Михаил Козырев – Морока (сборник) (страница 37)
– Этого они от меня никогда не добьются! Известие об отказе Дюревиля выдать преступника застало шефа полиции врасплох.
– Явное неподчинение законам государства!
– Мы не имеем права произвести обыск у депутата, – отвечал министр. Изыскивайте пути и средства арестовать преступника без нарушения закона, о неприкосновенности жилища депутата!
Но шеф полиции не был настолько сведущ в законах, чтобы найти благовидный предлог для их нарушения. Шеф полиции срочно вызван в кабинет председателя, сэра Перкинса, для обсуждения создавшегося положения.
ЗАКОННЫЕ ОСНОВАНИЯ.
– Какие могут быть законные основания, – сэр Перкинс сделал ударение на слове «законные», – для обыска у депутата Дюревиля?
Сэр Перкинс вовсе но хотел ссориться с крайней левой, – а ведь обыск у депутата мог вызвать негодование не только у крайней левой. Даже консерваторы иногда становятся чрезвычайно щепетильными в вопросах депутатской неприкосновенности, и особенно в такое время, когда именно консерваторы поговаривают о том, что сэр Перкинс утомился от своих полезных для блага государства трудов и принимают чересчур близко к сердцу состояние здоровья сэра Перкинса!
– Какие же могут быть законные основания?
Видные юристы приглашены в кабинет к сэру Перкинсу. Видные юристы окружены томами законов, собранных с самого основания государства!
Сто томов свода законов. Триста томов полного, от основания государства, собрания распоряжений и указов, тысяча томов парламентской практики. Тысяча юристов изучает парламентскую практику!
Правда, были случаи нарушения неприкосновенности депутата: еще когда были короли, один из них заключил весь парламент в тюрьму, и этому королю отрубили голову. Министр – имя рек – заключил в тюрьму одного депутата, но этот министр не пользовался популярностью и в скором времени был посажен в ту же самую тюрьму…
Случаев было много, но так как все эти случаи кончались скоро или не скоро, но одинаково нехорошо, – на все эти прецеденты нельзя было сослаться. Но есть один закон…
– Какой закон?
Юристы в один голос ответили:
– Об отмене гарантий, предполагающий военное время!
Сару Перкинсу это решение не понравилось.
– Какое же у нас теперь военное время?
Но все-таки было решено, если Дюревиль еще раз воспротивится законному требованию полиции, арестовать и самого Дюревиля, считая его сопротивление прямым объявлением военных действий законной власти полуострова.
РАЗВЕДКА.
Дюревиль не придавал большого значения требованию полиции, тем более, что он был занят более важными делами. В его кабинете непрерывно, еще со вчерашнего дня, шли заседания. Джон Робертс, как глава вооруженных отрядов, находился неизменно при Дюревиле – на самом деле Дюревиль боялся, что он преждевременно выступит без ведома комитета партии и поставит партию перед совершившимся фактом..
В четыре часа на квартиру Дюревиля явился сам шеф полиции.
– Я буду принужден применять меры, – ответил шеф полиции на вторичный отказ Дюревиля.
Дюревиль возразил:
– Я тоже буду принужден принять свои меры!
Что думал этим сказать Дюревиль – неизвестно. Вероятно, он имел в виду поездку к сэру Перкинсу или еще какое-либо из легальных воздействий на зарвавшуюся полицию, – но в тот момент, когда Дюревиль проговорил эти слова, Джон Робертс вышел из редакции, не сказав ни слова Дюревилю.
И немедленно же сильный отряд конной и пешей полиции двинулся в направлении к редакции «Красное Знамя».
В половине пятого Дюревиль был оторван от работы звуками выстрелов. И он и Кэт бросились к окнам.
На улице происходило сражение рабочих с полицией.
ПЕРВАЯ ПОБЕДА.
Несомненно это было делом Джона! Узнав о настойчивом требовании полиции выдать скрывающегося у Дюревиля гражданина (может быть, русского большевика?), Джон решил принять свои меры, которыми уже угрожал и сам Дюревиль. Большой численности отряд рабочих, скрывавших по карманам револьверы, ринулся к дому Дюревиля и занял приготовленные будто нарочно позиции: если читатель помнит, у дома Дюревиля была разрушена мостовая.
Полиция была встречена камнями и револьверными выстрелами…
Дюревиль схватился за голову:
– Что они делают!
Но полиция, не ожидавшая сопротивления, поспешно отступила. На улице стало тихо.
Джон ворвался в редакцию:
– Победа!
Дюревиль был огорчен:
– Вы знаете, к чему это может привести!
Джон виновато склонил голову:
– Но ведь вы сами…
Он намекал на ответ Дюревиля шефу полиции.
– Это равносильно объявлению военных действий! Вы подумали? Вы действовали притом без разрешения комитета!
Дюревиль минут пять сидел молча. Его лоб растянулся до необычайных размеров. Джон стоял рядом и тоже глубоко задумался.
Наконец Дюревиль поднялся.
– Что же делать?
Дюревиль прошелся по комнате.
– Война объявлена…
И добавил:
– Теперь нельзя терять ни одной минуты!
МИСТЕР И МИСТРИСС БЕБЕШ.
Мистер и мистрисс Бебеш уже сложили свои чемоданы.
– Золото! Прежде всего золото! – говорил мистер Бебеш, вытирая свою пирамиду. Он так утомился! Он никогда не смог предполагать, что может столько работать! Мистер Бебеш сам упаковывал золото и бриллианты. Мистрисс Бебеш больше всего заботилась о платьях но и мистрисс Бебеш показала чудеса самоотвержения – она брала только самое необходимое.
Пароход отходит через двадцать минут.
– Не забыли ничего?
– Еще пять чемоданов…
Мистер Бебеш, несмотря на свою полноту, вертелся по комнатам. Мистер Бебеш помогал своим слугам.
Наконец, за пять минут до парохода, все было готово. Автомобили были нагружены чемоданами. Автомобили увозили чемодан за чемоданом. Последний автомобиль был нагружен мистером и мистрисс Бебеш.
Пристань. Дымит пароход.
– Здесь!
Мистер и мистрисс Бебеш вышли из автомобиля. Мистер и мистрисс Бебеш направились к пароходу.
Рабочий, покрытый сажей и с винтовкой через плечо, подошел к мистеру Бебешу:
– Вы гражданин Бебеш?
– Приказом революционного комитета вы арестованы!
ЗА ГРАНИЦЕЙ.
Перенесем на минуту читателя за границу того государства, в котором он до сих пор был: только сто верст канала отделяют полуостров от заграницы – и туда, через канал, отошел пароход, на котором думал уехать мистер Бебеш, но этот пароход идет уже без мистера Бебеша и с красным флагом.