Михаил Козырев – Морока (сборник) (страница 33)

У МИСТЕРА УНДЕРГЕМА.

Понижение курсов и приближение биржевой паники беспокоили мистера Ундергема больше, чем те же обстоятельства беспокоили мистера Бебеша. Только при помощи очень ловких биржевых комбинаций удерживался мистер Ундергем на высоте своего положения. И только неделю тому назад он вложил крупную сумму – все состояние вложил мистер Ундергем в акции металлургического треста, чтобы стать во главе правления. И, конечно, эти акции были заложены в банке, так что понижение курса грозило чрезвычайными осложнениями…

– Я сделал хорошее дело – думал Ундергем, возвращаясь с биржи и увидев в вечерних газетах биржевой бюллетень.

Действия мистера Бебеша в целях нажима на большевиков тоже наполнили мистера Ундергема радостью. Телефон ежеминутно сообщал: акции повышаются.

И мистер Ундергем, как опытный коммерсант, немедленно дал распоряжение о продаже части своих металлургических фондов:

– Сейчас надо думать только о том, чтобы спасти положение:

А в одиннадцать часов мистер Ундергем уже спал: он вел правильную жизнь и спокойно спал до двенадцати часов ночи.

В двенадцать часов мистера Ундергема разбудили. Сообщили из конторы:

– Акции падают!

ВЫЖИДАТЬ.

В двенадцать часов, когда мистера Ундергема так неожиданно разбудили – мистер Бебеш еще не спал. Узнав о падении курса, мистер Бебеш давал распоряжение, – эти распоряжения выражались им одним словом:

– Выжидать!

И в многочисленных конторах мистера Бебеша многочисленные директора, агенты и клерки – ждали. И пока длилось их ожидание – мистер Бебеш мог отдохнуть. Освободившись от груза – воротничка, сюртука, галстука – мистер Бебеш спокойно заснул, как только может заснуть владелец наибольшего количества золотых слитков и бриллиантов. И так же спокойно спала мистрисс Бебеш на своей новой электрической кровати, но чувствуя более ни духоты, ни сквозняка.

КРАХ МИСТЕРА УНДЕРГЕМА.

Автомобиль быстро перенес легкое, как перышко, тело мистера Ундергема в ресторан «Аффер», где в это время собиралась неофициальная биржа. Но все столики были заняты, – и никто не освободил места для такого важного гостя, как мистер Ундергем. Даже никто, как будто, не заметил мистера Ундергема: курсы по-прежнему стремительно летели вниз, как будто с огромной горы, и не могли остановиться.

Мистер Ундергем сразу понял, что ему нечего здесь делать. Но все-таки он попробовал покупать – предложения посыпались одно за другим – повидимому, кто-то стремился спустить акции по как й угодно цене!

Мистер Ундергем прекратил покупку и быстро вернулся домой.

Всю ночь сидел мистер Ундергем за столом и всю ночь занимался выкладками: но цифры говорили не в его пользу. Утром в восемь часов секретарь передал мистеру Ундергему сообщение о том, что некоторые банки требуют внесения дополнительного обеспечения по бумагам, заложенным Ундергемом. А на текущем счету мистера Ундергема находилась самая ничтожная сумма…

Мистер Ундергем опустил трубку и долгое время находился в состоянии полнейшего анабиоза.

БОЛЬШЕВИКИ НА ПОЛУОСТРОВЕ.

Такими словами открывались сегодняшние газеты.

Неведомым ни для кого – тем более, конечно, для полиции – образом большевики проникли на полуостров, несмотря на категорическое запрещение закона. Целые столбцы и страницы посвящались большевикам – и мы изложим здесь только наиболее характерные из этих статей и сообщений.

Относительно способа проникновения большевиков в прессе не было единодушия: одни газеты сообщали, что они проникли под видом членов американской миссии и даже в помещении этой миссии остановились, другие уверяли, что они проникли под видом грудных детей, так что полиция и не могла потребовать их паспорта – и только высадившись на берег, превратились в тех дикого вида полулюдей-полуобезьян, портреты которых прилагались тут же. Третьи, наоборот, сообщали, что большевики выгрузились под видом самого настоящего кардифского угля – так что ни полиция, ни администрация не заметили, что выгружаемый уголь не что иное, как именно русские большевики – и будто бы шеф портовой полиции был уволен за эту преступную небрежность. Эти газеты помещали на своих страницах фотографический снимок с огромной кучи угля и под ним подпись: Русские большевики.

Что касается цели приезда – и в этом не было единодушия. Конечно, некоторые слабые голоса заикались о революции, о восстаниях и т. д. – большинство газет глядело гораздо глубже на это дело.

