Михаил Козырев – Чорт в Ошпыркове (сборник) (страница 32)
Петька пришёл, в десять. Его впустили, усадили в кресло – сидит и ждет.
Ждал полчаса, час, два…
«Не уйти ли?»
В час ночи пришел Пантелеев. Глаза осоловевшие, лицо измятое – и будто ничего не видит. Посмотрел на Петьку – и не то не узнал; не, то не увидал – упал на диван и заснул.
Два дня пытался Петька опять попасть к Пантелееву, и виделся даже с ним, да никак переговорить не удавалось.
– Виноват, говорит, у меня по, расписанию… Приходи в четверг, в девять…
Пришел.
– Дома?
– Дома!
Вот наконец! И действительно: Пантелеев лежал на диване и читал анкету партийным работникам.
– Минуточку – я сейчас анкету заполню, и мы поговорим…
Через полчаса:
– Еще минутку… К завтрашнему митингу речь надо приготовить.
Половина одиннадцатого. Пантелеев посмотрел на часы:
– У нас полчаса есть… Рассказывай!.. Как живешь?
Петька подумал:
«Надо прямо к делу!»
И сразу начал:
– Вот так и так, судилась наша деревня…
До половины не дошел – звонок:
– Алло!.
– Сейчас!
Пантелеев положил трубку:
– Знаешь, что – зайди завтра утром – мы поговорим… Меня экстренно в райком вызывают…
Петька вздохнул и вышел от Пантелеева.
«Ничего тут не добиться, – рассуждал он. – Ишь работы-то сколько! Голова!..»
А на другое утро пошел в земотдел, как и полагается… выбрал делопроизводителя, который посимпатичнее, сговорился с ним, – и так как его дело совсем было правильное, получил нужное распоряжение…
– Зайти к Пантелееву? Ну да не стоит – все равно не добьешься – совсем заморили человека…
И уехал, не повидавшись с товарищем.
Приехал Петька в субботу. Мужики встречают:
– Ну что?
– Обделал все… Не беспокойтесь…
И бумагу подает. Видят – готово.
– Только расходы мне.
Собрали, сколько надо по их понятиям на поездку и на прожитие:
– Небось, взяток никому не давал?
Петька голову вверх:
– Что ты! У меня председатель свой человек! Взятка?
Конец света
В точности неизвестно, кто первый принес эту новость: сразу все заговорили, что завтра в два часа миру конец.
– Пожили – и довольно!
Старики говорили:
– Все знаки второго пришествия исполнились… Брат на брата восстал, храмы осквернены, проповедь антихристова и богохульство…
– Последние дни живем!..
Вечером на деревне не спали до петухов – у ворот каждой избы шел разговор о светопреставлении.
– И вот, – говорил старик Ермолай, свертывая цыгарку, – вострубит труба антихристова, и мертвые восстанут…
– Антихристова! Так-то тебе и допустят, – возмущался его сын Николай, которого в деревне за вольные мысли считали большевиком.
– Антихрист – это ежели в старый режим… А нонче не допустят…
– Кто не допустит? Если божеское попущение…
Совет не допустит… Насчет этого теперь строго… Вон в Завалихе Христос объявился – и что ж? Допустили?
– Так то не Христос, а простой мужик…
– А антихрист, что же, по-твоему, – баба? Не иначе, как с неба планида упаде!! – а ты – «антихрист»!.. Бессознательность!
Ночью мало кто и спать ложился – готовились. Акулина всю ночь саван шила – мужики некоторые для себя гроб, мастерили: как затрубит – лечь в гроб и кончено! Парни у Федьки собрались и до утра самогон хлестали:
– Подавай еще – все одно завтра помирать! Выпили до последней капли – и к утру в стельку. Проспят царство-то небесное…
– С раннего утра опять все на улицу высыпали. Смотрели на небо, спорили. Одни говорили – антихрист, другие уверяли, что антихристу не разрешат, и на землю упадет комета и всех раздавит.
– Пойдем к Петьке; спросим – разрешат или не разрешат.
Петька был настоящий коммунист – в волсовете работал. Пошли, – а его как раз дома нету.
– Часа в три обещал приехать…
– В три часа! Так-то и приедет!
– Пошли к учителю. – человек ученый.
– Комета, – говорит, и на карту показывает, – вот этот кружок – с хвостом. А этот – земля…
– А это что – море, что ли? – показывают мужики на голубую краску.
– Небо… Так, пустота одна…
– Ну, оно и понятно, что на землю свалится… Небось, махина тяжелая!
На ребятишек никто не смотрел – они с утра волю взяли и бегали, как оглашенные. На огородах костры разводили, по крышам лазали, такое баловство пошло – не уймешь. Да никто и не унимал: Не до них!