Михаил Котвицкий – Шесть витков следствия (страница 18)

— Какого числа возвратились?

— Двадцать второго.

— И не навестили мать?

— Нет.

— Мимо же проходили…

В ответ — молчание.

— Ключи от ее квартиры брали с собой?

— Нет, они висели в прихожей.

— А жена навещала вашу мать?

— Думаю, что нет.

— Почему?

— Мать мою жену не признавала, не разговаривала с ней.

— Из мужчин у вашей матери были друзья или близкие знакомые?

— Похаживал один хахаль. Жениться вроде бы собирался.

— Как его фамилия?

— Не знаю.

— Видели его?

— Видел однажды.

— Разговаривали?

— О чем с ним, плешивым, говорить?

— А палец чем лорезали?

— Да так, нечаянно. Банку открывал…

— У вашей матери были драгоценности?

— Да, были.

— Где она их хранила?

— В серванте, в шкатулке.

— На шкатулке обнаружены следы — отпечатки пальцев. Не вы их оставили?

— Не убивал я мать.

— Ас какой целью к ней заходили?

— Попросить деньжат.

— Своих не хватает?

— Иногда не хватает.

— Знаете, где мать хранила деньги?

— Знаю, в коробочке. — Помолчав, добавил: — И в сберкассе.

— А-где коробочка сейчас?

— Не знаю. Да не убивал я. Не убивал, слышите! Мать же она мне!..»

Алексей Павлович откинулся на спинку кресла. Не спеша закурил, морщась от дыма, которым за вечер весь прокоптился. Задумчиво сказал:

— Его тоже понять можно. Мало того, что мать потерял. Худо ли, бедно ли, а красненькие она ему подбрасывала. Да и приютить в непогоду могла. А теперь нет родного человека…

— Больше того, легла тень тяжкого подозрения, — вставил Осокин.

— Вот именно. Ну, а ты, Николай Иванович, что обо всем этом думаешь?

Осокин пожал плечами:

— Боюсь, Алексей Павлович, пока ответить что-нибудь определенное.

— Где он?

— Никифоров?

— Кто же еще?

— В соседнем кабинете.

— Ну, что ж, утро вечера мудренее, когда рассветет, будет виднее. А сейчас ho домам.

Утром, как и условились, собрались у места происшествия. Распределили между собой дома и сразу же принялись за работу.

На первом этаже дверь открыл мужчина лет сорока, жилистый, с мелкой сетью морщин на скуластом смуглом лице. Майору показалось, что он где-то видел этого человека. Но не стал насиловать память, коротко бросил:

— Милиция! Здравствуйте.

— Здравствуйте, товарищ Миронов, — улыбнувшись, приветствовал его мужчина.

— Вот видите, мне тоже показалось, что где-то я с вами встречался. Но где?

— Помните, товарищ, извините, не знаю, в каком звании вы теперь пребываете?

— Майор.

— А меня зовут Кирилл Тихонович Маслов. Лет пять тому назад у кинотеатра на перекрестке, товарищ майор, вы остановили грузовую машину, которой я управлял, и потребовали отвезти в милицию задержанных за драку.

— Такой случай был. Однако же у вас и память!

— А вчера вечером увидел вас у нашего подъезда и сразу же узнал. На «газике» вы подъехали целой бригадой. Слышал, в нашем тишайшем доме убийство?

— Да, Кирилл Тихонович. По этой причине и беспокоим людей.

— Понимаю.

— Что вы можете сказать о пенсионерке Никифоровой с пятого этажа?

— Мы с женой касательства к ней не имели. Живем здесь недавно. По обмену переехали. Советую вам, товарищ майор, поговорить с женщинами с четвертого этажа, кажется, одна проживает в семнадцатой, а вторая в девятнадцатой квартире. Они целыми днями просиживают у парадной. Может, что и заметили.

В соседней квартире жила девушка, студентка, с матерью.

— О Никифоровой? Нет, ничего не знаю. — На ее розовое лицо легла тень отчужденности. — Мама работает в двух местах, уходит рано, приходит поздно. Я же приезжаю только ночевать. Все время провожу в институте…

Девушка отступила назад, решительно взялась за дверную ручку.

Миронов резко повернулся и нажал кнопку звонка в соседнюю квартиру. Долго никто не открывал. Потом показался мужчина с заспанным лицом. При виде майора глаза его испуганно округлились.