Орган повышателей полагал, что целью приезда большевиков было именно повышение курсов – и в это же самое время орган понижателей склонен был предполагать, что большевики направят все усилия именно на понижение: их затаенная цель – вызвать на бирже панику и под шумок спустить свои собственные облигации по хорошей цене: ясно, что в случае паники биржа набросится на иностранную валюту. Орган тотализатора сообщал, что большевики приехали как раз на объявленные бега и уже поставили крупную сумму на «наших фаворитов» и – надо надеяться – поставят еще.

Орган знаменитого общества изготовления патентованных подтяжек уверял, что большевики приехали с тайной целью скупить все изделия их фирмы, в виду того, что русские, ходившие, как известно, до сих пор в костюмах Адама, согласно последнего декрета Совнаркома срочно обзаводятся принадлежностями туалета – и в первую очередь, конечно, изделиями «нашей фирмы» – как наиболее практичными и дешевыми. Покупатели приглашались не откладывать покупки на завтра, так как завтра, по всей вероятности, товара на складах не окажется.

Орган изобретателя пилюль Перри-Верри сообщал, что три господина, весьма похожие на русских большевиков, купили у них вчера несколько тонн товара, по-видимому, для личного потребления и обещали покупать исключительно эти пилюли.

Сообщалось также, что большевики уже сделали визит председателю кабинета сэру Перкинсу, который, по слабости зрения, не заметил подлога и принял их очень любезно. Тут же весьма деликатно намекали, что сэру Перкинсу пора отдохнуть от трудных забот по управлению государством, и намечались новые кандидаты в премьеры.

Кэт Упстон, по обязанности секретаря, читала все сообщения и хохотала до упаду, и даже Дюревиль был в хорошем построении. Телефон звонил, не переставая. Своим отвечали, – что это очередной бум буржуазной прессы, потерявший тираж в виду затишья на политическом горизонте, и что, конечно, тут не обошлось без биржевых комбинаций, тем более, что бумаги летели вниз с головокружительной быстротой. Чужим Кэт отвечала все, что только могло прийти ей в голову – и на основании ее сообщения одна газетка в экстренном приложении напечатала, что большевики уже заняли город, перерядившись полисменами, и стоят сейчас на перекрестках всех улиц. Шефу полиции это сообщение, как позорящее честь полиции, но понравилось, газетка была конфискована, что повысило ее тираж до двух миллионов экземпляров.

В ГОРОДЕ.

С утра город представлял необычайное зрелище: улицы были заполнены народом, так что на тротуарах становилось тесно. Газеты, особенно то, которые больше всего интересовались приездом большевиков, раскупались нарасхват и чуть не с бою. На всех перекрестках возникали митинги: ораторы правых партий призывали к расправе с большевиками, проповедники говорили о наступлении обещанных писанием сроков и тщетно молили о покаянии, фокусники показывали самые невозможные сальто-мортале – и полиция не могла ввести все эти, дозволенные законом развлечения – в дозволенные законом же рамки. На самой большой площади выступал молодой оратор левого крыла рабочей партии – Джон Робертс – он явился прямо с завода, не переодевшись, и его речь о социальной революции произвела на слушателей огромное впечатление, так что возбужденная толпа чуть не побила полицейских, просивших перенести митинг в закрытое помещение. Перед зданием американского посольства, где по слухам скрывались переодетые американцами большевики, была устроена сочувственная демонстрация; когда же к демонстрантам вышел представитель заатлантической республики с благодарственной за приветствия речью – в него полетели гнилые яблоки и комья грязи, и достойному американцу пришлось спасаться бегством.

– Русские большевики! – передавалось из конца в конец… но русские большевики тщательно скрывались, и красивейшие дамы города напрасно вышли на улицу в лучших своих нарядах: они все равно нигде не встретились со столь неожиданными и интересными гостями,

МИСТЕР БЕБЕШ И МИСТЕР УНДЕРГЕМ.

Мистер Бебеш с утра заметил только одно: понижение курсов. Мистер Бебеш отдал приказ: скупить то количество акций, которое продано было вчера – и в результате у мистера Бебеша оказалось большое количество золота и бриллиантов совершенно даром. Кроме того, крупные суммы денег переведены были мистером Бебешем на заграничные банки тех государств, внутреннее положение которых не возбуждало опасений. Мистер Бебеш был спокоен, тем более, что мистрисс Бебеш спала всю ночь спокойно – даже слишком спокойно.

В десять часов звонил Ундергем. Мистер Бебеш сказал, что меры приняты, но дольше бороться даже у него, мистера Бебеша, нет сил: курсы падают катастрофически – и советовал выжидать.

Но мистер Ундергем выжидать не мог. Срок – в час дня. До часу дня – или деньги или полное разорение. По-видимому, надо было готовиться ко второму: мистер Ундергем собрал в течение трех часов все свои ценности, получил заграничный паспорт и выехал из города. Погнавшиеся за ним кредиторы увидели только хвост удалявшегося парохода…