Михаил Костин – Корж идет по следу (страница 6)
– Ой, нет! Я свое откупался. Теперь разве что только в горячей бане, с березовым выпаром.
– Да вода же теплая.
– Нет, нет. Если хотите, идите один, а я посижу здесь. Идите. Мы пока покурим с Матвеичем.
– Ну, дело ваше. Я мигом…
Корж спустился к реке. Сняв пиджак, он медленно побрел по прибрежному песку, словно выбирая место.
– Тут везде хорошо, дно чистое, – покричал ему председатель.
Корж кивнул головой и продолжал идти.
Берег из песка и мелкой гальки был ровный, омытый волнами. У самой воды на нем отпечатались чуть заметные следы тоненьких лапок трясогузок. На мелководье в песке виднелись длинные прямые борозды – это проползли моллюски. Стайки мальков толклись на легкой волне и, словно ртуть, упавшая на пол, мелкими искрами разлетались в разные стороны при появлении Коржа.
Внезапно Алексей Петрович остановился.
По отмели от воды тянулся глубокий и четкий след киля лодки…
Алексей Петрович даже присвистнул от неожиданности. «Вот какой дорогой подобрались к саду. Просто и незаметно. Интересно, та ли это лодка, что пропала на пристани, или какая-то другая?..»
Корж нисколько не сомневался, что след оставлен именно в ночь на тринадцатое, – днем двенадцатого прошел грозовой ливень, он бы смыл его, если бы сюда приезжали раньше. След длинный – лодку вытаскивали далеко на берег, чтобы ее не унесло волной. Значит, приплывшие на ней отлучались на продолжительное время.
Корж обернулся к тому месту, где остались председатель и сторож, но за кустами, росшими по обрыву, их не было видно. «Очень хорошо», – подумал Алексей Петрович, достал из кармана аппарат и сфотографировал след.
Итак, многое становилось ясным. Конец от клубка был в руках Алексея Петровича. Сейчас требовалось осторожно, чтобы нигде не оборвать ниточки, размотать весь клубок. «Постараемся сделать это со всей аккуратностью», – про себя проговорил Корж и, быстро раздевшись, с разбегу бросился в прохладные воды реки.
Вернувшись к председателю, он ничего не сказал про след на песке. Зачем? Да и рядом сидел сторож, густо дымя большой козьей ножкой. Его Алексей Петрович спросил:
– Так вы, значит, с Камы, Илья Матвеич? Елабужский?
– Танаевский, – проворчал тот, не поворачивая головы.
– Это все равно. Рядом. Да, красивые там места, я бывал. Одно Чертово городище чего стоит!
– Что за диковина такая? – поинтересовался Солодов.
– Башня из дикого камня. Старая, мохом вся поросла. Стоит на высокой обрывистой горе над самой пристанью. Я читал, что она осталась от крепости древних болгар, когда-то очень давно селившихся по берегам Камы. Так вот, если идти в Танайку берегом, дорожка как раз мимо этой башни. Вы давно оттуда, Илья Матвеич?
Сторож словно не слышал вопроса. Он медленно поднялся с земли, проворчал, ни на кого не глядя:
– Пойду соображу поесть чего-нибудь…
Корж проводил его пристальным, внимательным взглядом. Солодова спросил:
– Он всегда такой неразговорчивый?
– Всегда. Живет как бирюк, на отшибе, вот и разучился, видно, говорить.
– Захар Иваныч, меня интересует, почему вы никого не послали в сад двенадцатого июня взамен ушедшего сторожа?
– Так он же к вечеру обещал вернуться.
– Сам обещал или вы его просили?
– Сам. Заверил меня, что непременно придет.
– А вы понадеялись и не проверили?
– Не то что понадеялся, а закрутился с делами и совсем забыл про него. Да ничего никогда не замечалось за Быхиным…
Разговор с беклемишевским председателем происходил с глазу на глаз. Вот что он рассказал:
Шесть лет тому назад общее собрание колхозников решило завести высокопродуктивное молочное стадо. Еще с осени организовали краткосрочные зоотехнические курсы, капитально отремонтировали коровники, начали заменять местных малоудойных коров породистыми красногорбатовками. И, наконец, экономя при каждой возможности, скопили восемь тысяч рублей и приобрели быка-производителя. Когда его привели и поставили в отведенное стойло, все село перебывало на ферме, чтобы своими глазами увидеть Красавца, – так единодушно колхозники назвали быка.
На выпасах Красавец не ходил в общем стаде. У него было свое место для прогулок, ухаживал за ним постоянно бычар. Но однажды ночью, видимо, испугавшись чего-то, Красавец начал метаться и в щепы разнес стойло. На другой день его пришлось делать заново, а быка временно пустили в стадо, которое пас Быхин.
К вечеру в село прибежал подпасок с известием, что бык пал.
Ветврач установил, что Красавец объелся молодой рожью.
Обида колхозников на Быхина, не доглядевшего за Красавцем, была настолько велика, что ему предложили убраться из колхоза.
В Лужках биография степановского сторожа пополнилась сведениями другого характера.
Здесь Быхин охранял хлеб в полях. Но однажды не доглядел, и по неизвестной причине сгорел лучший, сортовой участок яровой пшеницы площадью в несколько гектаров.
Быхина уволили и отсюда.
Оба эти факта были довольно интересны, и Алексей Петрович записал их для памяти в блокнот.
Разговор у костра
Вечером Корж намеревался поговорить с ездившими в ночное ребятишками. Но дочка Захара Ивановича, посланная за ними, никого уже не застала дома – все опять ускакали в луга. Корж огорчился.
– Поговорите завтра, – успокаивал его Захар Иванович. – Никуда они не денутся.
– Завтра будут другие заботы. А что, если мне отправиться к ним туда?..
– Только этого и не хватало! Неужто мало намыкались за день? Нужно еще ночь ломать. Бросьте-ка, право, эту затею да отдыхайте.
– Нет, Захар Иваныч, отдохнуть я еще успею, а дело не ждет. Пойду.
– Вот беда с вами! Это ведь километра три, если не все четыре.
– Ну и что?
– Да обратно столько же.
– Пустяки!
– И только из-за какого-то разговора с парнишками.
– А это уже не пустяки.
– Много путного они вам расскажут!
– В нашей работе каждая мелочь важна. Пойду, не уговаривайте.
Председатель махнул рукой:
– Как хотите, дело ваше. Тогда возьмите хоть лошадь. В седле-то ездите?
– Умею.
Захар Иванович сходил в чулан, принес брезентовый плащ:
– Оденьте, а то ночью прохладно в полях, да и от реки сырость.
Корж поблагодарил.
На конном дворе ему вывели председательского жеребца Орлика. Алексей Петрович взял из рук конюха седло:
– Дайте-ка я сам.
Конюх недоверчиво посмотрел на него:
– А сумеете?