Михаил Козырев – Чорт в Ошпыркове (сборник) (страница 86)

При этом одни видели причину неудач в недостаточном понимании населением лучшей из стран мудрых забот своих властителей.

– Если бы население Юбераллии от чистого сердца отдавало себя и свое имущество в бесконтрольное распоряжение правительства, страна процветала бы. Но ведь они лгали каждым своим шагом, и справедливо, что нищета и голод были возмездием за эту ложь.

Другие не придавали никакого значения искренности подданных: пусть будет и ложь, только бы повиновались. Важно, говорили они, чтобы правительство правильно понимало нужды страны и направляло все силы к мирному процветанию, а не увлекалось мечтами о завоевании всего мира.

Один из крупнейших государственных деятелей, бывший первый министр, потерявший популярность после одной из кровопролитнейших войн, которой он был одним из вдохновителей, рассчитывает даже приобрести снова потерянную власть и влияние путем полного заимствования системы управления Юбераллии. В речах и докладах он не перестает доказывать, что эта система в быстрейший срок сделает наше отечество могущественнейшей из держав мира.

Он считает только, что единство чувств и мыслей, требуемое этой системой, может быть достигнуто и без выселения представителей низших рас, так как сам он вряд ли бы смог, подобно мне, доказать при дворе императора Юбераллии отсутствие в своей крови нежелательных примесей. Он полагает, что, избежав некоторых ошибок великого императора лучшей из стран, мы достигнем также и того земного рая, о котором этот величайший, по его мнению, деятель только мечтал.

Не думаю, чтобы этому бывшему политику удалось убедить представителей низших сословий королевства в преимуществах этого нового Эдема, в котором им, как и их товарищам в лучшей из стран, пришлось бы, подобно Адаму в старом Эдеме, только фиговым листком прикрывать свою наготу.

Огромным успехом пользовалось волшебное зеркало, привезенное мною из Юбераллии. Кто только ни стремился посмотреться в него! Потерявшие красоту и голос актрисы, депутаты, забаллотированные на выборах, потерпевшие крах банкиры, проторговавшиеся купцы, чиновники, отданные под суд за взятки, вожаки партий, потерявших влияние, побежденные полководцы, министры, получившие отставку, изгнанные своими народами короли. Все они, глядя в это зеркало, не могли понять, благодаря какой несправедливости потерпели они удары судьбы, и с новой силой возгоралась в них надежда вернуть утраченное. Не отказывались от утех, доставляемых зеркалом, и лица, к которым судьба покамест была благосклонна. Судья, глядя в него, считал себя неподкупным, писатель – талантливым, военный – храбрым, политик – дальнозорким, философ – мудрым, аббат – святым, развратник – нравственным, лентяй – трудолюбивым. Я не говорю уж о неодушевленных вещах – и те, отразившись в зеркале, приобретали недостающие им качества, соответственно повышаясь в цене.

Я очень жалел, что не вывез десятка два подобных зеркал, потому что от покупателей у меня не было отбоя.

Кто только ни мечтал приобрести это восьмое чудо вселенной! Старьевщики, торгующие поношенным платьем, издатели книг, отвергнутых читателем, банки с бронзовым вексельным портфелем, директора компаний с дутыми капиталами, лидеры партий, не выполнивших обещаний избирателям, правительства, выпускающие неполноценную монету, – все они наперебой осаждали меня и предлагали довольно-таки почтенные суммы.

Многие всерьез полагали, что если снабдить подобными зеркалами каждого из жителей страны, то всеобщее благосостояние наступит сразу и безо всяких переворотов. В этом я не разуверял никого и за крупную сумму продал зеркало одной из фабрик, до сих пор старающейся раскрыть секрет изобретения.

Долго не мог я отвыкнуть от усвоенного мною в Юбераллии способа выражения мыслей и часто называл предметы не теми именами, которых они заслуживали.

Так, бессовестных людей я называл дипломатами, бомбардировку мирных городов – демонстрацией, завоевание небольших государств – экспедицией, шпионаж – информацией, грабеж – налоговым обложением, разбой – колониальной политикой.

Я называл также трусость – осторожностью, бегство – переменой позиции, экзекуцию – убеждением, голод – отсутствием аппетита.

Привычка эта оказала мне немалую пользу в беседах с государственными людьми. Пользуясь этим языком, мы прекрасно понимали друг друга и даже могли высказывать вслух самые сокровенные мысли.

Но матросы и докеры, с которыми я сталкивался по профессии капитана дальнего плавания, фермеры и батраки, с которыми имел дела по имению, громко хохотали надо мной, когда я пытался объясняться с ними на этом языке.

Эти грубые и простые люди усвоили себе противоположную привычку.

