Михаил Котвицкий – Шесть витков следствия (страница 54)

— Никому и никогда я ничего не продавала, — медленно и твердо проговорила Ветрова.

— Кто такой Микрюков и как вы с ним оказались вместе в телефонной будке?

— Я его не знаю. А как оказались в будке — спросите милицию. Я разговаривала по телефону, подъехала машина, выскочили из нее люди и втолкнули в будку этого, как вы называли, Микрюкова, а потом наев месте доставили в жэк.

— Значит, сначала втолкнули, а потом… — улыбнулась Арева. — Детский лепет. Поймите же, у вас один выход — говорить правду. Чистосердечное раскаяние, равно как и активное способствование раскрытию преступления, рассматривается как смягчающее вину обстоятельство.

— Никакого смягчения мне не надо.

— Ветрова, вы отрицаете очевидное.

Женщина, потускнев, глухо проговорила:

— Я все сказала.

— Тогда подпишите протокол, — сдерживая нараставшую досаду, предложила Арева.

Следующим перед нею оказался шатен лет тридцати, элегантно одетый, со спортивной выправкой. Густые черные брови сдвинуты, глаза слегка прищурены. Это Владимир Микрюков. Как и его компаньонка, он тоже отрицал свою причастность к золотым изделиям, знать не знал никакой Ветровой.

— Несостоятельность ваших, молодой человек, утверждений лежит, что называется, на поверхности, — значительно произнесла Антонина Яковлевна. — Не торопитесь, подумайте, я надеюсь на ваше благоразумие и понимание.

Микрюков всячески старался показать, что ему пытаются, как он выразился, повесить лапшу на уши, насмешничал, от прямых вопросов всячески увиливал.

От следователя, однако, не ускользнула скрытая в нем тревога.

— Пока, Алексей Павлович, ничего утешительного, — сказала Миронову Арева после допроса. — Оба ведут себя довольно независимо. Видно, успели договориться.

— Все может быть, — машинально ответил Миронов, поглядывая на телефонный аппарат. И тут же объяснил свою невнимательность. — С минуты на минуту, Антонина Яковлевна, жду важного звонка. При обыске у задержанных изъят листок, в который было завернуто золото. Не исключено, что на нем могут оказаться отпечатки пальцев. Эдуард Карлович колдует…

— Что ж, существенная деталь.

Не успели они переброситься словом-другим, как телефон напомнил о себе.

— Легок, Эдуард Карлович, на помине. — Миронов не успел погасить улыбку. — Ждем тебя. Забирай все свои премудрости и — к Симонову. Мы с Антониной Яковлевной подойдем.

Они уже направлялись к двери, как опять раздался телефонный звонок.

— Товарищ подполковник, зашифрованные телефоны в записной книжке Ветровой разгаданы, — прозвучал бодрый голос Носикова.

— События развиваются быстрее, чем мы предполагали, — широко улыбнулся Миронов, глядя на Ареву. — И кому же эти телефоны принадлежат?

— Нагретову и Телегину. Они оба работают на ювелирном заводе.

— Чем занимаются?

— Монтируют сложные конструкции ювелирных изделий — это специалисты высокой квалификации.

— Выходит, действительно везет тому, кто сам везет, — добродушно улыбнулся Миронов. — У Лиснова в НТО тоже кое-что проясняется. Есть отпечатки пальцев. Через несколько минут скажет, пригодны ли для идентификации. Следователь готовит опознание.

— Как Ветрова?

— Молчит, но, думаю, долго не продержится. Уж слишком лихо все отрицает.

Носиков собрался было уходить, но задержался, чтобы сообщить:

— И еще. Звонил оперуполномоченный, он сейчас привезет список всех абонентов телефонов, номера которых обнаружены в записной книжке Ветровой. В основном это парикмахерские, кафе, столовые, магазины…

— Спасибо, Василий Иванович, — сказал Миронов. — Все, что попросит следователь, немедленно выполняй. Преступление должно быть раскрыто в сжатые сроки.

— Раскроем.

— Может, не тех щупали? Не торговец золотом* был в столовой, а монтировщик. А?

— Намек понял.

— Вот и хорошо.

Прошло три часа. Алексей Иванович вел прием граждан, когда позвонила Арева.

— Что, Ветрова призналась?

— Сдвиг есть.

— А я-то подумал… Хорошо, заходите, Антонина Яковлевна.

Закрыв за собой дверь, следователь поделилась самой значительной новостью:

— Ветрова заявила, что Микрюков ее сожитель.

— И вы не удивились, что парень, который годится женщине в сыновья…

— Чему там удивляться, — вздохнула Арева. — Не об этом речь. Он, видите ли, принудил ее участвовать в реализации ювелирных изделий. Вместе с ним она развозила по точкам золото, участвовала в реализации. Но откуда он брал изделия — не говорит.

— Ход конем, если применить шахматную терминологию! Отстаньте, дескать, от меня. Терзайте мужчину, он покрепче — сдюжит. Выходит, так.

— Именно так.

— Ну, а кто был третий с ними в столовой?

— Молчит. Пока молчит. Кстати, на упаковочной бумаге отпечатки пальцев пригодны для идентификации.

— Это уже кое-что.

— Мой план: завтра с утра провести опознание Микрюкова.

— Может, Антонина Яковлевна, сперва вместе с вами поговорим с ним? — предложил Миронов.

— Что проку-то? — усомнилась Арева. — Будем взывать к совести, стыдить, а он начнет куражиться…

— Ну ладно, — согласился подполковник. — А эксперт?

— Прикидку сделал, — сказала Антонина Яковлевна. — Похоже, на упаковке три следа пальцев Микрюкова.

— Так это же железное доказательство!

— Для суда. А этого наглеца еще убедить надо, что следы оставил именно он.

— Вы правы, — согласился Миронов. — Самое трудное — убедить.

— А тем более — признаться в преступлении.

Они переглянулись. Разговор заходил в тупик. Арева, однако, не торопилась уходить.

— Может, очную ставку с Ветровой сделать?

Антонина Яковлевна немного подумала:

— Давайте повременим. Ветрова хитрит, нащупывает, чем мы располагаем. — И, помолчав, добавила — При необходимости зачитаем Микрюкову ее показания, дадим понять, что Ветрова «рассыпалась».

— Как бы не спугнуть остальных участников!

— Пока нет основания для такой тревоги. Похоже, взяли вы Ветрову и Микрюкова чисто, без шума.

— А как вы, Антонина Яковлевна, рассматриваете Телегина и Нагретова с ювелирного завода?

— Пока нет никаких данных, что именно они участвуют в совершении преступления. А зашифрованные записи Ветровой дают нам лишь повод их подозревать, и не более. Не будем их сегодня трогать, а завтра обязательно все проясним.

Перед опознанием Антонина Яковлевна решила все-таки еще раз поговорить с Микрюковым. Он по-прежнему держался с подчеркнутой холодностью, впрочем вполне корректной. Нередко так бывает: поначалу человек Предстает в ореоле вполне порядочного, ревниво оберегающего свое достоинство, а впоследствии под внешней привлекательностью и благоприятностью обнаруживаются черты корыстолюбца, мошенника, морально разложившегося типа.