Михаил Красносельский – Дело наследников в законе (страница 10)

– Ты, кстати, должен был слышать о пассажирке машины: это дочь твоего прежнего шефа Чеглокова. – Даутов уставился на собеседника, как бы проверяя его реакцию.

– Марина? – ахнул Нертов. – Войцеховская? Что с ней?

Анатолий Семенович коротко рассказал, что произошло в тот вечер, когда взорвалась машина Дениса, а затем поинтересовался, понял ли Алексей теперь, почему понадобилось охранять Нину и какую ответственность придется нести, если что. Про это «если что» думать не хотелось. Алексей все больше убеждался, что между делом покойного Чеглокова и «Транскроссом» есть некая прочная связь, которую никак не удается нащупать. И эта связь – не только глава фирмы. Нужно было побыть одному, все еще раз хорошенько обдумать, просчитать. А потом получить информацию. Всю, которую удастся собрать, причем как можно быстрее.

Коммерсант, казалось, угадал эти мысли:

– Ладно, иди пока, взвесь все. Сегодня я дам тебе право отказаться от работы и уйти. Но только сегодня. И решение я хочу услышать до конца праздника. Все наработки, которые у меня уже есть, увидишь вечером. Иди к Нине…

Нертов, спустившись с крыльца, вернулся к гостям. Две девицы, с которыми Нина раньше беседовала, нашли себе какого-то кавалера и заливисто хохотали над его остротами, в то время как рассказчик поочередно похлопывал благодарных слушательниц пониже талий. Судя по всему, девицам это нравилось чрезвычайно. Но самой Нины нигде не было. Алексей быстро проскочил по участку, пытаясь выяснить у парней из охраны, не встречали ли они дочку генерального. Один из охранников сказал, что вроде бы она проходила мимо в сторону леса.

– Погуляет – вернется: девица в полном соку, – тупо хохотнул парень, по всей видимости уже не раз подходивший к фуршетному столу.

Алексей чуть не выругался и, уточнив примерное направление, куда ушла Нина, связался со своими ребятами, дав команду на поиск.

…Нина, оставшись без присмотра, устала болтать ни о чем с собеседницами, у которых интеллект был не выше поясов коротеньких юбок. Она повысматривала, кто бы мог избавить ее от наскучившего общества, и вдруг заметила, как Денис потихоньку удаляется куда-то вглубь участка. Думая, что ему также опостылела праздничная тягомотина, Нина, извинившись, прервала разговор и двинулась за женихом. Однако Денис заявил, что у него есть еще неотложные дела, которые он просто обязан решить.

– А потом, я с тобой полностью солидарен, давай смотаемся отсюда. Дойдем до соседней станции, это километра четыре, не больше, сядем на поезд и как нормальные люди поедем куда глаза глядят…

В разговоре выяснилось, что глаза Дениса глядели на его питерскую квартиру, где припрятан свадебный сюрприз, ожидающий прихода Нины, что заплеванная и изрезанная ножами электричка – вовсе не обязательный элемент путешествия, а на трассе можно поймать машину. В общем, Нина согласилась немного подождать и попросила, чтобы Денис не очень задерживался, а то «у меня телохранитель ужасно строгий. Ну просто липучка». Денис заметил, что строг не бодигард, а папочка Нины, окруживший ее плотным кольцом охранников, готовых даже свечи над кроватью держать, только бы выслужиться. Девушка не стала спорить и еще раз попросила Дениса поторопиться.

Когда широкая спина Дениса Петровича все-таки скрылась за углом дома, Нина двинулась следом. Она не могла бы объяснить себе, почему так поступает: может, просто по осмеиваемой сильным полом женской логике – сделать не так, как бы следовало, а просто потому что. А может, она подсознательно сообразила, что все гости находятся около дома, а не в глубине участка и никакой поднабравшийся субъект не помешает прогулке. Во всяком случае, девушка шла за женихом, уже миновавшим забор усадьбы и удалявшимся в сторону леса.

Боясь, что Денис ее заметит, Нина чуть приотстала, потом заметила, как две белки дерутся из-за шишки, натолкнулась на кустики земляники, отвлеклась и окончательно потеряла жениха из виду. «А, ну и пусть, – решила девушка, – раз он такой занятой, дойду сама до станции, а там решу, как быть дальше: то ли уехать в город, оставив слишком делового Дениса с моим бессердечным охранником недоумевать, куда же я запропастилась, то ли вернуться на дачу к отцу».

Размышляя таким образом, Нина вышла на неширокую лесную дорогу – каменку, очевидно ведущую к станции кратким путем, и не спеша пошла по ней. Потом девушке надоело ковылять в туфлях по камням и она присела на валун, чтобы скинуть обувь и идти босиком. Вдруг впереди послышались невнятные голоса. Нина на всякий случай спряталась за придорожными кустами. «Вот дуреха, – мелькнула мысль, – неужели теперь, как папа, всего бояться буду?» – И хотела вернуться на дорогу. Но из-за поворота вышли двое. Увидев их, Нина замерла.

Один из собеседников был ее Денис. Но другой человек…

По-хозяйски взяв под руку Нининого жениха, рядом с ним вышагивала какая-то смазливая девица.

– Так вот они, деловые переговоры! – Нина резко шагнула вперед, на дорогу.

