше расскажите, как вы меня охранять будете, может, хотите за ногу ночью держать? – Девушка скинула туфлю и, приподняв стройную ножку, как Маугли, дразнящий красных собак, пошевелила пальцами…

И дальше в том же духе. Кончилось все тем, что Алексей, не выдержав, отсел от Нины к трем своим коллегам, летевшим в том же самолете, и, надеясь спокойно проанализировать ситуацию, закрыл глаза.

Вся затея Даутова с организацией поездки Нертову не понравилась. Хотя на время увезти его падчерицу из Питера следовало, особенно после происшествия на именинах. Но организовать все надо было не так. Ни один из коллег Алексея никогда не был ни на юге Франции, ни в Монако. А Даутов не дал даже времени, чтобы предварительно туда слетать, осмотреть виллу, где придется жить, самим встретить самолет с Ниной, наконец. Если уж шеф так трясется за безопасность падчерицы, то заботиться о ней следовало более тщательно, чем просто выделить четырех сопровождающих, причем одного из них – салагу, которого Нертов не знал, но вынужден был включить в группу по требованию клиента.

Последние питерские дни определенно показали, что за Ниной идет охота. Да, несколько раз некто промахивался. И на Конюшенной площади, о которой почему-то Даутов сразу же не рассказал новому охраннику, и на ферме, куда Алексей не пустил девушку, и в машине, в которой погибла Марина. Правда, здесь было непонятно, кому и зачем понадобилось организовывать взрыв. Может, кто-то охотился в данном случае не за падчерицей Даутова, а за ее женихом? По поводу инцидента в лесу тоже были сомнения: кого же поджидали бандиты – Дениса Петровича или его невесту? А если, как говорят юристы, произошла ошибка в объекте, когда преступник, губит не того, кого желает? Ошибка, от которой страдают и вовсе посторонние люди? А может, правда, во всех случаях бандиты ошибались? От этой мысли у Нертова пробежал холодок по спине.

Дополнительным поводом для размышлений оказалось заключение экспертов, о результатах которого Алексей узнал буквально перед вылетом. Генетическая принадлежность слюны на одном из окурков, найденных на ферме, совпала со слюной, обнаруженной на окурке, подобранном на каменке. А это значит, что в обоих местах действовал один и тот же человек. Простым совпадением это не могло быть.

Правда, несмотря ни на что, Нертов был убежден: на Лазурном Берегу с девушкой вряд ли может что произойти. Все-таки бандитам наверняка была нужна не она сама, а ее отчим. Нину же, очевидно, хотели использовать как приманку, как средство для шантажа. Но одно дело – Петербург, а на Лазурном Берегу не разгуляешься. Только в Монако на тысячу жителей чуть ли не двадцать полицейских; на улицах – скрытые системы наблюдения и вызова полиции. Идет, скажем, загулявший купчик из Кафе де Пари, где по сей день выступает варьете под названием «Русское безумство», а на купчика кто-то плохо посмотрел. Ему бы только рот успеть открыть, как в полицейском участке крик услышат. А если дело происходит на главных улицах или в подземных переходах – стражи закона еще и на монитор поглядеть могут: кто же осмелился покой нарушить? Куда бедному грабителю податься?..

Все-таки как ни успокаивал себя Алексей, а ухо следовало держать востро. Поэтому дурацкие выкрутасы Нины его не устраивали. Он злился и не переставал удивляться, как быстро может меняться милая и воспитанная девушка. То она готова сломя голову броситься спасать отчима, клянется в вечном послушании, а то выкидывает непредсказуемые фортели.