Так, обыкновенную торговлю они называли грабежом, хозяина – кровопийцей, работу – каторгой, свое имущество – барахлом, полицейского – фараоном, парламентские дебаты – брехней.

Признаться, этот язык больше нравился мне. Он напоминал по своей ясности и недвусмысленности мудрое красноречие гуигнгнмов.

Фермер, спасший меня в лесах далекой Юбераллии, которою я несправедливо принял за еху, научил меня иначе, чем прежде, относиться к подобным ему людям и уметь сквозь показную грубость и грязь находить в них золотое сердце.

И когда человеческая злоба, тупость, хитрость, алчность, мракобесие и ложь, прикрытые лицемерием и ханжеством, чересчур раздражали меня и грозили очередным припадком мизантропии, – только к этим людям обращался я теперь за сочувствием и пониманием и всегда находил его.

Приложение

Л. Палей. Мих. Козырев. – «Дотошные люди»

Объектом рассказов Козырева является большей частью та самая жизнь современной русской деревни, которую описывают «Шутейные рассказы» Шишкова. Но тогда как «Шутейные рассказы» – веселые, юмористические, в рассказах Козырева силен элемент сатиры, сарказма. Это их достоинство, потому что юморист просто развлекает читателя, (сатирик же выполняет некую общественно-полезную функцию. Другое дело – насколько Козырев способен успешно это дело выполнить. На наш взгляд, ему недостает многого, и, в первую очередь, – глубины. Его сатира, правда, зла, но в ней незаметно того интереса к людям, какой отчетливо чувствуется и у Шишкова и у других наших юмористов (Инбер, Зощенко). От этого его рассказы неизменно поверхностны и большей частью отдают простым зубоскальством.

Между тем, у Козырева богатый материал. Жизнь деревни он, видимо, знает. В его рассказах и очерках – галерея отрицательных типов деревни: шкурник, самозванец-инвалид, липовый бедняк, ложный общественник, пьяницы, деревенские бюрократы и взяточники, неудачные сельсоветчики, комитетчики и кооператоры и т. п. Все эти лица показаны очень живо и наглядно. Конечно, такое сатирическое изображение жизни, «с одного боку», имеет свое, давно утвержденное, право на существование. Но в данном случае за ним не чувствуется никакой социальной установки. Впечатление такое, как будто автору нужен просто материал для сатиры, и он берет его, радуясь, что жизнь дает его столь много; так врач-корыстолюбец радуется обилию больных.

Некоторые рассказы, главным образом в отделе «Необыкновенные истории», выводят отрицательные типы горожан – взяточников, бюрократов, авантюристов, прогульщиков. Они умело сделаны и читаются с интересом. Козырев хорошо владеет сюжетом. Правда, он большей частью не прорабатывает сюжет глубоко, набрасывая лишь схему его. Поэтому рассказы имеют привкус газетного фельетона.

Кроме мелких рассказов в книге имеется небольшая сатирическая повесть «Нечистая сила», описывающая «чудеса», произведенные церковниками в уездном городе в связи с изъятием церковных ценностей. Повесть умело скомпонована в отношении сюжета и отличается яркой живописью людей и обстановки, но обладает всеми отмеченными выше недостатками рассказов Козырева.

Книжка отвратительно сброшюрована.

Н. Умрюхина. Козырев Михаил Яковлевич

Козырев Михаил Яковлевич [3(15).10.1892, г. Лихославль Тверской губ. – начало 1942, Саратов] – поэт, прозаик.

Родился в многодетной крестьянской семье, отец занимался кузнечным ремеслом. Младшая сестра Козырева, Антонина Яковлевна, – мать известного русского поэта Владимира Соколова и прозаика Марины Соколовой. В автобиографии Козырев напишет: «Читать научился сам, без посторонней помощи, и лет с четырех читал все, что попадалось под руки» («Утренники». Пг., 1922. Кн.2. С.120). После учебы в местной приходской школе юный Козырев поступает в Тверское реальное училище, которое заканчивает с медалью. Писать начал с 12 лет стихи, статьи, рассказы.

В 1909 в «Тверской газете» под псевдонимом Матвей Кредит печатаются его заметки о жизни родного Лихославля, в том же году публикуется и первое стихотворение Козырева.

В начале 1910-х Козырев учится в Петроградском политехническом институте на экономическом отделении. Работать по специальности Козырев не стал. Его детское увлечение определило дальнейшую судьбу.

С 1913 критические статьи Козырев печатаются в петроградских изданиях: «Современник», «Современный мир», «Мечта», Он знакомится с Д. Философовым, который вводит молодого писателя в литературную среду столицы, редактирует его произведения и публикует в 1915 в журнале «Голос жизни» рассказ «Комната». В Петрограде Козырев женится на поэтессе О. В. Ивойловой, выступавшей под псевдонимом Ада Владимирова, дочери Елены Гуро.