Денис отпрянул от своей спутницы и довольно бессвязно залепетал, что это лишь случайная знакомая, ничего между ними не было и Катя…

– Ах, ее, оказывается, Катей зовут, – Нина даже задохнулась от негодования, – не скажу, что очень приятно. Но не буду вам мешать…

Девушка хотела уйти, но Денис догнал ее, схватив за руку: «Подожди…» Наверное, он выглядел чересчур напуганным и смешным, потому что в этот момент его спутница хихикнула. Нина не стерпела. Она, развернувшись, залепила жениху звонкую затрещину и решительно направилась назад, к дому, оставив обалдевшего Дениса с девицей посреди дороги.

Только отойдя на приличное расстояние, Нина свернула в лес и, сев на поваленное дерево, валяющееся на полянке, разрыдалась. Она знала, что, наверное, была неправа, не разобравшись в происшедшем и ударив жениха. Но, с другой стороны, встреча в лесу оказалась последней каплей, которая должна была все равно когда-нибудь переполнить чашу терпения.

Дело в том, что Нина Дениса не более чем терпела. Она воспринимала настойчивые ухаживания сперва из любопытства, а потом – скорее по привычке. Да и отчим то и дело намекал, что пора бы уж ей выйти замуж, не пресекая ухаживаний своего компаньона. Сегодняшнее происшествие вывело девушку из себя. «Этот слизняк, – злилась она, – только что пытался затащить меня в постель и тут же какую-то шлюху подцепил. Нет, все-таки я правильно ему по морде дала – пусть знает свое место. А отчим…»

Отчим. Он любил ее больше, чем родную дочь, и Нина понимала: это естественно. Дочка – она и есть дочка. Ее можно целовать. На нее также можно кричать. Но Нина была для Анатолия Семеновича еще и тенью своей матери. Поэтому Нина нередко сознавала это, она часто пользовалась всеми правами взбалмошной девчонки: хочу гулять с тем парнем – и точка, хочу на Лазурное побережье – и точка, хочу себе в охранники вот того чудака – и точка.

Хотя… Об этом было думать очень неприятно. Однако разобраться немного – и сразу становилось ясно: не все выходило по ее желанию. Даутов опекал ее заботливо, ненавязчиво: так отец, обучающий малыша плавать, держит в воде под его попкой свою мощную ладонь. Вроде бы свобода, да не утонуть.

Еще со школы, со старших классов, Нина была вдалеке от подруг. На переменах, конечно, общалась с одноклассницами. Но свободная девичья болтовня начиналась, когда они шли домой. А Нине с ними было не пойти: у крыльца ее ждала машина. Даже когда она подвозила Таню с Аленой, все равно подруги жались на заднем сиденье и гадали, откуда у Нинки «Волга» с шофером. Может, и не гадали, но сказать не решались. Впрочем, как бы мало ни знала Нина о делах отчима, даже догадками делиться с подружками не собиралась.

И в университете ощущался тот же ненавязчивый, но неусыпный глаз. Нина не могла забыть, как, зайдя на одну из кафедр, невольно подслушала беседу двух преподавателей. «…Климова…» – донеслось из-за шкафа, разделяющего комнату на два закутка. Девушка насторожилась. «…какая молодчина! Дочь такого человека, а трудится не хуже остальных. А ведь понимает, что, если бы даже не ходила на лекции, все равно получила бы свои зачеты автоматом».

Кроме того, история с Костей… Прогулки по набережным, кафешки до закрытия, новые прогулки. «Нинка, а за нами вроде бы следят». – «Да, но не те, о ком ты подумал, не бойся». Пару ночей он провел в ее квартире; Даутов не возражал. Сейчас же на дворе не тот замшелый век, когда родне жениха полагалось отвозить простыню с брачного ложа. Но Костя был кавалер с придурью. Он хотел свозить Нину в Смоленск, откуда и приехал в Питер. Причем автостопом. «Хотел бы я посмотреть, будут за нами следить или нет», – смеялся он.

Поездка не состоялась. Костя вдруг изменился, стал избегать Нины, а однажды пришел на ее день рождения с подругой. Попрощался. Нина тогда чуть не убежала, но осталась и запомнила, как отчим пару раз одобрительно улыбнулся Косте. Лишь позже она сообразила: провели с ее дружком воспитательную беседу и сделали некое эксклюзивное предложение. А он не отказался, ибо парнем был не только романтичным, но и умным.

Нине стало еще тоскливей. Кто и когда придумал, что она внимательная? Сколько вокруг было парней, смотревших на нее, задерживавшихся на набережной напротив Медного всадника, иногда приглашавших в кафе? Почему потом не шли дальше? Может, и с ними проводились душещипательные беседы? И весь круг ее общения создавал Даутов – как садовод, разбивший главную клумбу, неторопливо прикидывает: какие цветочки должны расцвести? Вот Светлана, дама не очень умная, но сообразительная. Не выполняет ли она поручение Анатолия Семеновича, навещая ее? Отрекомендовала ей телохранителя. Конечно же, все было заранее обговорено в офисе Даутова. И Алексея нашел отчим, который всего лишь деликатно помог падчерице остаться в приятном заблуждении: выбор был за ней. «Кстати, интересно, а любит ли меня Денис хоть чуть-чуть? Звучит банально, как в старых романах. Но правду и только правду: за мной деньги. Неизмеримо бо́льшие, чем те, что Денис перекладывает на вечеринках из кармана в карман. Впрочем, и меня он тоже любит. Как приложение к денежкам. Итак, папочка милый, подыскал ты мне подруг, друзей, жениха…»